Анализируй это

      — На самом деле, если положить руку на сердце и отставить все виляния, с помощью которых я по идее должен привлекать в свою деятельность деньги… — Молодой человек с темными, зачесанными назад и открывающими красивые черты лица волосами, на широких плечах которого обычная белая рубашка вот уже десять минут эфира вызывала внутри ведущей священный трепет и восторг, немного нервно подвинулся в своем кресле, теперь закинув ногу на ногу, до этого интеллигентно подтянув на коленях черные зауженного кроя классические брюки. — Я до сих пор не понимаю, чем вызвана моя популярность. И я не набиваю себе тем самым цену и не стремлюсь к тому, чтобы меня начали переубеждать, потешая мое избалованное самолюбие. Нет. Просто мне грустно осознавать, что так много людей до этого не имели представления об очевидных вещах. И не потому, что они глупее меня, отнюдь нет. Просто… — Молодой человек опустил голову, изучая светло-серый ковролин и подбирая правильные слова, как будто все они были разбросаны у него под ногами. — Мы слишком подвержены чужому мнению, чтобы прислушиваться к себе.       В студии повисло молчание, после которого раздались отдельные аплодисменты, которые постепенно становились очевиднее, как будто до всё большего количества людей доходил высказанный вслух, почти обреченный по своей смысловой нагрузке посыл.       — Мистер Ким, а как вы дошли до тех мыслей, которые теперь люди активно впитывают со страниц вашей пока единственной, но уже ставшей безумно популярной книги? — Ведущая смотрела на мистера Кима с нескрываемым восхищением, и нельзя было сказать наверняка, было ли это восхищение вызвано лишь тем признанием, которое окружало сидящего перед ней молодого мужчину, или, возможно, он просто был слишком хорош собой.       — Негативный опыт. — мистер Ким улыбнулся. — Все просто. Когда нам говорят, что нужно любить себя, уважать себя и ценить, мы не воспринимаем эти слова. Точнее сказать, мы всё это сами прекрасно знаем. Это кажется само собой разумеющимся, и мы даже не задумываемся о том, что на самом деле к нам это может не иметь никакого отношения. Мы слишком зависаем в том, как видят нас окружающие, и не думаем о том, как воспринимаем сами себя. Например, я считаю себя глупым. Но стоит кому-то назвать меня сообразительным, и я сразу забываю о том, как себя недооценивал. И подвох состоит в том, что я обязательно вспомню об этом тогда, когда кто-то мне укажет на мою глупость или же лишний раз не отметит, как я на самом деле умен. Когда ты уверен в себе, тебе не нужны подтверждения собственной значимости, и любые нападки в свою сторону ты не воспринимаешь на свой счет. Именно это я пытаюсь донести до своих гостей с их самого первого появления в моем кабинете.       Ведущая улыбнулась.       — Вы так мило называете своих пациентов, что…       Мистер Ким тут же поднял вверх руку, этим интеллигентным, но решительным жестом тут же остановив уже почти сорвавшуюся с губ ведущей мысль.       — Потому что люди, которые обращаются ко мне за помощью, не пациенты. Я не занимаюсь клинической практикой. Я лишь формально доктор, о чем свидетельствует мой диплом. А так я просто человек, который нескромно считает, что его жизненный и интеллектуальный опыт способен помочь другим в том, чтобы сделать жизнь немного проще и приятнее. То образование, которое я получил в сфере психологии и медицины, дало мне уверенность, что я не смогу случайно навредить, а вот что касается помощи… Здесь только мой опыт и мои наблюдения. И я открыто говорю об этом. Я бы мог нескромно называть это своей философией, но это только после защиты докторской диссертации. — Мистер Ким очаровательно улыбнулся, и по залу тут же пронесся очень одобрительный гул, который опять же с нескольких сторон сопроводился быстрыми глухими хлопками ладоней. — Я не говорю о том, что мои убеждения смогут сделать вашу жизнь лучше, просто потому, что только от вас зависит, как вы к ним отнесетесь и, что важнее, ваша собственная жизнь. Но… Я хотя бы попытаюсь. Так же, как попытаетесь вы.       — Мистер Ким, расскажите о своем первом открытии, которое вы сделали на пути к созданию своей собственной психологической программы. — это был заранее анонсированный вопрос, потому ответ на него был уже готов.       — Первое открытие… — Мистер Ким как будто задумался, длинными пальцами неторопливо скользя по подбородку. — Я понял, что мне не нужна вторая половинка. И я говорю не о романтической привязанности, а о человеке, который будет меня дополнять как личность. И это важно. Я независимая единица, и если в моей жизни появится любовь, она тоже будет независимой единицей. И мы будем парой. Пара это двойка, а не единица. Обычная понятная логика, которую можно объяснить на пальцах и которая, почему-то, всегда выводится за скобки, когда мы слишком устремлены найти человека, который сделает из наших 0,5 целую единицу.       Мистер Ким улыбнулся, пока ведущая, почти что раскрыв рот, ждала от него продолжения.       — На самом деле, любовь к себе, которая является центральной темой моего творчества и практики, основана именно на этом понятии. Человек как единица. Самостоятельный независимый человек, который не ищет того, кто заполнит существующую в нем пустоту, потому что только он сам способен ее заполнить. В противном случае его всегда будет ждать разочарование, которое наступит рано или поздно. Никто кроме тебя самого не способен сделать тебя цельным. Если тебе не хватает в жизни счастья, никто кроме тебя самого не сможет сделать тебя счастливым. Находить счастье в другом человеке — это как наркомания, когда повод для радости находится в синтетическом веществе. Это пагубная привычка, патологическая привязанность, которая, в отличие от наркотиков, вряд ли убьет, но вполне серьезно может покалечить.       — Именно поэтому вас частенько, хоть и шепотом, обвиняют в пропаганде эгоизма.       — Эгоизм это прежде всего пренебрежение чужими интересами в угоду своего удовольствия, а когда мы говорим о любви к себе… Это не тот эгоизм, против которого нужно выступать с вилами. Это тот эгоизм, который, и я уверен в этом на все сто процентов, способен не только сделать человека гармоничным и спокойным, и здесь я специально не употребляю понятие «счастье», потому что оно слишком субъективно, но и облагородить общество в целом, если мы будем брать большие совокупности в масштабе. Здесь важно отметить, что я говорю о среднем значении, без кардинальных перегибов в ту или иную сторону, без которых невозможно обойтись и которые составляют вполне себе естественную погрешность при анализе любого метода. Но это лишь исключения, которые только подтверждают правило. Золотое правило.       — Никто не полюбит тебя больше, чем ты сам. — Ведущая, явно знакомая с методикой не понаслышке, улыбнулась, и мистер Ким тут же улыбнулся в ответ.       — Совершенно верно. Человек не сможет распознать настоящую любовь к себе со стороны другого человека пока не испытает ее в первозданном виде. Пока не полюбит себя. Можно привести простую и понятную аналогию. Например, вам посчастливилось продегустировать блюдо, которое вы сразу назвали самым вкусным из всего того, что пробовали до этого. А потом вы попробовали его же, но где-то в другом месте. Вы сразу сможете определить, насколько грамотно оно приготовлено, потому что один раз вам посчастливилось ощутить на языке гастрономический идеал. Что вы сделаете с тем блюдом, которое уступает ему по вкусовым качествам? Вы не будете его есть. А почему? Потому что недостаточно вкусно. — Мистер Ким заговорщицки улыбнулся. — Именно так это работает.       — А как понять, что ты действительно полюбил себя? — Ведущая хитро сощурила глаза.       — Вы перестанете смеяться во время рекомендованных мной аутотренингов у зеркала.       По зрительному залу пронесся смешок, и мистер Ким поспешил обратиться к аудитории.       — Вы знаете, я сам пока занимался аутотренингами, а метод позитивных афермаций - это не моя выдумка, а давно сформировавшийся в психологии подход к устранению тех или иных личностных проблем, чувствовал себя дураком. Но это, правда, работает. Мозг воспринимает смысловой посыл, и ему все равно, какие эмоции вы вкладываете в слова и верите ли им. — Мистер Ким улыбнулся. — Поэтому прежде чем смеяться и, вспоминая обо мне, крутить пальцем у виска, попробуйте. Кто знает, возможно, потом вы скажете мне спасибо. Мне и тем, кто однажды придумал, что комплименты перед зеркалом способны поднять самооценку.       По залу пронеслись аплодисменты.       — Мистер Ким, большое спасибо за очень интересную и содержательную беседу. Я желаю вам успехов во всех ваших благих начинаниях и, здесь добавлю лично от себя, буду с нетерпением ждать вашу вторую книгу. — После этих слов, сопровожденных искренней улыбкой, ведущая повернулась к камере. — В нашей студии сегодня был Ким Сокджин. И напоследок остается лишь сказать: «Полюбите себя, и за это мир обязательно полюбит вас».

***

      — Да больно же!       — Джинни, потерпи, скоро будет приятно…. — раздавшийся около уха взволнованный, чуть звенящий шепот совершенно не успокоил лежащего на животе молодого человека.       — Я засужу тебя, ты понял, Пак Чимин?! АЙ! МАТЬ ТВОЮ! — обычно спокойный и мягкий голос теперь непримиримо повизгивал, выплескивая наружу всю испытываемую боль.       — Все, все, тсссс, все позади… — До этого настойчиво пытающиеся уничтожить тело руки мягко гладили кожу вдоль позвоночника. — Если я все сделал правильно…       — В СМЫСЛЕ ЕСЛИ?! — Джин пытался приподнять и повернуть до этого вжатую в простынь голову, но Чимин мягким, но настойчивым движением не дал ему это сделать.       И вдруг…       — О боже… — Из уст до этого раздраженного Джина отчетливо вырвался стон. — Ооооох…. Как хорошо….       — Чувствуешь, да? — Чимин, кажется, теперь был спокоен и воодушевлен одержанной победой. — Разливается тепло…       — Да…. Боже, еще немного, и я кончу. — Джин вновь вжался в простынь, но на этот раз с блаженной улыбкой на своих до этого возмущенно поджатых губах.       — А я говорил тебе! Снятие замков — это всегда больно. Наверняка у тебя там было нехилое соляное отложение. — Мягкие, но при этом сильные руки теперь скользили по гладкой коже спины, пальцами очень умело то и дело сминая и разминая кожу. — Если бы ты выполнял мои рекомендации, дело двигалось бы менее болезненно.       — Я забываю… — Голос Джина глушил находящийся под ним медицинский матрас, обеспечивающий максимальный комфорт во время сеанса мануальной терапии.       — Если продолжишь забывать, мне придется за руку водить тебя раз в неделю в сауну и два раза в неделю принимать с тобой горячую ванну. — В раздающемся у уха мягком шепоте было много интеллигентно прикрытой благими намерениями игривости.       — Пак Чимин, ты знал, что однажды мне тебя послала судьба? — Джин как будто пропустил мимо ушей озвученную угрозу, но когда горячие ладони остановились у его плеч, с силой разминая постоянно испытывающие на себе груз ответственности мышцы, из него вновь вырвался стон, полный удовольствия.       — Да-да, тебе со мной очень повезло, и именно поэтому ты всегда так стонешь. — На лице Чимина была самодовольная улыбка, в то время как в устремленном на Джина взгляде читалось только обожание.       — Просто ты действительно профессионал своего дела. И мой личный мануальный терапевт. И по совместительству лучший друг. А еще партнер для редкого, но меткого шоппинга.       — И всегда готовый прийти на помощь собутыльник. — Самодовольная улыбка на лице Чимина стала еще шире, в то время как из Джина вырвался на этот раз полный негодования звук.       — Не собутыльник, а профессиональный компаньон по распитию спиртных напитков с целью расслабления и удовлетворения потребности в неторопливых…       — Пьяных философствованиях, я тебя понял. — Чимин очень профессионально, своими короткими, но очень умелыми пальцами с помощью отрывистых щипков разгонял кровь по коже вдоль позвоночника.       — Я поднимусь и оторву тебе уши, ты понял? — В голосе Джина была угроза, но она была скорее предвестником чего угодно, но только не физической расправы. В ней было слишком много благодарности за причиненное долгожданным массажем удовольствие.       — Попробуй. — Чимин, закончив с сеансом медицинского массажа, с силой хлопнул Джина по прикрытой одноразовыми шортами, надетыми поверх многоразовых и по праву принадлежащих заднице Джина трусов, заставив его от неожиданности сократиться.       — Ну, все, теперь ты точно нарвался…

Однажды...       Джин следовал по чистому светлому коридору к тому кабинету, который был указан в его регистрационном талоне. Он шел полный радостного предвкушения от встречи со своим искусным мануальным терапевтом, который творил с его телом такие чудеса, что после окончания каждого нового сеанса Джин не чувствовал свое тело. Он не ходил, он порхал. Правда, это чувство длилось недолго, просто потому, что Джину приходилось слишком долго и усердно сидеть над книгами, готовя к выходу в свет свою магистрантскую работу по личностной психологии.       Рядом с нужным кабинетом, на небольшом и уютном диванчике Джин сразу заметил темноволосого молодого человека, который полностью сливался с черной кожаной обивкой. Он выглядел взволнованно. В его руках были какие-то документы, которые то и дело подпрыгивали вместе с коленями, на которых располагались локти. За те несколько мгновений, что Джин наблюдал за ним, он успел несколько раз согнуться и выпрямиться, торопливо облокотившись на кожаную спинку. Он явно испытывал стресс.       — Извините, вы к доктору Хану?       Молодой человек дернулся и суетливо поднял на Джина взгляд. Широко распахнутые глаза, и теперь молодой человек походил на зверька, неосмотрительно попавшего в свет фар. Кажется, он испытывал примерно тот же страх, что бедное животное перед неизбежно болезненным столкновением с автомобильным бампером.       — Да. — Он продолжал несколько секунд смотреть на Джина, затем опустив взгляд, вновь принявшись нервно перебирать ногами.       — На какое время вам назначено? — Джин аккуратно опустился рядом, уже приготовив свой талон в качестве беспроигрышного аргумента в случае возникновения разногласий и недопонимания.       — Я не знаю. Мне просто пришло уведомление о том, что сегодня я могу прийти на собеседование, и я очень жду его, потому что… — молодой человек остановил свою торопливую, звенящую высокими взволнованными интонациями речь, вновь прямо посмотрев на Джина, который уже наблюдал за ним с сочувствием. — Это важно.       — Вы врач? — Джин подумал, что разговор сможет отвлечь молодого человека от волнения.       — Мануальный терапевт. Специализируюсь на медицинском и спортивном массаже, некоторое время стажировался в… — Миниатюрный брюнет нервно сглотнул. — Я уверен в себе, но на мне теперь слишком много ответственности.       Джин повнимательнее его оглядел, сразу приметив, что у молодого человека были маленькие руки , в сравнении с теми, к которым привык искушенный в вопросе массажа Джин, даже чуть смахивающие на детские, с узкими ладонями и короткими, очаровательно пухлыми пальцами. Молодой человек явно заметил остановившийся на его руках немного недоумевающий взгляд.       — Вам кажется, что такими крошечными руками невозможно делать качественный массаж? Не сомневайтесь, я просто очень хорошо знаю, куда именно надо надавить.       — Мне кажется, что я достаточно бесцеремонно пялился, но могу уверить, что у меня нет сомнений в ваших профессиональных навыках. По крайней мере, пока я не испытал их на себе. — Джин улыбнулся, затем хитро прищурившись. — Но вы меня заинтриговали.       Молодой человек поспешил улыбнуться в ответ, не желая скрывать очевидно подпитываемое осознанием собственного профессионализма милое самодовольство.       — Пак Чимин. — Молодой человек протянул свою, как оказалось, обманчиво нежную ручку.       — Ким Сокджин. — Джин ответил на рукопожатие, сразу ощутив на себе неожиданно сильное давление на первый взгляд детских пальцев. — Можно просто Джин.       — Очень приятно. — На щеках брюнета появился приятный розовый румянец. — Спасибо, что попытался меня приободрить.       — О, я просто не могу спокойно смотреть на то, как другие люди волнуются и переживают. — Джин улыбнулся. — И я могу приободрить тебя еще больше, сказав, что если тебя примут на работу, я стану твоим первым постоянным пациентом.       Чимин с удивлением посмотрел на Джина.       — Серьезно? Так просто?       Джин не успел ответить, так как дверь нужного им кабинета открылась, и из нее показался облаченный в голубой медицинский костюм коренастый мужчина средних лет, который, увидев Джина, широко улыбнулся.       — Мистер Ким, когда ты уже дашь мне почитать свою работу, которая уже успела меня обогатить? — мистер Хан хитро посмотрел на поднявшегося Джина, затем заметив притаившегося Чимина. — О, вы по поводу вакансии мануальщика на вечернюю смену? Проходите молодой человек и сразу идите готовьтесь.       — К чему? — Чимин вновь удивленно раскрыл глаза.       — Сейчас вы покажете мне, на что способны. — Мистер Хан спокойно улыбнулся, затем обратившись к Джину. — Джин, ты не против, если твой сеанс проведет этот молодой человек? Под моим чутким присмотром разумеется.       Это был слишком неожиданный поворот сюжета, и Джин просто кивнул.       — Вот и отлично. Потом поделишься ощущениями. А пока не будем терять время!

***

      — Ну что, ты уже дошел до кондиции, когда мы должны обниматься, плакать друг у друга на плече и вспоминать, как много было нами пережито за годы нашей дружбы? — Чимин, который теперь сидел на стуле на кухне Джина, поджав под себя ноги, разливал по бокалам вторую и, скорее всего, рискующую стать последней на выдавшийся совместный свободный вечер бутылку вина.       — Не так много нам удалось пережить за два года. Или три? — Джин откинулся на мягкую спинку кресла, которое предусмотрительно перенес в обеденную зону, вытянув ноги на стоящий рядом стул и взяв из рук Чимина наполненный бокал. — До сих пор не понимаю, как ты умудряешься каждый раз возвращать меня к жизни своими крошечными ручонками.       — Размер не имеет значение, ты разве не знал? — Чимин вопросительно поднял брови, затем хитро сощурившись. — Или ты относишься к той части мужской статистики, которая может себе позволить не заботиться о таких вещах?       — Ты хочешь узнать точную цифру? — Джин невозмутимо и не выпуская из рук бокал, потянулся к почти опустевшей тарелке с фруктами, сырами и всем остальным, совершенно им не свойственным ассортиментом пригодных для сопровождения сухого красного гастрономических изысков. — Извини, но это только после свадьбы. Я человек серьезных моральных устоев.       — Что-то я растерялся — я же регулярно, два раза в неделю вижу тебя в трусах. — Чимин задумчиво смотрел на дно своего бокала, затем подняв на Джина свой хитрый, чуть расфокусированный прищур. — Ты можешь не заботиться о таких вещах.       — Звучит как тост. — Джин поднял бокал, не испытывая теперь смущения лишь по тому, что уже был покрыт винным, разогревшим кровь румянцем. — За то, чтобы не заботиться о таких вещах.       — И других вещах тоже. — Чимин придвинулся к столу, и сразу раздался приятный стеклянный звон. — Как продвигается твоя работа над книгой? Ты уже создал документ на рабочем столе с заголовком «Мое второе гениальное творение»?       — Планирую прервать прием на месяц, чтобы уложиться в отведенный для меня издательством срок. — Джин вздохнул, отставив бокал и взявшись за почему-то находящийся до сих пор в кожуре банан. — Хочешь?       — Ну, ты почисть его хотя бы для приличия. — Чимин дождался, пока длинные пальцы подготовили плод для откусывания, заглотил сразу почти половину, и не позаботившись о том, чтобы до конца эту половину пережевать, продолжил. — Ты знаешь о чем писать?       — Как всегда — моя профессиональная практика с пространным, но очень остроумным подытоживанием нужных и важных мыслей, которые и так всем известны. — Джин быстро поместил в рот оставшуюся от Чимина половинку банана, небрежно отбросив кожуру на край стоящей напротив него тарелки. — Люди думают, что я говорю и пишу гениальные вещи, открываю тайны мироздания, а потом удивляются, почему все так просто? А все просто потому, что человек всегда всё знает где-то в глубине души и на задворках своего рационального, просто боится себе в этом признаться.       — Однажды я начну за тобой записывать, доктор. Ты не возражаешь? — Чимин откинулся на спинку стула в стремлении вытянуть на угол обеденного стола свои одетые в белые носки ноги, и Джин быстро кивнул, подумав, что сам был бы не против.       — Между прочим, очень многое я черпал из наших с тобой разговоров, да-да. И по совести, тебе положена часть моего гонорара, но… Раз уж ты так свободно закидываешь ноги на мой стол… Кстати, когда ты уже будешь справлять новоселье? Я уже припас бутылку шампанского, которую мы разобьем о твою входную дверь. Или голову. Смотря, понравится мне интерьер или нет.       — Ты сейчас затронул очень неприятную тему, и за это полагается… — Чимин быстро осушил бокал, потянувшись для того, чтобы его вновь наполнить. — Скажи, что тебе просто не нравится со мной жить. А я в очередной раз скажу тебе спасибо, что ты согласился приютить меня на то время, что идет ремонт. Уже почти закончившийся ремонт.       На этот раз в голосе и взгляде Чимина появилась безотчетная, почти братская по насыщенности нежных чувств любовь, и Джин, впечатлившись таким внезапно искренним проявлением, даже смутился, улыбнувшись и опустив голову.       — Мы же друзья. Сейчас ты живешь у меня, потом, может, я поживу у тебя… Если ты не успеешь к тому моменту найти любовь всей своей жизни.       — Слушай, ну я уже нашел любовь всей своей жизни — это я сам, и здесь должна быть, как ты понимаешь, реклама твоего метода психологической коррекции, но я понимаю, к чему ты клонишь, и очень надеюсь, что ты справишься с этой задачей быстрее. Хватит любить себя — пора любить кого-то еще. Кроме меня. И это точно звучит как тост. — Чимин поднял бокал, пока лицо Джина начало медленно, но верно затеняться какой-то спокойной грустью.       — Побочный эффект моей методики — мне слишком хорошо с самим собой, чтобы я стремился найти кого-то еще. А из возраста, когда все подчинено гормонам, денно и нощно требующим тело рядом, я уже вырос, так что… — Джин поднял свой бокал, воспользовавшись тем, что Чимин свой еще не успел ни опустить, ни осушить. — За гармонию, во всех ее проявлениях.       — И за счастье. Неважно, один ты, или вдвоем, или втроем…       — А вот это звучит уже интересно… — Джин задумчивом почесал подбородок под пристальным и блестящим взглядом своего друга, который тут же бросил в него салфетку, заставив улыбнуться.       — Я не о том!       — А я о том. Ну, вдруг, я успею найти свою любовь до того, как ты закончишь отделку своих апартаментов, и вот тогда, когда я приведу его в свой дом… — Джин очень заговорщицки и даже многозначительно улыбнулся, пока Чимин неожиданно громко рассмеялся. — Ладно, это все шутки, пока, по крайней мере, и нам пора закругляться. Ты идешь спать, а я пока приберусь.       — Нет уж, я помогу тебе. — Чимин быстро и ловко поднялся, как будто в нем не было бутылки красного сухого, и уже схватился за одну из тарелок.       — Положи, где взял. Тебе раньше вставать, а у меня завтра из дел только закрытие практики, с которым мне поможет моя милая Лин… — Джин, неторопливо поднявшись, улыбнулся, уже предвкушая, что его умная, грамотная и ставшая почти родной помощница сможет уладить всё самостоятельно, легко и непринужденно. После этой приятной мысли доктор Ким вдруг сурово нахмурился. — Быстро спать.

***

      — Джин, я отменила приемы на весь месяц, всех, кто еще не успел внести предоплату, но уже был на грани этого. Всем отправила письма с извинениями и даже получила несколько ответов. Когда мы возобновляем запись? — Девушка со строгим выражением лица, но милыми, мягкими и очаровательно нежными чертами сидела в своем кресле, сосредоточенно смотря на экран, на который смотрел и ее непосредственный начальник, который очень неинтеллигентно пристроился теперь на углу ее рабочего стола.       — Полтора месяца. Я должен за это время сдать черновик в редакцию, чтобы с ним начали работать корректоры и… Никаких проблем не было?       — Нет. — Девушка обернулась на Джина через плечо, успокаивающе и воодушевляющее улыбнувшись. — Все, кто ответили по телефону или по электронке, пожелали тебе удачи в труде и вдохновения в творчестве. Остальные, думаю, также не будут сильно возмущаться. В конце концов, ты работаешь не с суицидальными состояниями и биполярными расстройствами с навязчивыми состояниями, а с неуверенностью в себе. Это может немного подождать.       — Да, Лин, ты как всегда права. — Джин мягко положил руку на плечо своей помощницы, которую всегда и при любых условиях ценил по достоинству. — Я назначил тебе единовременную выплату за небольшой простой и...       — А тебе не нужна будет помощь? Я владею навыками слепой печати, а так же отлично разбираюсь с документацией. С твоей документацией особенно.       После этих слов глаза Джина загорелись, но он решил не выдавать свое воодушевление.       — Ты золото. Возможно, мне придется обратиться к тебе за помощью…       — Только давай ты предупредишь меня хотя бы за день, потому что я могу уехать или просто найду какие-нибудь увлекательные дела… — Девушка, вопреки смысловому посылу, очень даже нелогично вдруг погрустнела, подперев одну щеку своей изящной ручкой.       — Я так понимаю, для тебя подготовка к свадьбе так и не стала чем-то увлекательным. — Джин сочувственно потрепал Лин по плечу. — Золотко, помни о том, что это только твой праздник и праздник Джунки, и что вы оба никому ничего не должны. Только ВЫ должны запомнить этот момент как самый счастливый, радостный и…       — Но я хочу пышную свадьбу, тем более, что родители уже выделили нам солидный бюджет. — Девушка вздохнула, в то время как Джин хитро улыбнулся.       — Тогда хватит ныть и…       Внезапно раздался звонок электронного замка, и Лин довольно растеряно нажала на кнопку, которая сразу отворила дверь в конце коридора.       — Ты что, кого-то не отменила? — Джин с сомнением и некоторым намеком на недовольство, связанное с подобной халатностью, посмотрел на девушку, которая сразу открыла новую вкладку на своей рабочем компьютере.       — Я отменила всех на ближайшую неделю, а остальных отменю сегодня и завтра, потому что для них еще не открыта предоплата и… Я не понимаю. — Девушка растеряно смотрела на экран своего портативного компьютера, пока Джин быстро поднялся, одернув свои до этого благоразумно собранные на коленях светлые льняные брюки.       — Здравствуйте, мистер Ким! У меня запись на 14 часов дня. Ким Тэхен.       На этих словах Лин тут же начала сверяться с составленным ею лично расписанием, пока у Джина появилась возможность получше рассмотреть нежданного гостя. И он был ему очень знаком. Он совершенно точно где-то видел его красивое лицо, обрамленное теперь игриво растрепанными светло-каштановыми кудрями. Глаза молодого человека суетливо перескакивали с одной детали окружающей его обстановки на другую, иногда задерживаясь на сосредоточенной помощнице, затем, наконец, остановившись на Джине.       — Я очень надеюсь, что вы сможете нам помочь!       — Нам? — Джин недоверчиво и с сомнением смотрел на молодого человека, на котором был свободный песочного цвета костюм, как будто скроенный небрежно, но при этом очень эффектно подчеркивающий безупречно расслабленный стиль молодого человека. Джину показалось, что даже если бы он был одет в обноски, они все равно выглядели бы на нем шедевром от кутюр.       — Да, у меня скоро должна быть свадьба, и прежде чем вступать в один и на всю жизнь брак, хотелось бы… — Молодой человек вознамерился взволнованно, низким голосом продолжить, но Джин прервал его.       — Я не работаю с семейными парами, я не семейный, а личностный консультант. Прошу прощения, но вы обратились не по адресу. — Джин улыбнулся, про себя облегченно выдохнув, и именно в этот момент вновь раздался писк электронного замка.       — О, это мой жених! Откройте, пожалуйста — он просто не умеет парковаться.       Лин, которая до сих пор искала подвох в своих записях, нажала на кнопку.       — Мистер Ким, я знаю, что вы не работаете с парами. Но мне очень нужно, что бы вы помогли…. — Ким Тэхен подбирал слова, при этом немного нервно откинув от лица мягкие кудри. — Нам нужно разобраться в себе. Понимаете, я хочу... немного убедиться, что делаю правильный выбор. Вы можете работать с нами по отдельности, с этим не может возникнуть проблем.       — Я временно прекращаю практику, но мы можем встретиться с вами через полтора месяца и…       — Мистер Ким, это очень важно! Пожалуйста, мы не можем ждать полтора месяца.       Джин улыбнулся, приготовившись к обороне и бесконечной, сколько это будет необходимым, череде вежливых отказов.       — Если вам так не терпится вступить в брак, значит, вы сделали верный выбор и...       Джин собирался продолжить, но внезапно рядом с Ким Тэхеном возник брюнет ниже него ростом, но при этом выглядящий как-то даже устрашающе мрачно, при всей своей на первый взгляд миловидной и располагающей внешности, в черных джинсах и черной, шелковой рубашке, застегнутой на молнию и спокойно спускающейся с плеч, без необходимости быть заправленной.       — Мистер Ким! Ким Тэхен. У вас запись на 14 число, а не 14 часов. — Лин внезапно, но очень победно встрепенулась, оторвавшись от экрана. — 14 число, 8 часов утра. А не наоборот.       — Господи, Тэ, как можно было перепутать! — Брюнет, который теперь скрывался за плечами «Тэ» подал свой низкий, чуть раздраженный вскрывшейся несобранностью Ким Тэхена голос. — Ну нельзя же быть таким…       — Еще одно слово, и у тебя будут проблемы. Я, между прочим, забочусь о нашем общем благополучии. — Ким Техен полностью развернулся к своему спутнику, и Джин теперь не мог рассмотреть вдруг стремительно сменившееся выражение его лица.       — Я говорил тебе, что нам не нужен мозгоправ, но ты поставил мне условие. На которое я пошел. Так что, не нужно мне здесь пенять на то, что я такой неблагодарный, при том, что облажался ты. — В голосе до сих пор было возмущение, к которому прибавилась немного капризного негодования.       — Скажи, что любишь меня, и мы в расчете, а я все улажу. — Ким Тэхен поставил руки в боки. — Ну же, я жду.       Брюнет в этот момент издал какой-то непонятно низкий, гортанный звук, запрокинув голову, затем вернув ее в прежнее положение.       — Ты ужасен, понял? Я люблю тебя.       Судя по повисшей паузе, можно было предположить, что именно в этот момент по лицу Ким Тэхена расплывалась очень довольная улыбка.       — То-то же. И я тебя люблю, но разлюблю, если ты не перестанешь быть ворчуном.       — Не перестану. И доктор здесь тебе не поможет, если ты притащил меня сюда за этим. Можно, я пойду? Если что, я в машине.       Брюнет, не дожидаясь разрешения покинуть помещение и совершенно проигнорировав необходимость поздороваться и попрощаться с присутствующими в приемной, уже отправился по направлению к выходу, и кудрявый молодой человек не стал ему препятствовать.       — Пожалуйста, мистер Ким, нам очень нужна ваша консультация. Я готов внести двойную оплату, лишь бы…       Мистер Ким думал. В принципе, если он назначит стандартный распорядок в три полуторачасовые консультации в неделю… Он будет не на столько сильно занят. Плюс к тому, возможно, это будет интересный профессиональный опыт — ему еще ни разу не представлялась возможность одновременно проводить консультирование с двумя будущими супругами. Да просто с двумя людьми, составляющими пару. Однако… Кажется, второй из этой пары — более крепкий и не поддающийся раскусыванию орешек, чем его милый и очень дружелюбный на вид будущий спутник по жизни. Вот с ним могут возникнуть проблемы, особенно если он совершено не заинтересован в этих консультациях. Но, опять же, это бесценный опыт — Джин еще никогда не консультировал никого почти против воли... Подумав об этом, он улыбнулся собственным мыслям.       — Хорошо, моя помощница согласует с вами время приема. Договоримся на десять независимых консультаций, по пять с каждым из вашего будущего союза. Думаю, этого времени вполне может хватить. Если что, я смогу посоветовать вам специалиста в сфере семейного консультирования.       Пока Ким Тэхен увлеченно и очень благодарно кивал, не забывая эту самую благодарность озвучивать в самых добродушных интонациях, Джин успокаивал себя тем, что это будет интересный опыт, который вряд ли обернется для него какими-либо серьезными ментальными потерями. Он ведь хороший специалист, и при случае, сможет найти подход к любому. Да… Да ведь?