мне время тлеть, тебе цвести

Баки начал замечать этого паренька повсюду. И когда он говорит повсюду — именно это он и имеет в виду. В столовой, на потоковых парах, в туалете и даже возле башни Тони Старка. Что тот забыл в том районе он даже не берётся гадать; так что целую неделю после того случая он принципиально не думает о нём. Его "не думает" включает обдумывание ситуации двадцать четыре часа в сутки, и если раньше он не мог спать из-за кошмаров, то сейчас он не может заснуть из-за того, что какой-то придурок взял в привычку за ним следить. Джарвис не находит это странным. Настолько, насколько искусственный интеллект может видеть что-то не странным (сорок минут Барнс тратит на то, чтобы представить, как и какой именно частью здания Джарвис вообще видит, и это взрывает ему мозг, поэтому о таком он больше старается не думать). Так что ему приходится смириться с тем, что, скорее всего, это всё это можно свести к феномену Баадера-Майнхоф*. Это перестаёт оправдывать ситуацию в тот момент, когда Баки только складывает руки на столе, готовя подушку из них себе под голову, как этот самый парень оказывается всего в нескольких шагах от их со Стивом столика, и, к глубочайшему удивлению Джеймса, Стив машет ему рукой, кивая головой. Баки хмурится. Стив не оставляет перемену в настроении проигнорированной и сразу обращает всё своё внимание только на него (парень куда-то пропадает раньше, чем он успевает возмутиться). — Что такое? Баки хочет ударить себя по башке за то, что он имеет силу заставлять этого человека хмуриться по каким-то тупым причинам. Его передёргивает от этой мысли. Стив не заслужил, но интерес в Барнсе куда сильнее совести, так что он без каких-либо уворотов спрашивает напрямую: — Кто это? Стив сразу расслабляется — это видно по сразу опустившимся плечам и разгладившимся морщинам на его лице. На фоне этой противной и грязной столовой он кажется произведением искусства. Ладно, он является таковым даже на фоне миллиарда других произведений искусства, притом, величайших. Нет, у Джеймса точно нет никаких фиксаций на красивых людей, и это не волнует его так сильно, как могло бы. Роджерс задумывается на секунду, но кивает сам себе: — Ты сможешь догадаться и сам, если внимательно взглянешь только на его линию челюсти, — в его голосе мечтательность и восхищение. Баки громко сглатывает. Вот такого влияния он точно не имеет — с этим уродливым, мёртвым шрамом на плече и затянутыми тоской глазами. — Он уже ушёл, — на всякий случай утоняет Джеймс. — Теперь у меня нет возможности познакомиться с его челюстью так же близко, как с его затылком. Стив закашливается. — Ты не— В этот момент он понимает, как глупо это звучало. Ха-ха. Наверное, это к лучшему. Он не будет пытаться оправдаться. Тем более, это вполне в его стиле. Даже если от его стиля остались только название и посмеивание от тех, кто был знаком с Баки ранее. Иногда он хочет дать себе по башке (снова), лишь бы она перестала так мстительно нести в его поток мыслей подобное депрессивное дерьмо, но, по-видимому, теперь это закономерная часть его нового, обновлённого. И это так грустно. Стив перегибается через стол и продолжает шёпотом: — Ты же не трахался с ним, да? — Роджерс почти в истерике. — О, Боже, я никогда не смогу посмотреть ему в гл— Баки смеётся. Так громко, так свободно. Это происходит уже не в первый раз за этот месяц (не без помощи одного членистоногого и одного лучшего друга, забейте в один чек, пожалуйста); и в этот момент он чувствует себя собой. Ровно до момента, когда на его смех вытягивается чья-то голова в толпе. Он замечает совершенно случайно — и сразу замолкает. Парень выглядит сбитым с толку. Чёрт, он даже имени его не знает. Парень да парень. — Он первокурсник. Стив кивает с очень деловым видом. Баки прокашливается. — Я по определению не мог его трахнуть, — так, на всякий случай уточняет. Просто вдруг кто-то забыл, что с лета он не очень-то и в колее. Роджерс тушуется. Сразу как-то сжимается, пытаясь казаться меньше. Баки злится. В основном, на себя — и прошлого, и нынешнего, который сидит тут в эту секунду. — Он рухнул на меня во время одной лекции, — со вздохом говорит он. Стив смеётся так, словно это обычное дело. — О, да! Питер максимально неловкий, — он жмурится. — Когда я попросил сесть его на скамейку, он перепрыгнул её целиком, потому что чувствовал, что промажет по ней своей пятой точкой. Он сделал сальто, Бак, — он заканчивает шёпотом. — Чтобы сесть на обычную скамейку. Питер. Так вот как его зовут. Парень из его головы (и появляющийся и в реальной жизни рядом с ним постоянно) вдруг приобретает идентичность. — Ты назвал неловким человека, который может сделать сальто? — У него были развязаны шнурки на физкультуре, и он упал лицом на асфальт, — устало говорит Стив. — Вы даже не с одного факультета, как вы вообще оказались вместе на физкультуре? — Он рассказал мне это по секрету, — хихикает Роджерс. — Не думаю, что это секрет, когда буквально все вокруг знают о нём всего две вещи: что он гений и что он неловкий. Баки замирает. Эта информация задевает его сильнее, чем должна была бы. Он разговаривал со Стивом... — Что ты такого сделал, что он заговорил с тобой? Он буквально грохнулся мне на член и не произнёс ни слова, — зря Стив поднёс сэндвич ко рту именно в этот момент. Лист салата плавно летит на стол. — А челюсть и правда зачётная. Стив озирается, но не находит этого Питера взглядом. — Покажешь позже? — на всякий уточняет Барнс. Ему всегда нравилось смотреть на рисунки Стива, даже если это были несуразные наброски показавшегося ему симпатичным фонарного столба. В этом было что-то такое... Занимательное. Роджерс торжественно кивает. Как и всегда, когда речь заходит о его работах. В его взгляде пляшет фонтан из солнечных брызг, хотя в столовой нет ни одного окна. Он отрывает от него взгляд; раз уж этот Питер взял на себя роль его преследователя (Барнс не поверит в иную версию, так попросту не бывает), то он использует это в своих целях.

***

Так он замечает, что Питер молчит всегда.

***

Питер не отвечает на парах, хотя Стив упомянул его гений; он молчит в столовой, сидя с Наташей (к которой Баки боится подходить ещё с начала своего второго года здесь), лишь улыбается и куксится, когда наклоняет голову; когда он сглатывает, его челюсть почему-то двигается; он не матерится, когда кто-то роняет на его ногу том учебника по биохимии (только они бывают такими жирными и тяжёлыми); у него красивые глаза; он шепчет, когда заказывает кофе. На этом моменте Баки официально передаёт бразды сталкерства Питера себе самому. Это начинает выматывать.

***

Вообще-то, Питер определённо не должен засорять рабочий номер Тони Старка громкими воплями о том, какой у Джеймса Барнса красивый смех, но именно это он и делает после того, как услышал это в столовой. Его всё ещё удивляет, почему он не оказался уволен и отчислен и закинутым в чёрный список, после всех его... странных сообщений без контекста. Питер Паркер ЭНТОНИ Питер Паркер ЭДВАРД Питер Паркер СТАРК Питер Паркер со всем уважением, сэр. Питер Паркер Я ВАС УБЬЮ Питер Паркер ВЫ СРОЧНО ДОЛЖНЫ ОБЪЯСНИТЬ КАКОГО ЗДЕСЬ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ И, как бы, вообще не в его манере писать что-то подобное кому-то, кроме Наташи, но ситуация вынуждает его поступиться своими принципами, потому что он: а) зол, б) расстроен, в) обведён вокруг пальца, как какая-то малолетка. Тот факт, что он всё ещё является этой "какой-то малолеткой", нисколько его не смущает. Он ждёт ответа шесть часов. Всему же должен быть предел, поэтому он не добавляет больше ничего, чтобы не испортить всё ещё больше, чем он, возможно, уже испортил своим гневным импульсом. Но... Эта ситуация действительно некрасивая, с какой стороны ни подойди. Ладно, возможно, Паркер знает одну (или две, но это если брать постарше) сторону, с которой красиво. Но это не имеет к сути вопроса абсолютно никакого отношения. мр. мистер ты заставил мои коленки дрожать мр. мистер сможешь на бис? Питер Паркер извините, но я не практикую бдсм Питер Паркер но, к сожалению и моему, и вашему, практикую здравый смысл, поэтому я хочу знать мр. мистер я бы тоже хотел всё знать но увы и ах Питер Паркер вы знаете всё, что мне нужно мр. мистер это какая-то ролевая игра онлайн? Питер Паркер джеймс мр. мистер а ой Питер всё ещё чувствует себя обманутым, но ещё более он чувствует себя обязанным. Это всё-таки случилось; то, чего он желал никогда не знать, вылезло наружу, так ещё и с побочными эффектами: Джеймс Барнс, приёмный сын Тони Старка, его наставника, работодателя и человека, который устроил ему уютное место в университете, носит руку, которую он придумал, и слушает на ночь его асмр-кошмар. Не то комбо, которое ему бы хотелось. Наташа шипит на него, когда он невпопад кидает, что хочет МакКомбо. Питер Паркер вы где его нашли, и зачем он так красиво смеётся мр. мистер карапуз я в тебе конечно души не чаю но может ты не будешь заставлять меня участвовать в твоих сексуальных фантазиях Питер Паркер вам мозг не щемит? мр. мистер а Питер Паркер ну. от недотраха мр. мистер ты откуда такие слова знаешь вообще Питер Паркер у меня на удивление озабоченный учитель мр. мистер мне нравится что почти любой наш диалог можно свести к ролевой игре Питер Паркер спасибо за приятное общение в интернете, до свидания, хорошего вам дня Примерно так он приходит к тому, что начинает монтировать каждое видео с мыслью "лишь бы он заснул хорошо". По традиции каждые три дня он получает сотню баксов с какой-то припиской в комментарии к платежу. Всякие пожелания или короткие истории вроде "сегодня заказывал китайскую еду и теперь я умею использовать палочки как дротики" (после этого он становится предельно аккуратен, наблюдая за Джеймсом) или "галька на вкус как мусор" (зачем он вообще пробовал гальку на вкус?). Сегодня он открывает уведомление с довольной улыбкой, ожидая увидеть что-то, что сможет указать на то, что Баки чувствует себя сносно и не попытается выпрыгнуть в окно или выколоть себе глаза теми же самыми палочками для еды. Улыбка сходит с его лица, стоит ему прочитать "тебе не кажется имя питер странным? или я повторяю его так часто что оно уже просто кажется несуществующим". Лучше бы оно действительно было несуществующим.