Разбитая витрина

      Сюэ Ян не попал сюда если бы не случай. Поганый случай в лице нерадивого напарника, который кинул его в самый ответственный момент. Он сбежал, а Яна повязали. При том, не за то, что он сделал, а за то, что разбил витрину кофейни, отбиваясь от копов. Тот парнишка, которого они побили, после этого явно стал более сообразительнее, его не сдал, поэтому отделался он легко.       И вот он, как несовершеннолетний преступник, отрабатывал часы на пользу обществу, будь оно неладно, в той самой кофейне. Она была небольшой, на пересечении маленьких улочек недалеко от местного университета. Для конца февраля народу было не много. В основном студенты по утрам хватали стаканчик на вынос, а вечерами, некоторые заходили с конспектами на перевес и мозолили глаза делая вид, что они самые умные.       Чэнмэй такими их явно не считал, да и он сам то был не гениален, попался так глупо. И теперь ему нужно было торчать в этом кафе по четыре часа после занятий, до конца весны. Странный владелец кафе, представившись Сяо Синчэнем, так спокойно улыбался, обращаясь к нему, что создавалось впечатление, что он блаженный или под наркотой. Хотя, скорее всего первое, ведь он, как оказалось, лично просил полицейских отправить Яна к нему отрабатывать затраты на замену витрины.       В первый же день, он умудрился трижды залить пол горячим кофе, пока Синчэнь пытался научить его варить обычное эспрессо. Посетителей почти не было, поэтому над Чэнмэем так безбожно издевались третий час к ряду. Он злился, и пару раз рыча и ругаясь, на ходу хватал куртку, выбегал из кофейни, проносился пару метров по тротуару и останавливался. Смотрел в окно и видел лицо своего «надзирателя» с блаженной улыбкой, которое говорило ему: «Что, не слабо даже чашку обычного кофе сварить?». И это выглядело как вызов. Сюэ Ян так же резко вбегал обратно, пугая людей дикими движениями, кидал куртку на вешалку, вставал перед кофемашиной и пытался снова. Он ведь должен убедить этого парня, что он может не только фигней страдать.       Под конец первой смены он сварил пару порций эспрессо и даже смог взбить молочную пену для латте. Здесь тоже не обошлось без нервов, Сяо Синчэнь со своими тонкими, с проглядывающими венами и сухожилиями руками, определенно мог бы вести фетиш-блог и рубить с этого огромные деньги. Ян отвлекался от их созерцания только когда эти же руки начинали махать перед его лицом, Синчэнь просил повторить, а он вообще ничего не запомнил. Черт, опять он улыбается. И как здесь фокусироваться? — Кажется, ты ничего не запоминаешь, — тихо говорит он, переводя взгляд со своих рук и пинчера с молоком на сотрудника, легко нахмурился и широко раскрыл глаза, как будто сделав какие-то выводы, сказал — мы уже перевели два литра молока, теперь делаешь сам, я только буду подсказывать.       Сюэ Яну уже надоело этим всем заниматься, но не бросил он до сих пор, потому что слышал вызов в каждой фразе. Ловил во взгляде легкую провокацию и сомнение в том, что он вообще может с этим справиться. Как он мог позволить хоть кому-то сомневаться в его умениях? Пусть это даже глупый навык обращения с кофемашиной. И только на чистом упорстве и желании утереть нос всем, кто в него не верит, он смог к закрытию сделать идеальное латте. — Выкусите, господин Сяо, ещё чуть-чуть и я достигну идеала, открою свою кофейню, вы разоритесь, и так уж и быть, по старой дружбе я возьму вас на работу, — выпалил Сюэ Ян, сложив руки на груди, и победно смотря на Синчэня. — Я знал, что у тебя получится, — снова легкая улыбка, и язык, слизывающий пенку с верхней губы, снова исчезает, — думал, тебе не нравиться идея работы в кофейне, настолько проникся, что хочешь свою? — Никто не говорил, что мне нравиться, ты ведь не верил, что я смогу, — легко переходя границы вежливости ответил Ян, — а я вот смог, могу и ещё лучше, тоже мне. Так себе вызов, если честно. Брови молодого мужчины взлетели вверх, он легко рассмеялся: — Вызов? Я в тебя просто верил, никакого вызова, и ещё, не зови меня так официально. Зови просто Синчэнем, официальность тут ни к чему. — сказал он, выходя из-за стойки — ты сегодня задержался, можешь завтра не приходить. — Вот уж спасибо, молодой господин, — саркастично сказал Сюэ Ян, тут же радостно подмечая, как скривился собеседник.       Синчэнь открыл главную дверь и рукой показал, что пора идти. Сюэ Яна не нужно было просить дважды, поэтому, схватив куртку, и отсалютовав с фразой: «Бывай», он со смехом вывалился в дверной проем и быстрым шагом удалился в неизвестном, для его наблюдателя, направлении.       По дороге, в светлой (на самом деле темной, но он был сообразительный парниша) головушке возникла мысль, что Синчэнь сегодня получал удовольствие от издевательств над ним. Нет, не издевательств, а от праведных действий, чтобы научить хулигана хоть чему-то. А потом улыбка ушла с лица, радостный шаг замедлился и в эту, не очень-то сообразительную, головушку пришло осознание. Им манипулировали. Вот же черт, он раскусил его. Надавил куда нужно, заметил, что тот ведется на провокации. Увидел, что тот залипает на его руки и лишил этого зрелища, чтобы добиться результата. Он ведь, своего рода, его надзиратель. Он видел документы Яна, знал, что тот учится в одной из лучших школ города и явно не страдает отсутствием серой жидкости в голове. Он понял, что Ян просто не хотел учиться и что-либо делать в принципе. Поэтому надавил на нужные рычаги и добился нужного ему результата, оставив в неведении охваченного гордыней Сюэ Яна. Вот же ж…       Язык не поворачивается обозвать этого святошу. «Вот же гадство! Ну и ладно, теперь я буду играть с тобой, Сяо Синчэнь. И не думай, что сможешь от меня отделаться или переиграть, больше нет».       Стоит ли говорить, что все последующие смены Чэнмэй оставался до закрытия?