We became real

      От нашего, как казалось нам раньше, длинного отпуска осталось всего пять дней. Время пролетело невероятно быстро: я толком и отдохнуть не успел-то. Сначала переживания из-за того, что мне придется жить две недели в одной комнате с человеком, в которого я был влюблен; после переживание о песне; потом начало отношений с Минхо; выпуск песни и стресс из-за этого. Моральное состояние слишком сильно пошатнулось. Поэтому сегодняшний день я решаю провести в комнате, валяясь в кровати. Я даже не переоделся перед тем, как спуститься вниз к ребятам и позавтракать. Схватив с собой как можно больше еды, я вернулся в свою комнату, перед этим попросив никого не трогать меня сегодня. С довольным лицом я залез под всё ещё теплое одеяло, включая очередную серию дорамы. Наконец-то я могу досмотреть её. Пару раз Минхо приходил в комнату, проверяя жив ли я вообще и зачем-то спрашивал про моё самочувствие. Задница прошла ещё вчера, так что этому засранцу просто не о чем переживать. Я живучий и просто так не болею. Дорама не захватывала с головой, как это было раньше, но желания что-то делать вообще не было. Поэтому я продолжал лежать в кровати, перекусывая какими-то снеками, что оставил нам менеджер. Спасибо и за это, иначе бы я просто умер без них. — Ваш раб и по совместительству лучший друг прибыл! Слышу я и ставлю серию на паузу. В дверях стоит довольный Чанбин, тряся в руках ещё несколько упаковок еды, которую нам нельзя есть, и ожидая пока я позову его к себе. Он слишком хорошо знает меня и это злит. — Ложись пока я не передумал, — сдаюсь я, позволяя этой темной бестии лечь на сторону Минхо. — Чего грустим? — спрашивает он, попутно открывая упаковку моих любимых мармеладок. — Я просто пытаюсь отдохнуть. Всё хорошо, — жуя, отвечаю я. — Отдохнуть от кого? — он поднимает взгляд на меня. — От отпуска остается немного, а я так и не провел время наедине с собой. Вот хотел исправить, но ты, засранец, испортил всё. — Да брось, ты бы сам скоро приполз к нам, — смеется он, — у тебя еда закончилась, а я спас тебя. — Завались! — рычу я, понимая, что он прав. — Как у вас с Минхо? — Всё хорошо, почему спрашиваешь? — не понимаю я. — Он весь день выносит моему бедному Феликсу мозги и думает, что чем-то обидел тебя. — Я до сих пор зол на тебя за то, что ты не рассказал мне о своих отношениях с Феликсом, — как бы невзначай напоминаю я другу и замолкаю. Знает ли Чан? Если да, то как он относится к этому? Не против ли он, что двое из его группы влюбились в друг друга и теперь встречаются? Что будет если он узнает, что таких идиотов в группе ещё как минимум двое? А знает ли директор? Разрешены ли вообще отношения между мемберами в агентстве? Я знаю, что по контракту мне разрешено иметь отношения спустя два года после дебюта. Но там не говорилось могу ли я встречаться с другим мембером. А что будет если нельзя? Минхо бросит меня или мы будем скрывать это до окончания контракта? А если он бросит меня, смогу ли я продолжать работать вместе с ним ещё несколько лет? — Вы расскажете остальным? — возвращает в реальность низкий голос друга, что пугает меня. — А? — переспрашиваю я. — Расскажете остальным, говорю. — Как бы ты поступил на моём месте? — и опять, мои руки оказались интересными до жути, что я не могу оторвать от них взгляда. — Перестань бояться и расскажи, — отвечает он, — ничего плохого из этого не выйдет. Поверь мне. — Почему ты так уверен? — я поднимаю на него взгляд. Он слишком пристально смотрит на меня. — Потому что я сам встречаюсь с парнем из своей же группы, и я знаю, что они не будут против вас с Минхо. Банальная фраза, правда же? Фраза, по сути, которая не несет в себе ничего такого, да? Но почему именно после неё я поверил Чанбину и решился рассказать о наших отношениях остальным? С чего вдруг такая простая фраза вселила в меня столько уверенности?

***

— Я дико извиняюсь, но на кой вы собрали нас тут всех вместе? — ноет Хёнджин. Вечером того же дня я обсудил всё с Минхо, и мы решились сразу же рассказать всё остальным. Как выяснилось он уже давно хотел поговорить со мной об этом, но не решался, потому что понимал, что мне страшно и я не готов к этому. С помощью Феликса мы собрали всех мемберов в гостиной, аля поговорить нужно, братки, срочно. И у нас получилось сделать это. — Просто потерпи пожалуйста, Хван, — затыкает младший Ли его, и я безмолвно благодарю его. Поддержка Чанбина помогала ровно до того момента, пока я не сел напротив всех мемберов. Сейчас я вновь начал чувствовать страх. Чувствую, как сердце бьется в разы быстрее своего обычного ритма, а дышать становится всё сложнее и сложнее. Страх захватывает с головой. Зато Минхо выглядит спокойным. Его глаза не бегают по всей комнате. Грудь поднимается в своём обычном ритме. Он спокоен, и я завидую ему. Я хочу также забить на все переживания и спокойно заявить о своих отношениях. Но я Хан Джисон, трусливая белка, что с меня взять? — Мы либо продолжаем молчать, и я ухожу, либо говорим, — вновь слышу голос Хвана и уже не выдерживаю. — Нам с Минхо есть что сказать вам! — рычу я, не поднимая взгляда на мемберов. Куда проще прожигать дыру в полу или своих руках, чем смотреть в глаза парням, которые удивленно смотрят на нас с хёном. — Тогда мы вас внимательно слушаем, — говорит лидер. И желание говорить вновь пропало. Я просто хотел исчезнуть и никогда больше не появляться, только чтобы меня не прожигали взглядом в ожидании разговора. Господи, Минхо, скажи сам, как ты сделал это тогда, с Чанбином и Феликсом. Я прошу тебя. — Вы же все знаете про Чанбина и Ёнбока? — голос Минхо успокаивает меня, и я выдыхаю. — Сложно не знать про этих двоих, они не дают мне нормально спать, — фыркает Хван. — Мне плевать на их половую жизнь и давай не при ребёнке, — вступает Чан, указывая на Чонина, который недовольно пыхтит. — Так к чему вы ведете? — Чанбин молодец, делает вид что не знает о чем идет речь. — Этот придурок, похожий на белку, мой парень. Вот сейчас вообще не понял? Это я тут похож на белку? Это я ещё тут придурок? Какого хрена он говорит так обо мне? — Америку открыли, — смеется Сынмин, — и кто из вас первый спалился в том, что сохнет по-другому? — Эм, чего? — тут уже вступаю, поднимая удивленный взгляд на парня. — Вы двое буквально пожирали друг друга взглядом. Мы как-то даже хотели поспорить кто быстрее признается, но Чани-хён запретил, — раскрывает все карты макнэ, а я удивленно смотрю на парней. — И вы не против? — спустя пару секунд тишины спрашиваю я. — Почему мы должны быть против? Одной парой больше в группе, одной меньше, без разницы. Мы не станем относиться к вам хуже из-за этого, — пожимает плечами Чан, и я подрываюсь с места, обнимая Минхо, который все это время в открытую прожигал меня взглядом. Похоже я и правда придурок, раз решил, что мои друзья, моя вторая семья, не примет мои отношения. Глупая белка, которая боялась рассказать о своей сильной любви к мемберу, с которым живет и работает уже столько времени. И мне стыдно, что я так думал о своих друзьях. Стыдно, что я не верил Чанбину и не хотел до сегодняшнего дня рассказывать об отношениях. Стыдно перед Минхо, который скорей всего мучался из-за меня, желая рассказать о нас своим друзьям. Стыдно за то, что я такой глупый и трусливый, хотя кажусь совершенной противоположностью. Отныне я обещаю себе ничего не бояться. Обещаю себе много не размышлять, ведь проще сразу сделать, а потом уже решать проблемы, которые могут и не появиться. Обещаю себе продолжать любить Минхо, только уже не скрывая это, ни от него самого, ни от других мемберов, ни от самого себя. Обещаю себе перестать скрываться и полностью открыться ему, ведь он со мной, а значит я ему точно нужен. Минхо мой парень и мне больше не нужно бояться, что мои чувства могут быть не взаимны. Рядом с ним я могу перестать бояться, ведь я под защитой. Минхо не оставит меня, я уверен!