Драбблы к "Юдоли"

Друзья пришли незваными и заполонили весь кабинет. Стоило задержаться на минутку, чтобы расписаться в доставке и все, места для хозяина не нашлось. Ванцзи сидел за его столом, нагло посягнув на кресло, Вэй Ин пристроился на краю стола, хорошо хоть не прямо на документах, а Сичень скромно сидел на диване и задумчиво трепал уголок подушки. Минцзюэ даже не задумываясь, улегся и пристроил гудящую после очередной встречи с чиновниками голову на колени Сиченя. Хотя, если честно, лучше бы это были колени А-Нина… — Чего пришли? — Минцзюэ, ты какой-то негостеприимный сегодня… — Вэй Ин улыбнулся во весь рот — А мы к тебе посоветоваться, между прочим. Ты вот, например, знаешь, что у Вэнь Нина день рождения?! — Знаю, — Минцзюэ и не думал отпираться. — И как праздновать будет знаю тоже. Вам — не скажу. Еще бы Минцзюэ было не знать, если, собственно он сам и предложил вместо посиделок в Юдоли — что они не насидятся еще под крышей, — выехать куда побезлюдней, хоть на тот же дикий пляж и там отпраздновать в свое удовольствие. А-Нин и спорить не стал, на лету увлекся этой идеей, и они успели даже набросать примерный список необходимого. Выходило как-то дофига, но большую часть можно было распихать по машинам, благо что багажники у всех были внушительные. — Ай, да мы не об этом — Вэй Ин дернулся так, что еще немного и свалился бы со стола, хорошо еще Ванцзи успел придержать, не дал свалиться. — Дарить что будем? Дарить, это, конечно было тем еще вопросом. Минцзюэ и сам долго маялся этим вопросом. Но то, что он придумал, совершенно необязательно было рассказывать Вэй Ину, потому что тот, исключительно из общего раздолбайства, мог растрепать имениннику. И не только ему. О подарке пока знал только Сичень, который нарисовал эскиз, и Хуайсан, у которого нашелся знакомый ювелир. — Ну… — Ну вот точно не деньги, выпивку и еще какую-нибудь фигню! — Лук? — Чеснок! Ванцзи, ну зачем ему лук? — У Вэнь Нина вообще-то четвертое место на мировом чемпионате в поле с блочным луком. — Ну хорошо, давайте подарим ему лук! Сейчас, я посмотрю какой самый крутой, и пусть у нашего Генерала будет самый лучший. — Вэй Ин, остынь, Ванцзи, отбери у него телефон, а? — Минцзюэ как лежал головой на коленях у Сиченя так и не подумал даже встать, поймал переброшенный ему Ванцзи телефон и подпихнул себе под спину. С Вэй Ина сталось бы тут же заказать самый-самый лук, даже не подумав послушать, что еще скажут. — Во-первых, самый крутой лук у него есть. Круче лука не найти, его еще в серию не выпустили. А-Нин на него обзор пишет, попросили. Во-вторых, ну чего вы как дети… лук лук… давайте ему арбалет подарим! Меня вон заколебали рекламой… — А-Нин тогда пару раз что-то искал у него здесь, телефон был неудобен, нужен был большой экран, какие-то детали разглядывать, И вот теперь у него куча рекламы, предлагающей купить арбалет недорого, дорого и очень дорого. Один такой хищный, похожий на какую-то инопланетную дичь, Минцзюэ даже понравился. И назывался смешно — призрак. — Минцзюэ… — Теперь смотрели на него, все трое. Внимательно так, терпеливо, словно он им заявил, что купил сейлор-фуку, босоножки и розовые стринги и в таком виде теперь будет всегда ходить. Друзья у него прекрасные. — Что? Он мне сам сказал, что арбалет это здорово. *** Апрельский вечер был прекрасен, и несмотря на то, что ходить без курток и рубашек можно было даже сейчас, в воду было лучше не соваться. Вэй Ин попробовал зайти по колено, но не смог, пулей вылетел поближе к разведенному ради красоты костру и чуть пятки в огонь не сунул. Минцзюэ даже и не смотрел в сторону реки. Сейчас его занимало куда как более интересное зрелище: Вэнь Нин обнимался с арбалетом. Картина сама по себе была прекрасна еще и тем, что выглядел Призрачный генерал отряда Гу Су Лань сейчас лет на пятнадцать, не больше. Впрочем, он бы А-Нину и в полевой форме больше двадцати не дал бы. На свой возраст тот выглядел только после особо тяжелых выходов, или если не успевал остановить приступ мигрени на подходе. Тогда да, тогда на лице прочитывался каждый год, а иногда затесывалась и пара-тройка лишних. Но сейчас… Сейчас А-Нину точно было пятнадцать. Мишень даже не искали — старое, вывороченное с корнем дерево, отсекавшее этот кусок пляжа от остального берега, лежало тут уже давно, как только не сгнило до конца. Наметить краской центр и вовсе было просто. А потом пошла потеха. Первым, конечно, стрелял А-Нин, и если первый выстрел ушел в сторону, то следующие вошли точно. Зря он что-ли ездил на курсы на другой конец страны и едва успел на собственный день рождения? Когда он настрелялся вроде бы досыта, в чем лично Минцзюэ сомневался, арбалет пошел по рукам, а Вэнь Нин, довольный и голодный, вернулся к костру. Подвеска то и дело выглядывала из горловины его футболки, и Минцзюэ подумал, что надо было все-таки брать длинный шнурок, в конце концов, длинное всегда можно укоротить было, но нет, прикипел к этому, с лапами-захватами, и не смог устоять. У него самого под майкой болталась точно такая же, и если кто и заметил, то слова не сказали. — А ты не хочешь попробовать? — Вэнь Нин, натащивший себе на тарелку всего, до чего дотянулись руки, посмотрел на Минцзюэ и улыбнулся. Этот день рождения был, пожалуй, самым лучшим, и не только из-за подарков, но и… вообще. Прошлогодний он даже вспоминать не хотел, тогда завыть от тоски хотелось, несмотря на то, что все его поздравляли, а вот сейчас все было замечательно. — Сейчас, дети наиграются. — Минцзюэ глотнул вина и сощурился. Вэнь Нин поймал себя на том, что разглядывает его совершенно неприлично — с такого то расстояния, но взгляда не отвел. За полгода, прошедшие с их знакомства он не влюбился даже, как по первости предполагал Вэй Ин, а именно полюбил, сразу и накрепко. Давным-давно мама говорила, что любить Вэня — просто, а вот когда Вэнь любит тебя это тяжело. Минцзюэ выдерживал, может потому, что они любили друг друга одинаково, так же крепко и надежно, как умели оба? Будь один из них женщиной, другой бы точно запер его под замок, привязал к себе, потому что быть рядом, чувствовать дыхание, знать, что тот, второй, есть это было сродни болезни, но такой, что убери ее, и жить не захочется. И то что он мог смотреть, мог прикасаться, это было важно. Минцзюэ легко поднялся на ноги, пригладил ему наспех забранные в хвост волосы и медленно пошел к собирающему стрелы Вэй Ину. Они перебросились парой слов, а потом Вэй Ин, получив легкий подзатыльник, вернулся к костру. А Вэнь Нин стал смотреть. Ели бы дело происходило в каком-нибудь тайге, то сейчас зазвучала бы тревожная музыка, налетел бы порыв ветра, начал бы рвать волосы и края одежд. Но они были на пляже, и вместо музыки был шум далекой автострады. Но и без семислойных летящих рукавов, без кистей и бахромок, сейас Минцзюэ был восхитителен. Закатным солнцем его высвечивало с бока, вызолачивая половину тела, позволяя любоваться игрой мышц. Арбалет Минцзюэ держал одной рукой, особенно при этом не напрягаясь. Он, конечно, был легким, всего три килограмма, но отдача, но прицеливание и баланс, все это заставляло Вэнь Нина восхищенно молчать. Конечно стрелы не ложились в центр мишени, как у него, но и позорно не улетали выше и ниже ствола, что тоже было признаком мастерства. В конце концов, Минцзюэ не был снайпером. — Вот это понты, правда? — Вэй Ин подкрался неслышно, и шептал теперь на ухо, вместе с ним разглядывая стреляющего из арбалета Минцзюэ. — Ну, может же нормально, так нет, прямо Рэмбо, только горящего вертолета не хватает. — И Лин, не мешай мне наслаждаться. Пожалуйста. — Вэнь Нин улыбнулся другу и тот только выдохнул, признавая поражение. И тут же пошел к Ванцзи, висеть у него на шее и уже ему рассказывать, как Минцзюэ похож на киногероя. Нет, он правда его обожал, но похоже ведь! Минцзюэ расстрелял весь запас, и, закинув разряженный арбалет на плечо, пошел к мишени, вынимать стрелы. Насобирав пучок он повернулся к своим и услышал вопль из трех глоток разом — Замри! Вэй Ин целил в него камерой мобильного телефона, Сичень, согнувшись в три погибели, быстро что-то зарисовывал в блокноте, а Вэнь Нин стоял и смотрел так, что Минцзюэ на секунду порадовался, что никто не видит больше этого взгляда. — Долго мне тут еще статую изображать? — Пять минут, Минцзюэ, пожалуйста! — Сичень просил почти надрывно, и такие интонации что у него, что у Хуайсана он слышал уже не раз. Вот же два хххудожника и ни одному он не смог бы отказать. Потом набросок станет картиной, и, может быть, Лань Сичень подарит ее им обоим, но сейчас Вэнь Нин хотел, чтобы эти пять минут растянулись навечно, заключая их всех в застывшем медово-закатном времени, потому что здесь и сейчас он счастлив.