Вне двенадцати шагов или тридцать дней в псих больнице.

Первую ночь я совершенно не спал. К утру под глазами красовались синяки. Завтрак я провёл в одиночестве. Тилль бросал на меня недоуменные взгляды, но я старался не смотреть в его сторону. Мне надо было выйти из этого места немедленно. Я не хотел заводить здесь людей, которые приблизились бы к такому тайному и загадочному значению как друзья. Тилль, бесспорно, мировой мужик, но если вспомнить в каком заведении мы находимся, то его мироватость улетучивается. Сегодня мне назначили встречу с доктором Шенн. Вот чего-чего, а такого я не ожидал. Мало того, что он запихнули меня сюда на пять дней, так еще и допросы с пристрастиями устаивать будут. Ужасы сплошные. Пауль так и не вставал с кровати. Меня это опечаливало. Я к нему привязался, как к собачке... Нет, весьма плохое сравнение. Не будем отходить от доктора Шенн и моего похода к ней. - Доброе утро, Рихард, - бодро поприветствовала она меня. - Здравствуйте, - я робко сел на стул. - Не хочешь рассказать, когда начались твои мысли о суициде? Может быть после какого-то случая? Возможно ты употреблял какие-либо психотропные вещества или же алкоголь? Я задумался, ведь действительно не помнил, когда все это началось. Было такое чувство, что это со мной достаточно давно. - Причины? Какие могу быть причины совершать суицид? Измена, неудачи, жизнь под откос - это скучно. Я не знаю. Зачем вообще причины? Это бессмыслица. После недолгой паузы она заявила, что пока я не скажу весомую причину, я не покину её кабинет. Не долго думая, я выплюнул ей слово, которое очень долго вертелось у меня на языке, - сны. Доктор внимательно смотрела на меня. - Ладно, - она что-то записала в блокноте, - Если захочешь поговорить об этом, ты знаешь, где я. И я ушел. Придя в палату, я застал всё еще лежащего на кровати Пауля. Он не изменил ни позы, ни выражение своего лица. - Пауль, я знаю, что я - идиот и заноза в твоей замечательной заднице, но послушай. Когда ты в последний раз покидал это помещение? И если давно, то, как я могу помочь тебе в этом? - Мне осталось пару дней и меня выпустят, - к моему удивлению, он, мало того, ответил, так ещё и повернулся в мою сторону, - Так что достаточно, чтобы изучить всю комнату. Я не собираюсь покидать палату, ни под каким предлогом, и я тебе уже это сказал. Я промолчал. Промолчал, потому что не мог помочь этому человеку, к которому я впервые в своей жизни испытал что-то большее, чем ненависть. *** В конце дня, когда я проводил свое время за рисованием, что меня немало удивляло, обычно я никогда не засиживался за чем-то одним дольше пары дней. - Рихард! – ко мне подошёл Тилль, - Что твориться? Почему ты меня избегаешь? Вопрос, поставленный ребром, выбил меня из колеи. Мне нечего было ему сказать – я молчал. - Я, конечно, не самый умный здесь, но и не настолько туп, чтобы не понять причин, - Тилль сел напротив. - Причины? Тилль, зачем они? – второй раз за день от меня требовали эту бессмыслицу. - На всё есть причины, Рихард, - вздохнув, произнёс Тилль. Подвинув ему свой очередной рисунок, я встал и направился к выходу, в сторону палаты. Вся голова была забита только Паулем. *** Умывшись и одев пижаму, я принял горизонтальное положение. Кровать была хоть и мягкой, но весьма неуютной. - Спокойной ночи, Рихард, - донёсся до меня голос Пауля. - Спасибо, - ответил я, - И тебе. «Дурацкий день» - пронеслось у меня в голове.