На пути к себе. Часть I: Айгон

      Ами проснулся, когда солнечные лучи исчезли в лесном полумраке. Минут пять он провёл, молча и неотрывно смотря на густые кроны деревьев; те закрыли собой небо, которое наполовину затянуло тучами с севера, и оттуда с ветром принесло свежий запах дождя.       Эльф тяжело поднялся, сел и внимательно огляделся вокруг. Ни одной хранительницы рядом не осталось. Вместо них Ами увидел Дэймона, угрюмо глядевшего в пустоту перед собой, и Морана, беспечно жевавшего траву под ногами.       — Дэймон, — позвал принц, не скрывая беспокойства в голосе. — Где Зорвакс?       — Понятия не имею, — хмыкнул мужчина. — Спроси у своих духов. Может, они им уже пообедали…       — Рассказывай, что случилось, — глухо проговорил эльф, и Дэймон заметил, как тот весь до кончиков пальцев напрягся. Моран в ответ на тревогу хозяина застриг ушами, взялся фыркать и рыть землю копытом.       — Мьольна… — неприязненно выдохнул Дэймон и начал сбивчиво описывать недавние события. На лице Ами к концу истории отразилось разочарование, и мужчина, ещё раз упомянув о сбежавшем коне, рискнул спросить:       — Мы сможем его найти?       — Вряд ли. Духи наверняка заманили его в сердце леса, а там сам знаешь, какие звери водятся. Скорее всего, от него и правда одни кости остались.       — И как же я буду без коня-то?.. Вот дёрнуло же меня в реку полезть…       — Это не твоя вина, — жёстко отозвался наследный принц, поднявшись на ноги. — Зорвакс очень молод, он к дальним переходам не привык, духов прежде не встречал, и если кого и надо винить во всём, то одного меня. Мне не следовало идти за Исой, мы потеряли крайне много времени и к закату теперь можем не успеть.       — Но адские гончие! — воскликнул Дэймон, подскочив вслед за эльфом. Ами хмуро уставился в землю.       — Я знаю.       Псы из Преисподней блуждали по пустошам Айгона и всякого, кто попадался им на пути, превращали в груду обглоданных костей. Жуткие воспоминания от предыдущей встречи с ними снова отозвались тупой болью в спине, и принц мотнул головой в попытке отогнать их.       — Мне уже доводилось с ними драться, я научен горьким опытом, и пока единственное, что меня по-настоящему беспокоит, это ты. Адские гончие нападают всей сворой, и мне будет не вырваться, чтобы помочь тебе.       — Ты и не обязан меня защищать, — выдал Дэймон серьёзным тоном, желая показать какую-никакую смелость, но не ожидал, что эльфийского принца это рассмешит. — Ну чего? Я, может, на лошади никогда не катался, но драться умею.       — Не в этих местах, — уже без улыбки сказал Ами. — Здесь лучше не геройствуй, Дэймон, потому что гончие — не простые собаки, которым достаточно крепко дать по спине. У них даже глаза в ночи не горят и не отражают блики света, поэтому Морана нам с тобой придётся сегодня загнать. В противном случае мы рискуем навечно остаться в пустошах Айгона.       Ами подобрал с земли мешок, в котором лежала мокрая одежда спутника и остатки хлеба, привязал его с другой стороны седла и вскочил на Морана выверенным движением.       — Поторопись, — бросил он растерянному спутнику, похлопав дважды по месту позади себя. — Остаток пути лежит через равнины, но иногда они хуже горных ущелий. Впрочем, — добавил эльф, отдёрнув протянутую мужчине руку, — садись лучше ты в седло. Я приучен к любой езде, галоп на голой спине Морана выдержу, а вот если тебя ветром сдует, нехорошо выйдет.       — Как ты можешь вообще шутить в такой ситуации? — возмутился Дэймон, залезая на коня. — Мы Зорвакса потеряли, времени в обрез, а ты…       — А я всего лишь стараюсь не заострять внимание на мелочах и по возможности не опускать руки, — ответил Ами, легко запрыгнув на спину Морана; животное и не дёрнулось, будто принц не имел в себе ни грамма веса. — Впереди целый день, и если нам ничто не помешает, мы успеем к воротам до заката.       — Помешает! — спохватился Дэймон и взглянул на эльфа через плечо. — Я забыл поесть перед дорогой.       — Надо было раньше думать. Мы в этом лесу и так слишком надолго задержались. Я часто пользуюсь гостеприимством хозяев чужих земель, но злоупотреблять им не хочу. — Ами чуть дёрнул поводья, и конь уверенно зашагал по мокрой от росы траве, постепенно набирая скорость. — Моран пойдёт рысью, и через две развилки у заброшенной сторожевой башни будет привал. Там и поедим.       Ами сунул ноги в стремена, опёрся на спину Дэймона, который чуть сильнее прижал колени к бокам животного, и Моран сначала медленно, потом быстрее понёс их прочь из леса. Если бы поехали так, как задумали изначально, Морану пришлось бы нелегко от восьмидесяти килограмм чистой массы в неположенном месте, хотя кто сказал, что ему сейчас проще?       На умеренную рысь перешли довольно скоро, и частокол деревьев закончился ещё до того, как солнце снова вынырнуло из-за туч и окрасилось в огненно-золотой закатный цвет. Приграничные равнины Айгона встретили спутников жестоким ветром и голой землёй без единого зелёного пятнышка. Даже вороны не закаркали над головами, и Дэймон подумал, что догадывается, какую расу встретит за воротами.       Через пару лиг дорога поделилась надвое, и Моран безо всякой команды свернул на вторую тропу, более узкую, уходящую влево.       — Это ложный путь, — пояснил Ами, указав на путь, который они оставили за спиной. — Если поехать по нему, потеряешь половину дня и в лучшем случае вернёшься туда, откуда пришёл.       «А в худшем я и так знаю, — подумал Дэймон, оглянувшись в очередной раз на быстро удалявшуюся развилку. — Знать бы ещё, то мы точно успеем, а то как-то не очень хочется в темноте с собаками воевать».       На втором перекрёстке более тёмная, протоптанная не единожды тропинка, словно пригласила уйти направо, но королевский конь уверенно продолжил скакать вперёд, к сторожевой башне, покосившийся силуэт которой уже можно было разглядеть, не щурясь. Дэймон почувствовал, как затекли его мышцы от долгой езды в напряжении, поморщился от ярких лучей солнца и боли в пятой точке, и когда Моран, наконец, остановился в тени полуразрушенного сооружения, мужчина свалился на землю, не попав непослушной ногой в стремя.       — Хороший же из тебя ездок, — покачал головой Ами, подав Дэймону руку. Тот принял её и, кряхтя, поднялся.       — Уж извини, в моём мире иные средства передвижения с рулём и педалями, автомобилями зовутся. Если тебя посадить в такую штуку, то вряд ли ты будешь чувствовать себя по-другому.       Принц не ответил. Он протянул спутнику флягу с водой, которую тот разом наполовину осушил, и затем отдал два ломтя эльфийского хлеба, столько же оставив себе.       — Сейчас бы мяса… — буркнул Дэймон, принявшись неохотно жевать, несмотря на дикий голод.       — Мясо будет вечером, на любой вкус, если только Трайвэл не примет за мясо нас.       — Трайвэл — это король?       — Да, хозяин земель Айгона, но он не любит, когда его называют королём. Адские гончие принадлежат ему, они охраняют границы от чужаков, поэтому королевство считается самым неприступным из всех пяти. Даже горный хребет Рисгвен, что защищает наши леса, не сравнится с этой нежитью. Владыка Этельгон особенно не жалует народ Айгона, но много веков назад Трайвэл клятвенно обещал не переступать границу его владений без серьёзной причины.       — Значит, Этельгон слабее гончих?       — Нет, он лишь не может убить то, что уже мертво, иначе бы он не пошёл ни на какие соглашения.       Дэймон промолчал, и скорый завтрак до самого его завершения прошёл в пугающей тишине. Не было привычного пения птиц и шелеста травы, только дул свирепый ветер, стояла жара и странный туман, как будто пустоши накрыло завесой мелкой пыли.       — Следующий привал будет у выжженных полей, — сказал Ами, когда спутники вновь уселись на Морана. — Там у края дороги есть остатки трактира, под ними можно ненадолго укрыться.       Конь пошёл, как от леса, рысью, но вскоре принц пустил его в галоп, и в поднявшейся пыли из-под копыт Дэймон вообще перестал разбирать и без того едва видимую тропу перед собой. Разрезаемый ими воздух оглушающе засвистел в ушах, мужчина зажмурился, не в состоянии даже слегка приоткрыть глаза от бьющихся о лицо песчинок, и не заметил, как потерял счёт времени. Оно словно застыло; начало казаться, что Моран стоит на месте, и только бесконечная пустошь, утонувшая в рыжей от солнца и песка пелене, как карусель, бесконечно крутилась под копытами.       Потому Дэймон не сразу очнулся, когда Ами потянул на себя поводья, и королевский конь остановился в тени постройки куда более жуткой, нежели предыдущая.       — Дэймон! Дэймон! — позвал его принц, пару раз для большего эффекта ударив мужчину ладонями по щекам. — Вот почему люди здесь не ездят, — добавил он, когда спутник взглянул на эльфа более или менее осмысленно. — Пустоши наводят морок, и если ему поддаться, можно запросто сгинуть.       — Надо ехать в ночи…       — Луна плохой помощник, — возразил эльф и допил воду из первой фляги. Дэймон взял немного из второй и доел половину куска того хлеба, что остался после завтрака. — Морок ночью никуда не исчезает, и пыльная завеса не оседает на землю. Мне доводилось однажды пересекать пустоши при лунном свете, и, поверь, разницы во времени суток нет совершенно никакой.       — Сколько ещё до ворот?       — Пятнадцать лиг.       — Моран справится?       — Он устал, я вижу, и мне нечем его накормить. Всё, что мы собрали для него, он съел на прошлом привале. — Ами тяжело вздохнул. — Если бы мы не задержались так надолго в лесах, то ворота бы уже были в пределах видимости.       — Это не твоя вина, — хмуро ответил Дэймон и не без труда залез в седло. Моран громко фыркнул, когда принц опять послал его в галоп, и в таком бешеном темпе под храп королевского коня, без передышки мчавшегося уже не первый десяток лиг, спутники достигли последнего рубежа — Чёрного леса, обиталища гончих.       — Это что? — хрипло поинтересовался Дэймон, с неприязненно искривлённой физиономией оглядев скрюченные стволы и ветви. Складывалось впечатление, будто это вовсе не деревья, а живые существа, которые когда-то очень давно заживо сгорели и так и остались застывшими с выражением страшной муки в своей позе.       — Кошмар наяву, — проговорил принц и послал Морана вперёд. Тот зашагал неохотно, и мужчина понял, что коню тоже не по себе от этого места, хоть он и не первый раз провозил здесь хозяина. — Тысячу лет назад случилась война за свободные земли Арнхарда, и пустоши Айгона вместе с этим лесом — её жуткие последствия.       Ами снова тронул поводья, и Моран двинулся рысью по едва заметной тропинке, петлявшей между чёрными стволами.       — Это почти прямая дорога до ворот, и если выйдем к ним до полного заката, мы спасены.       Дэймон поднял голову. Ветер странным образом стих, закатное солнце окрасило в кровавый цвет обугленные деревья, и мужчина с закрытыми глазами склонился к шее коня, чтобы избавиться от навязчивых образов, что полезли в голову и снова затуманили сознание. Из морока его выдернул только Моран, который почему-то резко остановился, дёрнулся назад и после беспокойно стал топтаться на месте.       — В чём дело?       — Дорога закрыта, — мрачно заключил Ами, указав головой на глубокий овраг. Тот протянулся поперёк пути, и ни перепрыгнуть, ни пройти по дну его не было ни единой возможности.       — И что делать?       — Идти в обход. И, похоже, что опять галопом, ибо солнце уже коснулось краем горизонта.       Дэймон почувствовал, как его мелко затрясло. Ами коротким возгласом послал коня влево вдоль края обрыва, и пока они неслись, с треском давя и ломая копытами сухие ветки, в лесу начала стремительно сгущаться тьма.       Когда они достигли конца исполинского лога, обугленных стволов во мраке уже было почти не различить.       — Cale*! — воскликнул Ами, и несколько маленьких ярких сфер закружились вокруг Морана, осветив путь. Дэймон невольно вспомнил об Иллатир.       «Была ему невестой молодой, теперь горю звездой во тьме ночной…»       — Думаешь, это отпугнёт гончих? — спросил мужчина, едва справляясь с накатившей паникой.       — Нет, это для Морана, чтобы не убился.       Они помчались стрелой между деревьями, сферы ярко разгорелись во тьме, и не было ничего, кроме свиста в ушах. Дэймон пригнулся, прижавшись к шее взмыленного коня, и в то же мгновение ощутил, что его резко рвануло в сторону. Позади раздался вопль Ами, и мужчина сам не понял, как осадил животное, развернув его обратно.       — Гончие!..       Моран по команде рванулся в темноту и вдруг с испуганным ржанием встал на дыбы, едва не сбросив седока на землю. Прямо перед ним заметалось длиннолапое существо с туманными очертаниями; ни собака и ни волк, с отвратительной мордой, чем-то напомнила уже знакомую Дэймону породу борзых, от коей остался один скелет. Бесшумно и стремительно она запрыгала перед Мораном, норовя достать Дэймона, но тот вцепился в гриву мёртвой хваткой и зашептал, чтобы конь бил копытами. Словно верил, что это могло помочь.       Между тем три другие гончие окружили Ами; они опасно клацали зубами возле самой шеи, если удавалось приблизиться к эльфу достаточно близко. Оружие было против них бесполезно, принц орудовал только боевой магией, точнее, силой, которую так обозвали люди, но она высасывала из него слишком много жизненной энергии, и Ами не справлялся.       «Неужели они стали сильнее?!»       При очередном выпаде гончая в прыжке вцепилась эльфу в правое плечо, опрокинув его на спину, и зубы вонзились так глубоко, что раздробили плечевой сустав. От боли Ами пронзительно закричал, на миг затмив этим криком рычание гончих вокруг себя, и вслед за тем откуда-то из глубины Чёрного леса раздался низкий, протяжный гул. Заслышав его, гончие жалобно заскулили и, оставив раненого эльфа, бросились врассыпную. Моран тут же с отчаянным ржанием совершил прыжок во тьму, но когда нашёл хозяина в куче обугленных веток, над эльфийским наследным принцем уже склонилось двое неизвестных с чем-то, похожим на длинные боевые рога в руках.       — А ну прочь от него! — рявкнул Дэймон, спрыгнув на землю, но ослабевшие ноги не удержали, и он распластался в полуметре от едва живого Ами. Один из незнакомцев прыснул со смеху.       — И это вместо благодарности? Гончие бы сожрали вас, если бы не мы. — Он опустился на одно колено, легко поднял эльфа на руки и добавил: — Яд этих тварей опасен, поэтому я заберу принца с собой. Ему нужна срочная помощь. А ты… Зэ́ллес проводит тебя до ворот.       Сказав это, незнакомец исчез. Оставшийся с Дэймоном Зэллес властным жестом руки указал на Морана.       — Садись.       Мужчина долго исподлобья смотрел на этого странного человека в длинном балахоне с капюшоном, прежде чем послушаться его. Королевский конь по пути брыкался, чувствуя неприятную ауру спасителя, на что тот никак не реагировал. Указывая путь, то появляясь, то исчезая, Зэллес нервировал как уставшее животное, так и его не менее измотанного седока.       Вскоре лес, наконец, закончился, и взору гостя Арнхарда предстала высокая каменная стена с исполинскими воротами. Они с грохотом приоткрылись ровно настолько, чтобы могла пройти лишь одна тощая кляча, и закрылись сразу, едва Моран переступил условную черту у погранпоста.       — Добро пожаловать в Айгон, Дэймон Вудс, — проговорил Зэллес и быстрым движением скинул капюшон с головы. На мужчину уставилась пара абсолютно чёрных миндалевидных глаз.       «Что ж, — усмехнулся тот про себя, — я так и думал».