We became real

      Губы хёна всё ещё были мягкими, но благодаря воде, которая всё ещё стекала на наши тела, они стали мягче. Поцелуй не был похож на все предыдущие, он был куда более страстнее и жестче. Минхо не медлил, сразу же переплетая наши языки и покусывая мою нижнюю губу. Руки старшего блуждали где-то у меня на талии, постоянно сжимая её, от чего я издавал стоны прямо в губы Минхо. Руки хёна опустились на мою задницу, вцепившись в неё. Намёк был понят мной сразу, и я тут же позволил старшему поднять меня, переплетая свои ноги у него на талии. От резкого перепада температур, ведь плитка не была горячей, когда хён прижал меня к ней, я протяжно простонал в губы хёна. Он оторвался от меня, переходя к шее, кусая и посасывая её. Плевать на то, что могут остаться следы, плевать на то, что нас могут услышать парни. Нам хорошо и это главное. На своём теле я всё ещё чувствовал блуждающую руку хёна, когда вторая придерживала меня за задницу, чтобы я не упал на пол. — Ты слишком красивый, — рвано выдохнул парень, припадая губами к моему соску, отчего я издал что-то похожее на всхлип, царапая его плечи. Разъединив ноги, я слез с Минхо, становясь на холодную плитку кабины. Тяжело сглотнув, я окинул невероятно притягательное тело старшего взглядом, а после притянул его за шею за очередным жарким поцелуем, от которого по моему телу прошла волна мурашек. Минхо очень мастерски целуется, что очень сильно срывает мою голову. — Позволь мне сделать всё самому. Я не причиню тебе вреда, ты же знаешь это, Сон-и? — слышу сквозь поцелуй я и киваю, отстраняясь от него. Я верю хёну. Верю в то, что он ни за что не сделает мне больно. Поэтому я и стою перед ним голый и такой открытый, ожидая его действий. Руки старшего вновь проходятся по моей груди вниз, задевая соски, от чего я прикусываю губу. Я внимательно смотрю в глаза старшего, наблюдая за тем, как они продолжают темнеть. — Повернись ко мне спиной — слышу я и исполняю просьбу: разворачиваюсь лицом к стене, которая успела нагреться из-за моего разгоряченного тела. Минхо медлил. Он наклонился, прижимаясь грудью к моей спине, шепча что-то про то, чтобы я расслабился и целует меня в шею. Следующее, что я чувствую, это неприятную боль внизу от пальцев, начинающих меня растягивать. Я даже не заметил, когда один палец перешел в два, а затем и три. Я вжался в стену, удивляясь тому, что это может быть настолько приятно. — Хён, — настойчиво позвал его я, чуть оборачиваясь, — пожалуйста, хватит пальцев. Старший вынул пальцы, и я почувствовал неприятную пустоту, тут же издавая недовольный стон. Никогда не думал, что мой первый раз произойдет в ванне и без нормальной растяжки, но я не жалуюсь. Я хочу Минхо и я готов сделать это сейчас. — Прости, я уже больше не могу сдерживаться, — услышал я и почувствовал, как в меня начали медленно входить. Я ощущаю, как хён сдерживает себя из последних сил, пытаясь входить как можно аккуратнее. Понадобилось время перед тем, как Минхо вошёл полностью, заставляя издать меня протяжный стон. Весь мир вокруг будто перестает существовать — есть только я и Минхо, рычащий за моей спиной от моей узости. — Сон-и, ты такой узкий, — откуда-то издалека слышу я и кусаю губу от наслаждения. Ли чуть подаётся назад, а потом резко входит до конца, задевая простату, выбивая из меня громкий стон. Стоять на ногах становится всё сложнее, особенно, когда Минхо начинает сжимать мою талию, переходя в более быстрый ритм. Я пытался держаться как можно более расслабленней, но чувство заполненности было так ново, что вынуждало сильно беспокоиться меня. Также чужие стоны и рычание заставляли трепетать моё сердце, заставляя начать наслаждаться этим моментом. Минхо входил на всю длину, заставляя меня кричать от наслаждения. Плевать на парней, которые могли слышать нас, плевать на всех! Такие ощущения я испытываю впервые, я и не мог представить, что это может быть так приятно. Старший увеличил темп, а я прижался всей грудью к стене, чувствуя сейчас себя единым целым с этим человеком рядом. Волна наслаждения неожиданно прошлась по моему телу, заставляя выкрикивать имя Минхо и кончать себе на живот и стену. Последнее что я слышу перед тем, как погрузиться в свои мысли, это гортанный рык и чувствую, как Минхо кончает прямо в меня, прижимая всем своим весом к стене.

***

      Я разлепляю глаза от очередных лучей солнца, что светят мне прямо в лицо. На дворе октябрь, но солнце продолжает светить так, как делает это в середине лета. И это ужасно раздражает. Осматриваясь, я наконец понимаю, что лежу в комнате. В голове тут же появляются события вчерашнего вечера, что заставляет меня перевести взгляд на соседнюю сторону кровати. Я выдаю облегченный стон, обнаруживая Минхо, который мирно сопит на моём плече. Губы сами расплываются в улыбке. «Не думал, что это произойдет настолько быстро, но я счастлив»— думаю я, продолжая рассматривать лицо слишком уж милого хёна. Умиротворенная улыбка старшего заставила меня провести пальцем по его щеке. Тот зашевелился, но не проснулся, что обрадовало меня, еще слишком рано, зато заворочался и уткнулся носом в мою грудь. Улыбка на моём лице стала в разы шире. Я не знаю, сколько ещё я пролежал, просто смотря в потолок. Я лежал до того момента, пока Минхо, всё ещё лежащий на моей груди, не зашевелился, заставляя взглянуть на него. — Доброе утро, — улыбнулся я, как только заметил взгляд на себе. — Доброе, ты как? И вот, Минхо как обычно в своём репертуаре. Он из числа тех людей, которые лучше завалят вопросами другого человека о его самочувствии, чем станут отвечать на вопросы о себе. Слишком уж волнуется о других, как он признавался сам. Да, боль в заднице слишком сильно беспокоит меня, но Минхо-хёну совсем не обязательно знать об этом. — Вроде хорошо, — хмыкнул я, поворачиваясь набок, чуть ли не срываясь на визг из-за боли, крепче притягивая к себе старшего. — Не жалеешь? — ещё пару таких вопросов и я спихну его с кровати, ей богу. — Если бы я жалел о чем-то, то точно бы не лежал несколько часов неподвижно и не ждал момента, пока ты проснешься, — пробубнил я куда-то в макушку. — Ничего не болит? — Ещё хоть слово и ты полетишь отсюда! — пригрозил я и услышал смех. — Понял, молчу. — Умный мальчик, — усмехнулся я, вздыхая запах мятного шампуня старшего, которым он вчера и успел воспользоваться.

***

— Чего это ты сегодня так рано? — И тебе доброе утро, Хёнджин, — поздоровался я, проходя на кухню. Несмотря на все мои уговоры остаться в кровати ещё на пару часов, Минхо всё-таки заставил меня спуститься вниз и найти что-то на завтрак, мол, твой хён ужасно голодный, а значит мы не будем сегодня лежать и обниматься. Я потратил максимально много времени на то, чтобы умыться и переодеться. Не то чтобы я сам не хотел есть, как раз-таки наоборот, но боль в заднице давала о себе знать при каждом резком движении. Спускаться по лестнице было вообще адом, но я смог. Старший должен мне за это награду, потому что сам со мной натворил такое, а я теперь страдать должен. — С тобой чего такое? — на кухне сидел Чанбин, попивая, по всей видимости, кофе. — Опять же, и тебе привет, — саркастично выдал я, открывая холодильник и вынимая оттуда молоко. Сил на то, чтобы приготовить нормальный завтрак нам с Минхо не было, поэтому сегодня обойдемся простыми хлопьями с молоком. — Почему лицо такое, будто ты лимон съел? — не отставал хён. — Болит всё, вот почему. Неудобно спал сегодня, — пыхтел я, разливая молоко по тарелкам. — В душе пади спал? — слова друга заставили остановиться меня, переваривая полученную информацию. Нас слышали? — не переживай, парни решили устроить совместный просмотр дорамы и отправили меня за вами. Я не застал вас в комнате, зато прекрасно услышал все то, что происходило в душе. Никто кроме меня не слышал ничего. Слова Бинни заставили меня выдохнуть с облегчением, но всё равно было стыдно. Мой лучший друг слышал, как я занимался сексом с Минхо. Он слышал буквально каждый мой стон и рык хёна. Как же неловко… — Просто полежи сегодня в кровати, не напрягайся сильно и всё пройдет. Услышал я совет друга перед тем, как покинуть кухню с завтраком в руках. И я даже думать не хочу откуда он знает, как избавиться от боли в заднице. Даже думать не хочу было ли у них что-то с Феликсом или с кем-то другим. Не хочу, но думаю, от чего становится ещё хуже, и я чувствую, как мои щеки становятся красными. В комнату к Минхо я вернулся ужасно красным и с двумя тарелками хлопьев, которые после услышанного уже совсем не хотелось. Хотелось просто забыть разговор, который произошёл пару минут назад.