Somewhere Far from Victory

Он никогда не знал такой доброты. Это съедает его заживо. Его мать такая мягкая, и в том другом мире её бы легко сломали, с хрустом и жёсткостью. Она читает ему так тихо и обнимает так нежно, и носит по поместью с крохотной улыбкой на лице. Она держит себя с напряжением человека, висящего над раскалёнными углями. Она вздрагивает от громких звуков, малейших признаков чужого движения, которые нарушают естественные колебания её ходьбы и поток речи. Она ведёт себя как гражданские, с которыми он общался в начале четвёртой войны, сотрясшей его мир, второй, которую ему пришлось пережить. Ещё до того как стресс, недосып и постоянный град взрывных печатей притупляли их рефлексы. До того, как вид трупов стал ежедневным явлением. Когда они ещё могли бояться, кто умрет следующим, до того как они просто знали. В течение четырёх лет его нянчат, пеленают в тёплую одежду и утешают, когда он просыпается, задыхаясь от кошмаров. Четыре года его мать и бабушка обсуждают его как ребёнка. Они говорят о мягком пухе его серебристых волос, серьёзности важных взглядов, о том, как он отстранённо отслеживает движения. Они беспокоятся о его молчании, о снах, что будят его посреди ночи, о том, как ему неинтересны детские игры. Это, кажется, самые спокойные года его жизни, прошлой и настоящей. Он довольно смутно помнит своё первое детство, его воспоминания о нём — клубок из дней войны, таких одинаковых и разных одновременно, собачьих запахов и сеточки улыбчивых морщинок под глазами отца, его настоящего отца. Он помнит, как его учили держать нож, складывать руки сложными печатями, восхищаться каллиграфией, которая превращается в слова силы под пальцами его дяди. Четыре года он без внимания, он не имеет значения. Это временное утешение от запёкшейся на коже крови и смерти, что давно поселилась в душе. Это даёт ему возможность упорядочить свои мысли, клинически проанализировать, разобрать на части и собрать себя заново, как и положено солдату. Он знает, что это не продлится долго. Подобно перемирию между воюющими народами — это просто передышка, что позволяет армии переформироваться, изобрести новое оружие. Тодороки знает, что обиды держатся там, где рушится мир. Он прожил двадцать пять лет на войне. Четырём годам покоя никогда этого не перевесить.