Огонь, который не обжигает

***

— Сис, ты правда веришь что этот мудак может изменится? Ты сейчас... Серьёзно?.. — Нацуо в ступоре смотрел на сестру. То, что отец стал номером один, и внезапно решил покаяться, вызывало лишь воспоминания о прошлом, связанные с болью... Со злобой... С Тоей... Фуюми задрожала. — Да... Нацуо, прошу тебя! Дай ему один шанс! Подумай, что на это сказал бы Тойя... Нацуо скривился. — Тойя послал бы этого придурка к чертям. Или ты забыла?..

***

— Т-тойя? Нацуо с ужасом уставился на старшего брата, скрючившись лежавшего на полу и корчившегося от боли. Тойя изо всех сил старался не плакать, но слезы не останавливались, и в конце концов беловолосый попытался отстраниться от младшего, который бережно поднял его на ноги. — Тойя, не надо меня отталкивать! — уверенно взяв брата за руку, смотря ему в красные, помутневшие бирюзовые глаза, сказал Нацуо. — Я твой брат, как ни как, не упирайся! Что произошло? Это сделал... Он?.. Старатель?.. Тойя жалобно всхлипнул и отвернулся. — Ты же знаешь, как я его ненавижу... Черт, да почему я вообще существую?!! — внезапно, вскричал он. — У него ведь есть Шото! Почему... Почему я?!! За что мне это?!! Нацуо успокаивающе прижал брата к себе. Он уже привык к тому, что он ведёт себя как старший. Тойя был очень нерешительным и слабым, но... В его глазах сверкал такой же огонь, как и у отца, стоило Нацуо лишь упомянуть имя второго. — Тшшшш, все хорошо, Тойя, все хорошо... — младший аккуратно погладил брата по голове. Тойя с трудом сдержал стон. Почему это Нацуо утешает его, хотя он старше? Почему именно он, Тойя, ниже и слабее всех по здоровью в семье? Почему даже Шото уже его обгоняет? Почему, почему... — Я пойду... К себе... — отстранившись от Нацуо, тихо пробормотал старший. Нацуо нахмурился. — Я с тобой. Нужно перебинтовать тебя... Тойя покраснел. — Я могу и сам. Правда. Нацуо, в конце концов, я старший... — Да, но твое здоровье... — Нацуо! Сейчас Тойя смотрел на него как и положено старшему брату: с уверенностью и стальной решимостью, что он не отступит. — Я могу и сам. Иди скажи Фуюми, что все хорошо, я цел. Скоро приду к вам и поиграем. Иди... В тот день произошло небывалое чудо: Старатель вдруг решил сходить с Рей и Шото на оперу. Фуюми, всегда пытающаяся найти в людях только хорошее, с замиранием сердца следила за тем, как мать впервые за долгое время улыбается... Нацуо с каким-то безразличием смотрел куда-то в сторону, а Тойя наоборот, с ненавистным взглядом провожал отца. Заметив, что с дети переживают, Рей Тодороки, тяжело вздохнув, приблизилась к ним. — Фуюми... Будь за старшую, и проследи, чтобы все во время легли спать! — наставила она дочери. — Нацуо... Не дразни Тойю и не выбей окна мячом... Тойя... — стоило ей посмотреть на старшего сына, в ее глазах возник ужас: он был... КОПИЕЙ ЭНДЖИ ВО ВСЕМ. Внешне он... Был его клоном... И это пугало мисс Тодороки больше всего. — Постарайся не сжечь ничего, ладно? Контролируй свою причуду... И не буянь с Нацуо, хорошо? Тойя обижено отвернулся в сторону. Его раздражало, что мать, которая обычно постоянно была с «марионеткой Шото», как и отец, вдруг стала заботливой и говорила, что им делать, будто знала своих детей. Знала его... — Ладно, мам. Я все понял. — тихо выдохнул мальчик. Рей вздохнула с облегчением. — Мы вернёмся около полуночи, не волнуйтесь... — Дя, Тойя, не вольнуйтесь... — внезапно, сказал Шото. Тойя с каким-то презрением уставился на младшего брата, но, получив в бок от Фуюми, скорчил гримасу, напоминающую улыбку и чуть ли не прошипел: — Да, мы не будем волноваться, Тодороки Шото... Отец окинул старшего сына сердитым взглядом. — Если опять будешь в порыве своих психов жечь все вокруг — совершу тренировку по приезду. Понял? — сухо спросил он. Тойя чуть ли не взвыл: ну почему к нему ТАК обращаются, будто он никто?!! — Да пошел ты... — внезапно, тихо отчеканил мальчик, после чего, под удивлённые взгляды семьи, быстро удалился напоследок сильно хлопнув дверью. Раздалась гробовая тишина. Тойя ушел. И от этого сердцебиение Фуюми стало сильнее... Странно, но у нее было какое-то непонятно предчувствие, что сегодня произойдет что-то нехорошее...

***

— Эй, ты в норме? — Нацуо с опаской глянул на брата, который, судя по всему, был готов рвать и метать, только бы что-нибудь не поджечь. — Черт, как же меня бесит этот «герой»! — взорвался мальчик. — Я... Почему, черт возьми, я должен слушать ЕГО?!! Нацуо успокаивающе положил ему руку на плечо. Помимо слез, которые он часто видел у Тойи (особенно после его адских тренировок), у брата в характере имелась взрывная черта гнева от самого Старателя. И именно это в себе так сильно Тойя и ненавидел... Не только внешность, но и характер... Черт, как же бесит!

***

— Отстань, Фуюми! Я сейчас пойду и все скажу этому гребанному старикану! Он заслужил! Я... Я... — Тойя, стой! Резкий окрик сестры подействовал — красноволосый, пусть и шипя от злобы, но остановился и с гневом уставился на девчонку. — Твою мать, да какого черта ты его защищаешь после всего того, что этот ублюдок сделал?!! Фуюми задрожала. — Пойми, Тойя, у него теперь новый огонь! Огонь, который не обжигает... Тойя с ненавистью уставился на сестру. Когда Шото, Рей и Старатель приехали с оперы, никто не спал. Странно, но у Старателя было какое-то аппатичное настроение. Кое-как пожелав всем спокойной ночи, он удалился к себе в комнату, даже на прощание потрепав Фуюми по макушке. Наверное, именно это пробудило в сестре столько уверенности. Она так и говорила, что отец, скорее всего, поменял к ним отношения... Изменился... Да вот Тойя устал. Чертовски устал от этого «героя». И, по непонятному самому себе порыву, собирался пойти в комнату отца и потребовать с него «объяснений такого поведения», но Фуюми... — Остановись, Тойя! Неужели ты не понимаешь, что своим поведением все разрушишь? — Тоесть, теперь для тебя Я монстр, а не ОН?!! ДА?!! Ты так теперь решила?!! — Тойя, я... — Так, я не понял, что здесь происходит? — яростный голос Старателя обрушивается на всех как гром среди итак большого скопления туч. — Папа, я... — Фуюми вся сжалась. А вот Тойя наоборот, вытянулся как струна, с ненавистью уставившись на отца. — С каких пор тебе интересны остальные дети, помимо идеального Шото?.. — ядовито прошипел он. — А?!! С каких пор ты вдруг интересуешься нашей жизнью, особенно твоего... провала, как ты меня называл... Почти идеального, но не до конца завершенного творения...— от гнева руки мальчика сжались в кулаки. — Ты хоть понимаешь, что мы чувствуем?!! Старатель гневно выжидал. Наконец, когда сбивчивая речь Тойи подошла к концу, герой номер два угрюмо уставился на сына. — На сегодня я слишком устал, чтобы говорить с таким глупым мальчишкой, как ты. Идите спать. — после чего развернулся и направился куда-то в кухню, наверное, проверить, спит ли Шото...

***

Отголоски воспоминания уплывали куда-то вдаль, унося за собой эхо прошлого. Нацуо подавленно молчал. — Почему... — наконец, выдавил он. — Почему ты уверена, что ему можно верить? Что он умеет любить?.. Фуюми отвернулись к нему спиной. Какое-то время она молчал, но внезапно, ее руки задрожали, а в глазах появились слёзы... Развернувшись к ошарашенному брату, сестра мягко улыбнулась. — Потому что его пламя не обжигает, как раньше...