Анализируй это

      — Ли, посмотри сюда. — Юнги показал палец с кольцом, но в слишком угадываемой форме, как если бы это был соседний с ним палец. — И ты посмотри, актер великий.       Джин засмеялся, крепче прижав к себе надувшегося Юнги, в то время как Ли Кихен лишь улыбнулся, взяв со стола пивной бокал и откинувшись на спинку кресла.       — Вот поэтому я позвал вас обоих, чтобы это не было двусмысленно и чтобы не подставлять Джина. Хотя, уверен, Джин бы всё тебе рассказал, и ты так и так появился бы здесь. Несмотря на то, что у нас намечены вполне себе деловые переговоры.       — А ты всегда ведешь деловые переговоры за пивом и пиццей? — Юнги прямо посмотрел на Ли, сразу простив Джину его шутки, как только он легко и незаметно лишь на мгновение остановил свои губы чуть пониже уха, на тонкой чувствительной коже до этого очень негодующего, а теперь явно подтаявшего Юнги.       — Я планировал послушать от вас историю о том, как вы планируете играть свадьбу. Возможно, самонадеянно, но уж как есть. Однако, сначала коротко и по делу. — И Ли Кихен тут же стал почти смертельно строг и серьезен. — Джин, я предлагаю тебе написать статью по поводу применения твоей теории, методики и философии относительно бизнеса. Номер будет посвящен грамотному стартапу во всех областях жизни, и что-то мне подсказывает, что тебе есть чем поделиться по данной теме.       — Я работал с бизнесменами. — Джин спокойно кивнул. — Правда, не знаю, насколько мне удастся вписаться в специальную терминологию, потому что по части бизнеса как такового я полный ноль. Но общий посыл донесу легко.       — Если нужно, я смогу тебе организовать консультацию с нашим журналистом, который работает в сфере бизнес-коммуникации. Кстати, можешь немного затронуть свой собственный опыт, так как, насколько я знаю, у тебя частная практика, плюс ты издаешь собственные книги. Вот тебе и повод для рекламы. Но, говорю сразу, во всем, что касается работы, у меня нет исключений, и тебя не спасет то, как я к тебе расположен. Если есть строго обозначенные сроки, значит, их нужно также строго соблюсти. И, в качестве мотивации, напоминаю, что публикация в моем журнале будет прекрасной рекламой твоему… бизнесу, которая тебе достанется абсолютно бесплатно, без какого либо обязывающего контракта или соглашения. Договорились?       — Честно сказать, я даже немного растерялся. — Джин действительно растерялся, потому что ему не удалось до этого узнать такого Ли Кихена, Ли Кихена — бескомпромиссного журналиста. — Но я ответственный человек, и…       — Я всегда помогу тебе, так что, если будут какие-то вопросы, сразу обращайся. Я первый заинтересован в том, чтобы подготовленный тобой материал был самого высокого качества. Мы делаем одно дело. — Ли Кихен позволил себе улыбнуться, чтобы немного скрасить слишком напряженное выражение лица Джина.       — Я понял. — Он уверенно кивнул. — Спасибо за такую возможность. Я не подведу.       — Юнги, не подведет? — И в тоне Ли Кихена вновь появилась очень неформальная хитринка и дружеское подначивание.       — Разумеется, нет. Иначе, мне придется расторгнуть с ним помолвку. — Юнги невозмутимо приложился к стакану с пивом, затем обратив свой взгляд на расположившуюся на столе пиццу, краем глаза заметив недовольство на лице Джина. — Один-один, дорогой.       — Так, с формальностями мы закончили. И теперь я очень хочу услышать, когда и как вы планируете официально заключать свой брак. — Ли Кихен переводил свой прямой, сосредоточенно любопытный взгляд с Юнги на Джина.       — Мы еще не думали об этом. Честно сказать, меня очень пугает и напрягает эта часть. Я бы был совершенно не против заснуть, а потом проснуться уже с пометкой в паспорте о свершившемся бракосочетании. — Юнги выбрал понравившийся ему кусок, аккуратно положив его на заранее подготовленную тарелку.       — Я не столь категоричен, но тоже не испытываю радости по поводу каких бы то ни было приготовлений. Однако… — Джин последовал примеру своего будущего мужа, так же взявшись за пиццу, одновременно с этим жестом приглашая хозяина ужина и квартиры присоединиться. — Однако я все же хочу, чтобы это было торжественно. Не в плане с помпой, чтобы было много народу… Нет. Я просто хочу запомнить этот день, потому что очень серьезно намерен выйти замуж один раз и на всю жизнь.       На этих словах выражение лица Ли Кихена едва уловимо изменилось, и он поспешил также приняться за пиццу, позволив себе некоторое время пожевать, не выдавая никакую обратную связь.       — А еще хочу, чтобы свадьба была на природе. Но облагороженной, со всеми возможными удобствами. Как думаешь? — Джин повернулся к Юнги, и тот согласно кивнул. — У нас же есть возможность выездной регистрации? Вот ею и воспользоваться.       — Отлично. А когда именно? Или вы планируете ходить в женихах вплоть до того момента, когда для усыновления вам понадобится официальный статус? — Ли Кихен говорил серьезно и вполне невозмутимо, в то время как лица будущих мужей одновременно вытянулись.       — Ли, мы еще не заглядывали настолько далеко. — Юнги первым обрел дар речи.       И Ли Кихен вновь взял паузу, уставившись на Джина, а затем переведя взгляд на Юнги. Свой тяжелый, пронизывающий, выворачивающий наружу все самое потаенное взгляд, но при этом не таящий в себе никакой опасности или агрессии.       — Как вам такое? Ботанический сад. Его часть, в которой экспериментальным образом выводят цветущие до зимы растения. Это вполне реальное место на карте, и там есть замечательный крытый павильон со всеми удобствами, который нередко сдают для свадеб. Правда, мало кто хочет справлять свадьбу осенью, предпочитая остальные времена года. Но… — Ли Кихен задумался, в то время как Юнги и Джин очень внимательно его слушали. — Это очень поэтично и символично. Сад, который цветет до самой зимы, вопреки первым заморозкам и постепенному понижению температуры и остыванию солнечного света. Как любовь, которая, в отличие от цветения, не заканчивается по первой прихоти природы, имея определенную, подвластную лишь двоим любящим протяженность во времени. Плюс это очень красиво. Представьте только — цветы, в окружении золотой, с местами пробивающейся зеленью листвы. Это потрясающие краски.       — Никогда не думал, что у тебя настолько развитое художественное воображение. — Юнги сказал это без намерения уязвить высказавшего вслух какой-то нонсенс друга — скорее совсем наоборот.       — По первому образованию я фотограф, у которого был самый высокий бал по составлению художественной композиции. И если бы ты внимательнее рассматривал картинки в журнале, ты бы нашел под некоторыми из них мое имя. — В голосе Ли Кихена так же не было надменной издевки — скорее, лишь дружеское замечание. — Но не будем обо мне. Выбор места — это очень важно. Но остается все остальное. Как вам идея с монохромным облачением для женихов и гостей? Инь и янь. Настолько похожие и подходящие друг другу, чтобы комфортно и с удовольствием делить быт, и достаточно разные, чтобы любить друг друга всю жизнь… Ты, Юнги, будешь в черном, потому что тебе так будет привычнее и комфортнее. Джин — в белом, потому что он принц, и здесь, думаю, у тебя не будет возражений. Соответственно, гости с твоей стороны также будут одеты в черное, в то время как гости Джина — в белое. На фоне такого монохрома осенние цвета будут особенно контрасты, а потому прекрасны. Так же как и вы ни за что не потеряетесь на их фоне, оставаясь центром картинки.       — Ли, ты серьезно? Это… — Джин, полный восхищенного недоумения повернулся к Юнги, чтобы заметить, что тот испытывал те же эмоции, затем обратив свой взгляд на Ли Кихена. — Это потрясающе. Так просто и в то же время символично и… Такое событие обречено на то, чтобы запомниться. Всем.       — Спасибо, мне приятно, что ты оценил мой свадебный набросок. — Ли Кихен тепло улыбнулся, и Джин уже видел такую улыбку на его лице. — У меня есть небольшой опыт в этом.       — Организовывал свадьбы? Я восхищен так же, как мой будущий муж. — Это сочетание слов до сих пор заставляло сердце приятно переворачиваться в груди.       — Да. Правда, одну. Собственную. О боже, вы так шокированы, будто за моей спиной теперь стоит привидение. — Ли Кихен даже обернулся, чтобы удостовериться в отсутствии нечистой силы за его плечами, затем вновь обратившись к своим гостям. — Я был замужем, правда, недолго, поэтому, с вашего позволения, делиться опытом семейной жизни не буду, чтобы не портить ваш позитивный настрой.       — А почему ты никогда не говорил об этом? — Юнги было странно, что за год их постоянного общения, он до сих пор не знал таких значимых фактов биографии Ли Кихена. Хотя… Юнги сам никогда не интересовался его личным… личной жизнью.       — Я не люблю распространяться о себе. Даже тебе. Но… — И Ли вновь стал серьезным, с каким-то безотчетным налетом обреченной тоски. — Джин, помнишь ты рассказал мне сказку о коте в нашу первую встречу? Ты попал в точку. Но этим котом был не Юнги, а как раз мой бывший муж. С Юнги я сошелся потому, что мне показалось, что мы с ним похожи и что у нас достаточно схожие характеры, чтобы он без слов мог понять мою жизненную позицию относительно человеческих взаимоотношений. А потом Юнги нашел тебя. И я понял, что он действительно влюбился. Изменился. Я не скажу, что он стал лучше или хуже, нет. Он остался все тем же Юнги, только… Счастливее и спокойнее. Он стал спокойнее, будто обрел то, что втайне от себя самого долго искал. А я… Больше не ищу котов. Возможно, мне лучше попробовать одомашнить крокодила.       — Ли, а как ты думаешь, почему твой кот с тобой не остался? Спрашиваю не потому, что хочу залезть тебе в душу — просто интересно, угадал ли я с причиной. Или же ты сознательнее, чем несознательный герой моего вымысла?       Юнги прекрасно знал этот прием. Наводящий вопрос, который очень грамотно затрагивает самолюбие Ли Кихена, которое всегда было очевидным.       — Я оказался сознательнее. Я знаю, почему мой кот от меня сбежал — потому что я не умею заботиться. — Ли Кихен пожал плечами, как будто не заметив уловку Джина, или же сознательно решившись на откровенность.       — Но ведь ты кормил его, грел, холил и лелеял…       — Мистер Ким, это слишком личное. — В голосе Ли Кихена послышался металл, несмотря на то, что внешне он был все также добродушен. — Я знаю, что ты хороший специалист, но не думаю, что теперь время для того, чтобы я размазывал перед тобой… перед вами сопли.       — Теперь действительно не время, ты прав. — Джин улыбнулся. — Для откровенности и для облегчения собственной души нужен определенный момент. Кризис. Когда без откровенности невозможно идти дальше. Ко мне часто обращаются люди именно в момент такого кризиса. Проблемы в семье, в любви, на работе, причиной которых являются они сами, их собственные отношения с собой. И я помогаю, потому что я действительно хороший специалист. Но я помогаю лишь решить проблемы в их головах, мне неподвластно остальное внешнее. И знаешь что? Иногда чтобы разрешить что-то внешнее бывает просто поздно. Ты остаешься с гармонией во внутреннем мире и упущенной возможностью. Это если человек осознает свою проблему, а если не осознает… Юнги нашел свою любовь случайно. Он не готовился к этому и не ждал ничего подобного. И ему повезло, что эта любовь, одновременно с тем, как медленно, но верно влюблялась в него, уходя на дно взаимных чувств, немного подлатала его внутренний мир. Совсем чуть-чуть, и я бы сказал, что непрофессионально, но этого оказалось достаточно. А что было бы, если бы он не сделал над собой усилие и не пошел мне навстречу? Были бы два несчастных сердца. Несчастных потому, что они были бы лишены настоящего счастья, им до этого и неведомого.       — Не думаю, что мне посчастливится встретить такого человека, как ты. — Ли Кихен невозмутимо улыбнулся, но это была защитная реакция.       — Хорошо. Зайдем с другой стороны. — Джин отставил пиццу и пивной бокал. — Одна консультация у меня стоит две тысячи долларов. Прием расписан на… если мне не изменяет память, четыре месяца вперед. Для того, чтобы работа получилась полноценной, нужно минимум три консультации, при том, что пришедший человек имеет выдающиеся способности к саморефлексии. Вроде как у тебя. Смотри, ты даешь мне бесплатную рекламу, а я — бесплатную помощь. Если хочешь, не как доктор, а как человек, который вдруг проявил к тебе участие. Незнакомец в поезде, который выслушает тебя, сойдет на своей станции и забудет всё услышанное, возможно, успев поддержать вовремя подвернувшимся словом. Но это не имеет значения, потому что ты будешь свободен. Проговаривая то, что лежит на душе, ты это выпускаешь. А проговаривая хорошее — прижимаешь ближе к сердцу, от чего и греет оно ощутимее.       — Я могу пойти погулять. — Юнги полностью поддерживал выдвинутую инициативу, теперь взяв своего будущего мужа за руку, которая тут же оказалась у его губ.       Ли Кихен думал, и серьезный мыслительный процесс теперь отражался на его красивой, напряженном лице.       — Если я решусь на откровенность, то твое присутствие мне не помешает. В теории звучит очень хорошо, но… Это будет недолгий рассказ. — Ли Кихен быстро направился на кухню, взяв пепельницу, включив вытяжку, и затем, вернувшись на свое место, закурил. — У меня была благополучная семья. У отца был прибыльный бизнес, родители меня любили, и я любил их, и ничего не предвещало беды, наоборот — лишь блестящее будущее. А потом, когда мне исполнилось двенадцать, отец серьезно заболел. И с этого времени детство кончилось, а перспективы стали намного темнее, чем просто блестящее будущее. Мама была вынуждена продать бизнес отца, и здесь стоит сказать спасибо, что партнеры отца отнеслись к нам с пониманием и нагрелись на продаже не так сильно, как могли бы. — Ли Кихен зло ухмыльнулся, отправляя в потолок порцию дыма. — Отцу требовался постоянный уход. День и ночь мама проводила у его постели, пока я учился в школе, предоставленный только себе. Мне было жаль отца, жаль мать, и я стал ей помогать, вставая на ночные дежурства. Я должен с самого начала сказать, что отца всегда уважал и любил. Он не был тираном или крикливым самодуром — нет, он был замечательным человеком, и возможно по этому мы с мамой так самоотверженно пытались его выходить. Но… Я уставал. И если мама держалась до последнего, никогда не показывая свою слабость, то я… Это стыдно. Я знаю, что это стыдно, и наверное это самая моя большая психологическая травма. Я стал иногда отлынивать, прикрываясь завалом по учебе, хотя всегда учился блестяще. Когда стало понятно, что отец не выкарабкается, и у него был строго отмеренный врачами промежуток времени для жизни, прежде уйти в небытие, я совсем опустил руки. Моя забота была чисто механической. Я делал это лишь потому, что знал, что обязан отцу. Мятежный подросток, но это слабое оправдание. Мне было жаль маму. И… Я знал, что нельзя винить отца. Он не хотел превращаться в овощ в тридцать пять лет. Но это было сильнее меня. Хотя, я активно боролся с этим чувством, потому что пытался уверить себя, что я не плохой человек и что пока я помогаю маме и отцу, я… не плохой человек. Но я плохой человек, потому что когда отец умер, я испытал чувство облегчения, которое в определенный момент, непродолжительный, но всё же, перевесило чувство утраты. Да. Я настолько плох. И настолько самовлюблен. Ты, Джин, говоришь о любви к себе и о ее важности, а я тогда был слишком влюблен в себя. Со временем, когда гормоны перестали кипятить мою кровь, ко мне начало приходить осознание, вместе с тем, как юношеский максимализм перестал бить из ушей. Когда на первый план вышла совесть, честь и достоинство, которые достались мне при зачатии вместе с генами отца и тем воспитанием, что он все же успел мне дать. Он всегда был таким, честным, и пока он был здоров, я всегда старался быть как он, и знал, что когда вырасту, отец будет мной гордиться. Я вырос, а отец… Полное осознание утраты пришло позднее, когда я поступил в университет. И чувство вины. Оно могло бы сломать меня, возможно, если бы не моя любовь к себе. Парадокс, да? Мама уехала через некоторое время на родину, с уважением отнесясь к моему желанию остаться. Я до сих пор поддерживаю с ней прекрасные отношения, потому что я люблю ее больше всего на свете. Как должен был в свое время любить отца. В общем, я остался здесь. Учился, работал, добивался всякого разного, никогда не испытывая чувство морального удовлетворения. Мне не нужна была любовь — я слишком привык обходиться без нее. Мне не нужна была забота — я не испытывал ее на себе, по объективным причинам, успел отвыкнуть, и здесь я не буду лукавить — я никогда не винил за это мать. Ни за что и никогда. Она, в отличие от меня, в один момент смогла остаться человеком, а мне человеком только предстояло стать. Мой муж… Я просто решил, что мне будет проще, когда рядом будет кто-то. И я заботился. Я до этого научился заботиться, обеспечивая физический комфорт. Но не умел вложить в это душу. Не мог. Вот муж и сбежал. И я сбежал бы на его месте. Постепенно я смог с горем пополам справиться с чувством вины, примириться с чувствами к отцу и с тем, как не прав я был. Но я не простил себя. Вот и всё. Я не могу простить себя за то, что однажды испытал облегчение, после смерти любимого человека. Что заботился о нем из необходимости, а не потому, что любил. Я знаю, что это самое главное и самое важное,простить себя, но я просто не могу. Теперь я сформировавшаяся личность, добившийся многого человек, наливное яблочко, внутри которого сидит огромный зеленый червяк. Вот и вся история. И я не обижусь, если вы осудите меня. Раньше боялся, потому никогда не говорил о себе, чтобы случайно не наткнуться на этого червяка, а теперь не боюсь. — Ли Кихен горько усмехнулся, успев затушить вторую сигарету. — Я позавидовал тебе Юнги, когда познакомился с Джином. Я подумал, почему мне не встретился такой человек? Пусть и в меру своей профессии, понимающий и… Я эгоист, но честный. Я говорил тебе, и мне приятно, что ты мне поверил. Во мне есть отвратительный червяк, но он опасен только для меня.       Джин улыбнулся, и его улыбка немало удивила Ли Кихена.       — Тебе наверняка встречались такие, как я. Я не уникален и не настолько хорош, как ты думаешь. Просто нужно разрешить себе доверять другим, чтобы разглядеть в том, кто рядом такого как я. Легче заботиться, но намного сложнее заботу принимать, без зазрения совести, если только ты не конченный эгоист или обычный паразит. Но ты не такой. Паразит внутри тебя. Просто… Я сразу говорю: то, что я озвучу — просто. Ты наверняка думал об этом, но не мог зацепиться за эту мысль, делая ударение на другом. Твой папа умер, а ты решил, что для искупления вины перед ним, должен себя похоронить. Чувство вины — это самая опасная вещь. И ты очень удачно сравнил его с червяком в яблоке — он высасывает из тебя жизненные силы и все то хорошее, что ты получаешь извне, но не можешь в себе задержать. Думаешь, ты не достоин? Был самовлюбленным, а теперь испытываешь вину за то, что хочешь для себя лучшего? Но твой отец хотел для тебя лучшего. Самого лучшего. Он тебя любил, и возможно, в какой-то момент осознавая свое положение, также винил себя, как винил ты его. Как ты винишь себя теперь. Для того, чтобы искупить вину, достаточно ее осознать, особенно, если тот, перед кем ты виноват, уже почил. Ты любил и любишь отца, разумеется. Но не надо этой жертвенной любовью заслонять себя от себя же. Эгоизм всегда присутствует в человеке, который себя ценит. Я эгоист. Юнги эгоист. Мы все эгоисты, просто этот эгоизм не мешает другим, лишь улучшая нашу собственную жизнь. Ты себе эгоизм запретил. Но ты не стал альтруистом. Какое-то странное положение посередине, и именно поэтому ты потерян и не можешь определиться с тем, чего хочешь и что тебе действительно нужно. Тебе не нужно заботиться о ком-то лишь потому, что это докажет тебе что ты хороший человек. Ты не хочешь закончить жизнь со своим червяком, если ты позавидовал Юнги, как сам сказал. Ты хочешь встретить человека, который тебя поймет и который сможет о тебе позаботиться. И о котором захочется позаботиться тебе. Вот чего ты хочешь. Вот он эгоизм, который ты себе запретил — найти человека, который будет о тебе заботиться. Но забота — это не обязанность. И именно об этом ты в определенный момент забыл в силу обстоятельств. Мы все совершаем ошибки. И теперь самое время вспомнить о том, что забота — это приятно. Делать дорогих людей довольными и счастливыми — это приятно. И получать заботу в ответ приятно вдвойне. — Джин видел по лицу Ли, что он активно теперь обдумывает каждое его слово. — Ты же рационально мыслишь, Ли Кихен. Ты возглавляешь журнал, который во главу угла ставит рациональность. Так скажи, рационально ли отдавать свои силы ненужному чувству вины? Оно не нужно никому: ни твоему отцу — ему оно никогда не было нужно, ни твоей маме. Нужно тебе? Подумай об этом. Зачем тебе твое чувство вины? И я уверен, что ты найдешь ответ очень быстро. И все встанет на свои места.       Некоторое время в просторной, наполненной воздухом и мыслями гостиной было тихо, и это тихо сглаживалось лишь мерным, тихим гулом вентиляции.       — Так. Теперь чудовище должно превратиться в прекрасного принца. — Юнги хлопнул себя по коленям, как будто приготовившись к какому-то действу, на самом деле, лишь пытаясь разрядить атмосферу. — Хотя, у нас тут нет чудовища, но принца увидеть все-таки хотелось бы. На месте вот этого вот, который в кресле сидит. Мне кажется, тебе нужно завести кого-то вместо червяка, чтобы силы из тебя уходили хотя бы не паразиту.       — Юнги. — Ли Кихен улыбнулся, и кажется, в этой улыбке не было попытки усыпить бдительность стремящихся помочь ему людей. — Я оценил твою попытку разрядить атмосферу. И… Оценил попытку Джина облегчить мою душу.       — Попытку? — Джин с очень искренним недоумением улыбнулся. — Мистер Ли, это была не попытка, а… Но тебе об этом знать необязательно. Тебе будет над чем подумать. Как и нам. Например, список гостей.       — На свадьбу нужно пригласить тех, кто находится в ближайшей доступности. Остальных дорогих родственников можно посетить после, с гастролями. — Ли Кихен был теперь также невозмутим, как до своей отчаянной откровенности. — Вы сыграете свадьбу в начале октября. Я организую вам свадьбу. Нет, не так… Это слишком самоотверженно. Я составлю вам план, по которому вы легко и непринужденно организуете себе свадьбу без лишних потерь.       — Ли, не шути так. Потому что, как говорит мой отец, предложением из вежливости нужно пользоваться по полной, потому что отказать тебе из этой самой вежливости не смогут. — Джин предостерегающе качал головой, в то время как Ли Кихен хитро улыбался.       — Это эгоистическое стремление иметь больше поводов общаться с тобой в неформальной обстановке. Надеюсь еще на один бесплатный прием. Сам говорил, что даже очень сознательным нужно именно три.       — Ли… — Джин улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, затем став серьезнее. — Назад пути уже не будет.       — На то и расчет.       — Если ты теперь набиваешься в друзья семьи, мы внесем твою кандидатуру на рассмотрение. — Юнги притянул к себе Джина, который накрыл ладонью находящуюся на его плече руку. — А пока испытательный срок. Запишем твою фамилию карандашом.       Атмосфера окончательно разрядилась и от напряжения и тоски не осталось и следа. Как и табачно-вишневого запаха. Все стало легче, и теперь можно было хотя бы попробовать вздохнуть полной грудью.

***

      — Так, и когда же все-таки свадьба? А я буду твоим свидетелем? Или ты нашел мне замену? — Чимин прямо и очень внимательно смотрел на Джина, затем переведя взгляд куда-то ему за спину, и на его лице тут же воссияла улыбка. — Пришел.       — Извините, съемка задержалась — я порвал брюки во время позирования, слишком высоко задирал ноги во имя яркого образа. — Тэхен, пару раз выдохнув, чтобы унять сердцебиение, уселся на стул рядом с Чимином, быстро клюнув его в щеку и взявшись за меню.       — Очень самоотверженного позирования, как я понимаю. — Юнги улыбнулся, откинувшись на спинку своего стула, положив руку на находящуюся за спиной Джина такую же деревянную спинку.       — Да. — Тэхен задумчиво посмотрел куда-то в потолок, затем вновь обратившись к меню. — Очень красивые кадры, но мне пока нельзя выносить их за пределы студии.       — Тэ, я уже сделал заказ для тебя, можешь отложить меню. — Чимин не стал, однако, дожидаться, когда Тэхен отложит меню, и сделал это за него. — Так вот, Джинни, вернемся к нашему вопросу.       — Свадьба будет через полтора месяца, и да, ты будешь моим свидетелем. — Джин улыбнулся. — Сразу скажу, что гостей будет очень немного. Все родители, родители родителей со стороны старшего Мина, вы с Тэ, Ли Кихен, который теперь помогает нам с организацией и продвижением, и, вроде, все…       — А Чонгук? Ты должен пригласить Чонгука. — Чимин был очень серьезен. — Понятно, что он очень занят, но он должен сам отказаться от приглашения, иначе… Хуже будет, если он узнает, что у тебя случилась свадьба, а он был совсем не в курсе и узнал об этом последним. Вот тогда будет большая катастрофа.       Джин задумался.       — Да, ты прав. Приглашу его. Так будет спокойнее.       — Так, Юнги, а кто будет твоим свидетелем? — Тэхен внимательно смотрел на Юнги, который притворно задумался.       — Ну, я еще не решил. У тебя есть кандидатуры?       — Разумеется, твоим свидетелем должен быть я. Потому что я виновен, во-первых, в том, что вы познакомились. Во-вторых, в том, что вы вообще отважились так быстро пожениться. Так что…       — Очень весомые поводы выбрать на роль свидетеля кого-то другого. — Юнги придвинулся к столу, чтобы его слова точно дошли до внимательно слушающего его Тэхена. — Всё за моей спиной! Как только не стыдно, ай-ай-ай. Возьму деда.       — Кого?! — Тэхен округлил глаза. — Между прочим, дедушка Сонг был вторым по значимости и авторитету заговорщиком. И из двух зол ты должен выбрать то, которое помоложе и получше будет смотреться на свадебных фотографиях.       — Весомый аргумент, но мне нужно думать. — Юнги задумчиво закатил глаза, затем не успев сдержать улыбку, запечатлев которую, Тэхен рассмеялся.       — Ой, ты никогда не умел мне отказывать. И… Надо будет заняться выбором костюма для тебя. И для меня. Чимин, на тебе будет Джин.       — Джин? Вообще, я надеялся на смокинг… — Чимин как будто расстроенно надул губы, в то время как Тэхен, очень серьезно и ответственно относящийся ко всему происходящему, мягко толкнул его в бок. — Будет сделано!       — А может мы с Юнги сообща выберем себе костюмы? — Джин был приятно удивлен таким энтузиазмом, но сам пока что-то подобное проявлять не торопился.       — Нет, вы не должны будете видеть друг друга до свадьбы. — Тэхен решительно скрестил руки на груди.       — Боже, Тэтэ, это же приметы и предрассудки… — Юнги закатил глаза.       — Согласен. Но я не об этом. Вы встретитесь только у алтаря. Ну, там где будет регистратор с вашими документами. А до этого видеться не будете. Это нужно для большего эффекта. Да, мне мама рассказывала, насколько это волнительный и счастливый момент, когда ты видишь своего будущего мужа, красивого и нетерпеливого, впервые в полном свадебном облачении. Это очень особый момент. И я не позволю вам его испортить, понятно? — Тэхен забавно пригрозил обоим будущим мужьям пальцем. — Какой там у нас дресс-код?       — Все со стороны жениха Джина в белом, со стороны жениха Юнги — в черном. — Жених Юнги также энтузиазма не проявлял, однако было очевидно, что обсуждение свадьбы не вызывало у него никаких негативных эмоций.       — Ну, прям как инь и янь. — Чимин задумчиво улыбнулся.       Чем больше разговоров было о предстоящем романтическом событии, тем реальнее оно становилось для Юнги и для Джина, которые еще не успели смириться со статусом «помолвлены», теперь на всех парах стремясь к статусы «женаты». В принципе, и здесь совершенно все успевшие высказаться были правы — с этим делом не нужно затягивать и, как говорится, ковать железо лучше, пока оно горячо, чтобы осталось больше приятных и волнующих воспоминаний на волне еще не остывшего счастья, после услышанного ДА в ответ на предложение прожить вместе всю жизнь.       Свадьба была уже не за горами, но и не на носу, потому волнение еще не успело набрать серьезные обороты, то и дело рискуя превратиться в сомнения и страх, теперь лишь приятно будоража нервную систему. Оставалось надеяться, что волнение так и останется лишь волнением, которое по итогу обернется огромным облегчением и не вмещающимся внутри счастьем. А не наоборот.