Somewhere Far from Victory

Тодороки Шото родился пустой оболочкой, которая медленно заполнилась чем-то, покрытым тайнами, смертью и страданиями. Тодороки — ребёнок, приговорённый с того момента, как его отец увидел приемлемую причуду. Тодороки обречён с тех пор, как поженились его родители, обречён с самого своего рождения, обречён, стоило огню впервые сорваться с кончиков его пальцев и затанцевать в тандеме со льдом. Тодороки Шото уже упал, когда открывает плывущие глаза и думает: «Где я?» Ответ: в больнице в Сидзуоке, на четвёртом этаже высокого здания, в родильном отделении, что переполнено криками женщин и младенцев, счастливыми слезами и непреодолимой радостью. Мать Тодороки, быть может, единственная женщина, которая смотрит на своего маленького ребёнка, младенца с волосами своей матери, с глазом как у матери его матери, и с одним таким же как у него, и испытывает страх. Отец Тодороки этого не замечает. Он думает о гетерохромии и идеально разделённых хромосомах, об оружии, завёрнутом в детскую плоть. Его мать охвачена ужасом, а отец тонет в мести, и Тодороки успевает лишь смутно осознать, что это не Коноха, прежде чем сон не утягивает его прочь от трагедии едва прожитой жизни. — Когда он просыпается, он многое понимает. Самое главное — он не дома, он не на войне, он не он. Это детское тело соткано из нежной кожи, мягких костей и полной беззащитности. Он боится так, как может бояться только солдат, как человек, который провёл двадцать пять лет своей жизни в бою. Страх — это онемение и апатия, которые поглощают его душу и распространяются, подобно инфекции, пока со временем он не перестаёт чувствовать нервное дёрганье своего желудка и его бдительность не ослабевает от истощения. Его зовут Тодороки Шото, и он родился ножом, владелец которого тонущий в мести человек, пышущий высокомерием и неполноценностью. Он родился орудием, трещиной в глухом фасаде своей матери, предметом, достойным лишь жалости на расстоянии. Его зовут Хатаке Какаши, и он никогда не знал ничего другого.