Somewhere Far from Victory

Вот что Тодороки может в пятнадцать лет: Пробежать милю менее чем за пять минут, поднять вес своего тела, легко уложить взрослого мужчину на лопатки, создать ледник за десять минут, разжечь лесной пожар ещё быстрее, обезвредить комнату нападавших, бегло говорить по-английски и по-русски, использовать различное холодное оружие с мастерством, которым шокирован даже Старатель, кодировать программы на уровне второго курса Comp Sci Major. Тодороки создаёт техники, о которых Старатель не смел и мечтать. Он может контролировать температуру своего тела, чтобы соответствовать почти любым погодным условиям, замораживать участки земли, чтобы управлять окружающей средой, тем самым давая себе преимущество, оглушать противников яркими вспышками огня с близкого расстояния. Он выясняет, как создать кипящие облака пара, нагревая плоскости льда. Он исследует погодные условия до тех пор, пока не может создать дождь, создавая фронты. Он производит взрывы из ничего, охлаждая, а затем быстро нагревая воздух. Это не похоже на то, чтобы вытянуть молнию с неба, вызвать грозу парой печатей, но Тодороки над этим работает. Он покрывает свои пальцы пузырями мозолей, пятнами обморожения и ожогов, заполняет блокнот иллюстрациями электростатического разряда. Это не идёт ни в какое сравнение с прозвищем, которое он когда-то носил: «Человек тысячи джицу», но Тодороки считает, что он в порядке с тем, что у него есть. Вот чего Тодороки не может: Завести собаку, любить своего отца, забыть своё прошлое, завести друга, ненавидеть своего отца, не давать братьям и сестре себя жалеть, спать без кошмаров, стать кем угодно, кроме героя (хотя он презирает титул; он не герой, этот титул предназначен для мужчин с волосами, подобными солнечному свету, и улыбками, как у богов, для женщин, которые меняют исход войны, вытаскивая солдат с того света своими руками, для мальчика, у которого отняли всё, оставив лишь ненависть и квартал, ставший кладбищем, который пошел по пути мести, боли и памяти, который облажался, но в конце концов вернулся). Тодороки Шото хочет посетить поля битвы Зимней войны, встретиться с берберами и съесть еду, о которой он никогда в жизни не слышал. Ему нужны личные отчеты и технические объяснения, и он хочет хоть на секунду почувствовать удовлетворение. Ему пятнадцать и сорок пять лет, он вырванный из своего мира мужчина и мальчик, снова спотыкающийся под непреодолимой тяжестью наследства. Тодороки Шото презирает слово «герой» за то, что так называют его отца. Он ненавидит его за то, чем оно заставляет его стать, за то, чем ему никогда не быть. Тодороки Шото не может ненавидеть своего отца, не может чувствовать ничего, кроме пустого отвращения, но он может проклинать то, чем мужчина хочет, чтобы он стал. Тодороки Шото — солдат, убийца и человек, который повел своих друзей на смерть. Он кто угодно, но не герой. — Тодороки Шото, — говорит он человеку на стойке регистрации в старшую школу U.A. Ему вручают листок с номером места и D, напечатанной блочными буквами. Он читает, запоминает и сминает в кулаке. Он следует за потоком будущих студентов в большую аудиторию и находит своё место где-то посередине. Сущий Мик поднимается на подиум в одном из самых… интересных костюмов, которые Тодороки когда-либо видел (и он читает по-настоящему ужасные любовные романы, вращающиеся вокруг сильных героев и пышных героинь, где дыры в сюжете настолько большие, что через них можно проехать поездом, он знает плохие костюмы, когда их видит). Он задумчиво размышляет о стоящих волосах этого человека, пока Сущий Мик не открывает рот, чтобы взреветь. И Тодороки тут же думает: «Гай». Потеря бьёт его столь же сильно как и в те самые ранние годы, когда он не мог говорить и двигаться, только рыдать во весь голос или сидеть в мучительной тишине. Потеря разрывает его на части, и единственный образ всплывающий снова и снова — это тот последний раз, когда он видел Гая. Когда он ещё был Хатаке и предводителем деревни шиноби. В те времена, когда у него на столе были стопки документов выше его головы, и ему приходилось принимать трудные решения, и на плечах у него была ответственность, которую он никогда не хотел, но каждую пятницу он мог пойти в бар, чтобы увидеть своих друзей, каждые выходные Сакура приходила с корзиной фруктов и историями из больницы, и Наруто залетал в офис с отчётами о каждой миссии, и размахивал руками, и хвастался, и вёл себя, и улыбался в точности также, как его отец, как сенсей самого Какаши. Он смотрит на слишком странные волосы Сущего Мика, слишком громкий голос и непреодолимый энтузиазм, и вспоминает, как катал Гая в его коляске, соревновался в армрестлинге или джан кен пон, как слушал разглагольствования Гая о своих учениках и, возможно, как Какаши сам делился с ним рассказами о Седьмой Команде, в своей тихой полушутливой манере. Тодороки, который не Тодороки, а человек, потерянный во времени, пространстве и в самом себе, чувствует себя пустым. У него слишком много историй, в которых слишком много потерь, и он так устал от этого. Он не хочет смотреть на эту странную пародию на своего лучшего друга, он не хочет участвовать в школьных экзаменах на звание героя. Он хочет снова увидеть своих друзей, своих детей, Паккуна, остальных членов стаи, мемориальный камень и секвойи Конохи. Тодороки моргает выбираясь из этого тумана, когда он достигает ворот на площадку для осмотра D. Он в спортивных штанах с красной надписью «TODOROKI» на левой ноге. Ему удалось найти и надеть свою чёрную маску для лица, ту, похожую на которую он носил в другом мире, а не простую хирургическую маску, которые он обычно надевает здесь. Его повязка на глаз лежит в кармане спортивных штанов. Он поправляет повязку на голове, убирающую с лица серебряные волосы и держит левый глаз закрытым. Люди смотрят на рассекающий шрам, на линию, тянущуюся от его лба до скулы. Однако апатия начала медленно поглощать Тодороки, избавила его от каких-либо чувств, что можно испытывать перед боем и ему откровенно плевать. Он смотрит, как Сущий Мик поднимает руки, готовясь крикнуть, и подавляет поднявшуюся внутри волну дикой, слепой от горя ярости. — Вперёд! — кричит мужчина, и Тодороки мчится ко входу, прежде чем остальная группа D успевает среагировать. Он первым проходит сквозь ворота и плавно ускользает в сторону, когда гигантский металлический кулак бьёт в то место, где он только что был. Тодороки сузил глаз. Он не может вспомнить, о чём говорилось на презентации, но он гений. Не нужно долго думать, чтобы послать ледяное копье через робота с цифрой три. «Захватить или вывести из строя», — предполагает он. Так он и поступает. В течение двадцати пяти минут он безжалостно рубит роботов, пока земля не усыпана металлоломом и льдом. Большинство из них направляются к центру группы, где стоит он в пламени огня и холода, но другие мчатся по зданиям и пытаются напасть на других детей. Тодороки предполагает, что они запрограммированы таким образом, чтобы у учеников была возможность показать себя. Вместо того, чтобы направиться к главной угрозе, к нему, они разделяются, чтобы сражаться индивидуально. В конце концов, учитель должен уметь анализировать способности каждого ученика по тому, как они действуют, столкнувшись с угрозой. Честно говоря, ему всё равно. В его левой руке вспыхивает огненный шар, а его правая нога скользит в сторону и посылает ледяной столб в приближающегося робота. Пламя танцует в его ладони, пылает синим, тяжёлое от жара. Такое ощущение, что воздух в окрестностях ускользает, вытягивается прямо из его лёгких, чтобы подпитывать огонь. Но всё в порядке. Тодороки привык к гораздо худшему. Тодороки отводит руку, двигает бёдрами, принимая более устойчивое положение и бросает огненный шар в толпу роботов, ищущих студентов, не сгруппировавшихся в центре арены. Пламя взрывается при столкновении, распространяясь и становясь массивным пожаром, охватывающим пять мехов, и плавит их до тех пор, пока они не могут даже дёрнуться. Вдруг в нескольких метрах слева появляется ещё один, с цикадоподобными железными клешнями. Он спускается вниз на улицу и направляется прямо к мальчику с торчащими из спины крыльями. Ему не победить, думает Тодороки, и рассеянно посылает ледяную стену, чтобы защитить ребёнка, прежде чем вернуться к устранению всё большего количества металлических злодеев. Раздается звук сирены, и из микрофона доносится скрежещущий голос Сущего Мика, объявляющий о появлении нулевого робота. Он огромный, сильно возвышается над учениками и прочими злодеями-симуляторами. Дети разворачиваются и бегут к воротам. Тодороки просто стоит на его пути, безразлично глядя на стального гиганта. У него сегодня плохой день. Огромный робот даже не знает, что его ждёт. Через пять минут Тодороки выходит из ворот. Его кофта слегка опалена, а повязка на голове сползает на пригодный к использованию глаз, но на теле нет никаких повреждений, он даже не вспотел. Позади него лежит робот в восемь этажей ростом, насквозь пронзённый ледяным копьём. Далее следует письменный тест. Тодороки пишет его идеально. *** В смотровой комнате тихо. Пока ученики сдают письменный экзамен, учителя молча сидят: перед их глазами заново проигрывают кадры полевого теста. В этом году были сбиты два нулевых робота. Такого не случалось с экзаменов Всемогущего. Один вынесен единственным ударом и Исцеляющая девочка до сих пор жалуется на безрассудство ребёнка, так рисковать собственной жизнью. Всемогущий дёргается от её слов, но гордая улыбка не сходит с лица. Айзава задается вопросом, на кого именно смотрит герой Номер Один. Это так невероятно трудно понять, особенно, учитывая его обеспокоенные вздохи, когда упал ребёнок Мидория, схожесть их причуд, а теперь и довольную ухмылку на лице Всемогущего. Другой ребёнок не представляет большой проблемы. Ну, это, конечно, зависит от того что вы считаете проблемой. Айзава не видит проблем с тем, чтобы поместить ребёнка в свой класс. Другие учителя, однако, были несколько шокированы чёткими методичными движениями, которыми ребёнок Тодороки разносил роботов-злодеев в ничто. ─ Как… Как вы думаете, может, нам стоит поместить его в более старший класс? — спрашивает один из учителей у Недзу. Недзу пролистывает стопку файлов, достаёт дело Тодороки. Читает его вслух. — Тодороки Шото. Рейтинг в его выпуске: 1-й. Медицинская информация, контакты для экстренных случаев — хм, это интересно — баллы на вступительных экзаменах находятся на 99-м процентаже, сведения об инвалидности, психологические оценки… — В дополнительных комментариях отмечается, что его классный руководитель предположил, что у Тодороки проблемы с мотивацией и это удерживает его от получения максимальных баллов и является одной из причин отсутствия межличностных связей со сверстниками. Был поднят некоторый шум по поводу очевидной лёгкости и скуки мальчика по отношению к учёбе, ещё одна рекомендация для него посещать курсы высшего уровня, а также его психологический профиль, видимо, требует обновления. — Кажется, — продолжает после некоторой паузы Недзу, — Тодороки тот, кого некоторые считают идеальным героем. Он очень хорош в том, что делает, до совершенства. Единственная проблема в немедленном переводе его в старший класс или сразу на должность помощника — это его документально подтверждённая неспособность взаимодействовать со своими сверстниками. Сущий Мик рассеянно чешет затылок, от чего его волосы заметно трясутся. — Может быть, это из-за его фамилии? — спрашивает он. — Как герой второго поколения, — протягивает Снайп, — у меня были смешанные отношения с одноклассниками до U.A. Некоторые пытались подружиться только из-за моей ма. Комната на пару мгновений погрузилась в молчание: учителя вспоминали ужасающую героиню, которая вырастила Снайпа. Всемогущий заметно вздрогнул, а Сущий Мик неловко усмехнулся себе под нос. Взгляд Полночи стал далёким и мечтательным, поскольку она, несомненно, помнит неудержимую силу Западной ведьмы. — У Тодороки могли возникнуть проблемы с общением с одноклассниками в среде, где его сверстники намного ниже его уровня. Однако налаживание отношений с публикой и мелкими героями очень важно в карьере героя, — пищит Недзу. ─ Я согласен, — отвечает Влад Кинг. — Ему, скорее всего, будет легче завести друзей в небольшом классе. Недзу делает пометку в досье Тодороки и переходит к следующему студенту. — Итак, Бакуго Кацуки… Айзава закрывает глаза, когда кадры, на которых Тодороки пронзает гигантского робота, переключаются на рев Бакуго, пока взрывы, гремя, летят из его ладоней. День будет долгим. *** В конце концов, Тодороки устанавливает рекорд по количеству очков, заработанных на вступительном экзамене. Имея в общей сложности 167 из 107 боевых очков и 60 за спасение, Тодороки превзошёл даже своего отца. Результаты его письменных тестов максимальные. Эта оценка добавляется к его практической сумме. Тодороки занимает первое место из 220 студентов, принятых в U.A. Письмо приходит в течение месяца и объявляет его окончательный счёт в 267 баллов. Проходимый минимум — 100. Он наблюдает за тем, как светящееся улыбкой лицо Всемогущего поздравляет его с экрана. Тодороки воспроизводит сообщение один, два, три раза, а затем ставит клип на повтор пока Всемогущий повторяет: — Юный Тодороки! Поздравляю с твоими первыми шагами к становлению героем! Он знает, что его результаты не имеют значения. Тодороки автоматически приняли, когда Старатель рекомендовал его для программы. — Поздравляю с твоими первыми шагами к становлению героем! Ему не стоило так выделяться на экзаменах. Но его горе, гнев и замешательство взяли верх, он впал в слепую ярость, которая ревела отчаянием и болью в его венах. — …с твоими первыми шагами к становлению героем! Старатель читает его результаты за ужином и в его улыбке, окруженной извечным пламенем, слишком много зубов. Фуюми сидит молча, в то время как Старатель устно поздравляет себя с созданием такого совершенного творения. — …твоими первыми шагами к становлению героем! Она пробирается в его комнату за полночь, обрывает его в середине статьи про историю политической коррупции в Южной Америке и тащит в свою комнату. Тодороки лежит на мягкой подушке-антистрессе и слушает, как она забавно фальшивя напевает какую-то поп-песню, слушает её рассказ о том, как она весь день ухаживала за пациенткой с деменцией и позволяет ей накрасить его ногти, в память о старых деньках. Он просыпается, когда солнечные лучи навязчиво светят оранжевым сквозь веко, его ногти сверкают немного неряшливым золотым маникюром. Он проспал, и Фуюми давно ушла на работу. Тодороки делает себе миску гранолы и открывает ноутбук, чтобы закончить свою статью. — Поздравляю с… становлению героем!