к холодным губам

POV Женя Уверенным шагом подхожу к подъезду с чемоданом в одной руке и полным нежеланием сделать то, что собираюсь сделать. Дрожащей рукой касаюсь кнопок домофона, вначале проводя по их очертанием пальцем, и думаю. Мне казалось, я думала вечность, а не прошло и минуты. Даже половины не прошло, как я, словно на автомате, набрала номер её квартиры и принялась дожидаться ответа. Всё было как в тумане — абсолютно всё, мои действия, мысли, окружающая меня обстановка, но одно оставалось четким и ясным, как день, — это совершенно дурацкое нежелание двигаться с места. Холод пробирал до самых кончиков пальцев, я окончательно продрогла. Ответа не было, а я даже не осознала, в какой момент перестала слышать эти пиликающие звуки. Когда они прекратились, не знаю. Зато в этот момент в кармане парки завибрировал мобильный. На экране высветилось сообщение: «Она спит, может ты утром заглянешь?». На мое счастье, под рукой оказывается несчастный чемодан. Пнуть хотелось, но вместо этого я сажусь на него и медленно выдыхаю, чувствуя, как морозный воздух обжигает дыхание. Дрожь по телу, а спустя секунду или две рядом падает что-то в мой капюшон. И слышатся крики с последнего этажа: Сообщение было от Дианы, и я убираю телефон обратно в карман. На удивление — Жень!.. — оборачиваюсь, вижу Дишу. Она продолжает, а я, словно в бреду, вслушиваюсь в её голос — единственное, что кажется мне сейчас разумным. Даже если это не было таковым. Мне было, откровенно говоря, плевать. Желание увидеть её затмевало все остальные голоса в моей голове. Говорят, ум у сердца в дураках. И сейчас я просто не видела смысла с этим утверждением спорить. — Ключ!.. В капюшоне. Не сразу вскакиваю, но к моменту, когда ноги вновь твердо стояли на земле, я поняла, что ключ упал прямо в снег. Опускаюсь на корточки и поднимаю его, быстрым движением руки смахнув снег. Поднимаю голову и натянуто улыбаюсь Дэвис. Не будь я сейчас ослеплена этим эгоизмом, который говорил во мне также яростно, как и желание обнять её, я бы бросила эту затею. Я знала, что совершаю ошибку, но не могла остановиться. Открываю дверь её ключом и вхожу в подъезд, с удивительной легкостью поднимая чемодан. Теплый воздух ударяет в голову, пьянит еще сильнее, чем то, что я сейчас чувствовала. Или мне это мерещилось? Как какая-то навязчивая идея? Ответа на этот вопрос я знать не хотела. Уверена, она бы мне ответила. И не словом, а молчанием. В нем, как известно, нет фальши. И оно ранит не хуже ножа. Мой уход тогда, два года назад, ранил её точно также, как сейчас ранит мой приезд. Я чертова эгоистка. И она будет права, когда молча уйдет. И даже не будет в обиде, потому что, в отличие от меня, она любила. Действительно любила. Когда очнулась от своих раздумий, поняла, что стою перед дверью в её квартиру, которая была открыта. Диана с улыбкой пропускает меня внутрь, а я не могу избавиться от чувства, что поступаю, как последняя идиотка. Идиотка, желающая получить то, что ей не принадлежит. Господи, Медведева, угомонись. Только не могу, и в этот момент сильно хотелось, чтоб Диана выпроводила меня отсюда. И было бы честно. Честно по отношению ко всем. В частности, ко мне. Усмехаюсь собственным мыслям и, словно на автомате, захожу на кухню. Опускаюсь на стул и не желаю поднимать взгляд. Мне предлагают ароматный какао, но я отказываю даже от него. Не то что кусок в горло не лез, от запаха любимого напитка начинало мутить. Мне казалось, я задыхаюсь. Только в квартире вовсе не было душно, у меня по-прежнему были ледяными руки, а чувство тошноты только усиливалось с каждой секундой. Диана, увидев меня, сразу спросила: — Жень, тебе плохо? — дотронулась до моего плеча, а я, подняв на нее свой взгляд, увидела глаза Этери. Не успела я что-либо ответить, как в кухню вошла блондинка и сонным голосом произнесла: — Вы обалдели, не спать в два часа ночи? Почувствовав дрожь во всем теле я поняла, что её голос отдаляется всё дальше и дальше. Отключилась. И следующее, что я помню, как они обе смотрят на меня, а на лбу лежит что-то мокрое. Вроде бинта. — Ты чудом избежала скорой, мама настояла. — На чем? — Что тебе не скорая нужна, а.. — Диан, спать иди! Сделай мне одолжение, ладно? Хоть раз в жизни!.. — Умоляющим взглядом попросила Тутберидзе. А, заметив, как дочь напряглась, схватила её за запястье и изменилась во взгляде. — Пожалуйста. POV Автор Диана молча вышла из спальни, неслышно прикрыв за собой дверь, а женщина, наконец, посмотрела на Медведеву и, сделав глубокий воздух, тихо спросила: — Что мне с тобой делать, а, Жень? — Отправь меня в Канаду, — решительно заявила девушка, во все глаза глядя на нее. Но не успела та что-либо ответить, понимая, что нет смысла прятать взгляд. — Этери, пойми меня правильно, я мучаю тебя. Из-за своих детских хотелок и.. — Жень.. — Нет, ты меня по.. — Женя! — Вдруг повысила тон блондинка, и глаза её тут же стали больше. В них можно было утонуть. И они не спрашивали разрешения, поэтому Медведева зажмурилась и вся сжалась. Хотелось просто исчезнуть. А Этери, тем временем, продолжала. — Делай, что хочешь. Я не смею тебя удерживать, понимаешь? Девушка молчала, но напряжение в теле не спадало. Ей было плохо, столько плохо, что хотелось умолять о смерти, только бы всего этого не ощущать. Не видеть, не слышать, да не чувствовать в конце концов! Это был выше её сил. Но она, по каким-то неведомым причинам, оставалась жива. Нечестно. За что эти муки? За что? — Женя.. — берет её ладонь и осторожно сжимает. — Ты слышишь меня? — Лучше бы не слышала.. — Обессилев произносит Медведева и, наконец, садится на постели. — Меня это убивает. — Твой уход также убивал меня два года назад. — Голос даже не дрогнул, а ладонь она по-прежнему сжимала. Тишина оглушала. А за дверью в спальню беззвучно плакала Диана, прижавшись к стене и обняв колени руками. И эти двое по-прежнему молчали, внезапно прервав паузу: — Это надо пре.. — Одновременно сказали, ладони и та, и другая убрали сию секунду. Этери не давала волю эмоциям. Она давала им волю тогда, когда Жени не было рядом. И выжила. Выживала раз за разом, без понятия, каким образом, но выплывала на поверхность. И внутри была пустота. А еще усталость, нескончаемая усталость, причиной которой была Женька. — Ложись. Тебе надо набраться сил. — Этери вышла из спальни, не встретив сопротивления на своем пути. Она обняла дочь, которая всхлипывала, все еще сидя на полу в коридоре. — Вставай, котенок. Замерзнешь. Пойдем, поздно уже. Тебе надо поспать. Утыкаясь в грудь матери она еще сильнее заплакала. Медведева беззвучно лила слезы в спальне Этери в надежде, что та не услышит. А та, у кого на слезы больше не было сил — теперь улыбалась. Сквозь боль, но улыбалась. Она сдалась.