Анализируй это

      — Шпионы, вас рассекретили. — Юнги, который крепко держал за руку своего БУДУЩЕГО МУЖА, обращался в сторону притаившейся на деревянной изгороди компании.       — А я говорил вам, что нужно лучше маскироваться. Но вы не доверились моему опыту работы в полиции. — Ким Джихван первым направился в сторону веранды, затем обернувшись к остальным родителям. — Нас Дасом выдала, точно говорю, когда выдула залпом весь мой коньяк, не поморщившись.       — Ты сегодня спишь на диване. В своем кабинете. В департаменте. — Ким Дасом быстро поднялась и, также быстро догнав мужа, уже собиралась ему отомстить за то, что он выдал ее секрет, но вместо этого оказалась в крепких руках, без возможности и, главное, желания из них выпутываться.       — Залпом пила Дасом, а встать теперь не может Тэён. — Мин Джухек с любовью придерживал супругу за талию. — Ты же жена коньячного магната, а так и не научилась не хмелеть. До сих пор голова начинает кружиться, стоит только понюхать.       — Ты сегодня тоже спишь на диване. В кабинете Джихвана. — Мин Тэён пригрозила мужу пальчиком, который он незамедлительно поцеловал, сразу направив ее к веранде.       — Так, мы должны сделать это красиво и очень эффектно. Давай, насчет три… — Джин взял Юнги за руку с кольцом.       И команда «Три» раздалась как раз в тот момент, когда все родители оказались на веранде. И увидев две руки с помолвочными кольцами, которые, как оказалось, удивительным образом дополняли друг друга, хотя женихи не сговаривались, и в этом не было никаких сомнений, все взрослые разом облегченно выдохнули. Женщины, разумеется, успели пустить пару поблескивающих счастьем слез, в то время как мужчины решили сразу приступить к поздравлениям.       — Сын, это ответственный шаг, и я ни в коем случае не дам тебе сойти с верного пути. Семейная жизнь — это сложно, но вместе с тем, нет на свете большего счастья, чем возвращаться домой к родной душе. Я… — Ким Джихван запнулся, торопливо обняв Джина, затем, позабыв формальности, и Юнги, который очень удивился, но с радостью откликнулся на внезапное объятие. — Надеюсь, что вы будете всегда так счастливы, как теперь.       — МЫ не дадим им сойти с верного пути, мистер Ким, МЫ. Потому что мы скоро станем одной семьей. Джин, ты знаешь, как я к тебе отношусь, а теперь… Поздравляю, дети. — И старший Мин, не стесняясь, сгреб обоих будущих мужей в охапку, крепко прижимая к себе.       — Женщины, вы уже опомнились от счастья? Слезы — это вон на ту клумбу. — Ким Джихван взял жену, незаметно утирающую слезы, за плечи. — Давай, скажи напутственное слово.       — Я… — Ким Дасом подошла к Джину и Юнги, взяв их обоих за руки. — Я счастлива. И буду счастлива, пока будете счастливы вы. И… Все, я не буду больше ничего говорить.       — Мааам... — Джин нежно коснулся щеки матери, стерев крошечные капли. — Ты хочешь, чтобы Юнги тоже заплакал? Перестань.       — Мистер Ким, ты присоединишься к компании, ночующей на диване в департаменте своего отца. Миссис Ким… — Юнги не был особенно хорош в открытом проявлении нежности, особенно, к людям, с которыми не успел достаточно сблизиться, но, разумеется, очень хотел, потому он просто накрыл своей второй ладонью державшую его руку. И Ким Дасом тут же улыбнулась. — Теперь осталось успокоить мою маму.       — А чего меня успокаивать? Когда мой сын, очевидно, добился того, чего хотел. Кого хотел. Просто… — Женщина шмыгнула носом, оказавшись в руках сына. — Просто это неожиданно. Но я. Я рада за вас больше всех.       Она переводила свой блестящий взгляд с Юнги на Джина и обратно, и Джин мягко обнял ее за плечи.       — Спасибо. За сына. И за то, что вы так радушно и тепло приняли меня и мою семью.       — Об этом мы поговорим во время праздничного тоста. К сожалению, завтра рабочий день, и служба не терпит опозданий. Хотя, честно признаться, теперь совершенно не хочется о ней думать. — В голосе мистера Кима прозвучала приятная грусть. — Пойдемте. Нам нужно запечатлеть этот момент.

***

      — Спасибо за гостеприимство! Сказать честно, я не слишком доверчив и дружелюбен в обычной жизни. Ну, профессиональная деформация, сами понимаете... Но вы не оставили мне шанса. — Ким Джихван широко улыбнулся глядя на чету Мин, которые отвечали ему такой же искренней улыбкой. — Я очень надеюсь, что мы сможем собраться так еще.       — И не раз. — Джухек подошел к старшему Киму с крепким, сопровождающимся рукой на плече, рукопожатием. — Очень рад был знакомству.       — От слова «Приезжайте теперь в любое время». — Мин Тэён также протянула Ким Джихвану свою ладошку, которую он мягко пожал сразу двумя руками. — Но, Дасом, я думаю, что мы сможем позволить себе встретиться и без мужей.       — И без детей. — Миссис Ким заговорщицки улыбнулась Тэён, и та звонко рассмеялась.       — Звучит как отличный план. — И обе мамы обнялись, не имея возможности скрывать возникшую между ними симпатию. — Джинни, ты решился? Остаешься? У вас с Юнги не настолько нормированный график, чтобы вы оба отказали мне в совместном завтраке.       — Миссис Мин, я… — Джин, которого Юнги теперь прижимал к себе двумя руками, был растерян, в то время как мама Мин очаровательно насупила брови.       — Так, никаких отговорок. Завтра поедешь на своей машине, а сегодня будешь ночевать здесь. У нас отличная гостевая спальня, отличная гостевая ванная комната, кстати, с гидромассажной ванной и…       — Ни слова больше. — Услышав заветное «гидромассажная ванна», Джин теперь был готов на всё. — Я уже готов помахать родителям ручкой.       — Другое дело! — Миссис Мин удовлетворенно улыбнулась.       — Юнги, мы не прощаемся. — Ким Джихван протянул руку подошедшему для прощания с крепким рукопожатием Юнги.       — Звучит как угроза, дорогой. — Ким Дасом сделала шаг к Юнги. — Отныне ты всегда самый желанный гость в нашем доме.       Она почти уверенно обняла Юнги, в последний момент засомневавшись, будет ли это уместным, но когда молодой человек в готовности вытянул руки, чтобы мягко и деликатно остановить их на талии женщины, сомнения отпали сами собой.       — Еще раз спасибо за прекрасный вечер. Приятного отдыха. — Ким Джихван усаживал свою жену в только что прибывшее такси, затем заняв место рядом с ней, и через мгновение машина тронулась с места.       — Джин, у тебя отличная семья. И это не лесть и не вежливость — это констатация факта. — Мин Джухек, удостоверившись, что и ворота, и калитка теперь надежно охраняют их безопасность, взял Джина за плечо, направив к дому.       — Вечер выдался насыщенным, потому предлагаю сразу отправиться спать. Нет, сначала мы посидим минут пятнадцать на кухне, выпьем по бокальчику, во имя хорошего сна, а затем уже разбредемся по комнатам. И да, я спокойно отнесусь к тому, что вы с Юнги будете спать вместе. Потому что я тоже планирую делить одну комнату с женой. Жена?       Мин Джухек обернулся к Тэён, которая шла за руку с сыном, что-то увлеченно ему рассказывая.       — Я подумаю насчет того, чтобы делить с тобой одну комнату, но идея с бокальчиком перед сном кажется вполне заманчивой. Сынок? — Тэён обратилась к Юнги, который изобразил крайнюю задумчивость.       — Согласен. Коньяк перед сном это очень правильно. Так же, как и делить с Джином одну комнату.       И одну гидромассажную ванну... Но эту мысль Джин, который уже в своем воображении во всю плескался в бурлящей воде вместе с Юнги, не решился озвучить.

***

      — Господи, какое это блаженство…       Бурлящие потоки теплой воды, мягко, но настойчиво каждый раз ударяющиеся о кожу и доставляющие тем самым непередаваемое словами наслаждение, расслабляли и дарили ощущение абсолютного и безграничного счастья. Тело как будто лишили веса, всех зажимов, которые постоянно и с особой тщательностью разминал Чимин, и соляных отложений, которые так же были ненавистны его лучшему другу. И ему. Но теперь он думал лишь о том, как все же прекрасна жизнь… В гидромассажной ванне.       — Пена взбивается как будто миксером. — Юнги, который очень удобно устроился перед Джином, совершенно растаяв на его груди, лениво подцеплял руками белые, пахнущие морской солью, крепко сбитые воздушно-белые комья пены. — Можно было не выливать полбанки геля для душа.       — Ты ничего не понимаешь. — Джин лежал с закрытыми глазами, очень удобно расположив свои предплечья на плечах Юнги. — Ты не поверишь мне, но я так давно мечтал об этом, что теперь даже вспомнить страшно.       — О гидромассажной ванне? — Юнги тоже прикрыл глаза, опустив руки под воду, пальцами скользя по сжимающим его с двух сторон бедрам потерявшегося в ощущениях Джина.       — О гидромассажной ванне со своим будущим мужем. Будущим мужем, Юнги. Слышишь, как это звучит? Как слова «Мы установили в вашей ванной гидромассажную ванну, мистер Ким». Хотя, даже лучше. — Голос Джина звучал приглушенно и очень расслабленно, он как будто нехотя выпускал из себя слова, не желая тратить лишние силы.       Юнги задумался об этом. О том, что у них с Джином будет свадьба. Теперь совершенно точно и определенно, с вероятностью в сто процентов. О том, что Джин буквально станет его семьей. Самым родным, особенно в вопросах, касающихся законодательства, человеком. Он итак уже стал для него родным, а теперь его близость будет зафиксирована документально. Будущий муж… Это звучит и волнительно, и как-то очень серьезно, ответственно. Он будет нести ответственность за Джина. А Джин будет нести ответственность за него. Нет, все же, с какой стороны ни посмотреть, это волшебно. Нереально. Но ведь реально… И Юнги посмотрел на свою руку с кольцом, затем остановив ее на обнимающем его предплечье.       — Ты счастлив? — В прозвучавшем вопросе была особая интонация, как будто Юнги теперь касался чего-то сокровенного, личного, даже драгоценного.       — Как никогда. Я думал, что все, что показывают в фильмах, все эти романтические восторги, это лишь художественный вымысел, но… Я люблю тебя.       И теперь эти три слова приобрели какой-то особенный оттенок. В них уже не было только чего-то романтического или сексуального. В этих словах был запрятан теперь более широкий спектр эмоций и чувств, и Юнги только предстояло в этом разобраться, а пока он лишь взял руку Джина и поцеловал, затем прижав к своей щеке и ощутив, как пальцы мягко касались его кожи.       — Мы уже говорили это друг другу, но теперь ощущается по-другому. — Юнги повернул голову, чтобы посмотреть Джину в глаза, и Джин отчетливо заметил в его взгляде волнение. — Я тебя люблю.       Всегда внешне спокойный, даже порой излишне отстраненный и как будто совсем равнодушный Юнги, холодный взгляд которого нагонял мурашки и порой священный трепет, или же какие-то другие эмоции, на которые мог повлиять его излишне прямой и достаточно острый язык… Теперь он был совсем лишен своей обычной защиты: взволнованный, нерешительный в своих словах, как будто примиряющийся к чувствам и новым смыслам, осторожно ищущий у Джина поддержки или одобрения, полагающийся на него и безмерно доверяющий. И Джин впервые подумал об этом. Он впервые осознал, насколько они стали близки. Насколько он смог стать близким Юнги, несмотря на всё его ожесточенное сопротивление по началу. И ведь все приложенные усилия и все пережитые эмоции, пусть порой и негативные, они все стоили того... И Джин был уверен, что он мог бы отдать намного больше, возможно, даже всё, лишь чтобы иметь возможность видеть и знать такого Юнги. Юнги, от одного взгляда на которого сердце беспомощно щемило от любви.       — Спасибо. — Все пронесшиеся в голове Джина мысли теперь нашли выражение в одном лишь слове, и Юнги удивленно поднял брови.       — За что?       — За то, что ты такой. И что рядом. — Джин улыбнулся, и в этой улыбке Юнги смог увидеть то самое тепло, которое однажды окончательно и бесповоротно растопило его сердце.       — Ты явно медлишь.       — С чем? — пришла очередь Джина удивляться.       — С тем, чтобы поцеловать меня. Впервые в статусе будущего мужа. — Юнги многозначительно поднял вверх указательный палец.       — А ты уже начал руководить… — Джин улыбнулся, пальцами скользнув со щеки Юнги к его шее, чтобы затем остановиться на его затылке. — Возомнил себя главой семьи?       — Ты против? — Юнги смотрел на него прямо, почти с вызовом, если бы только Джин не знал, сколько за этим «вызовом» на самом деле скрывалось светлых, теплых и теперь особенно волнующих чувств.       — Сам хотел предложить.       Если раньше каждый новый поцелуй был похож на постепенно набирающий силу и доходящий до определенного предела порывистый вихрь из выплескивающихся наружу чувств, теперь его можно было сравнить с… С чем его можно было сравнить, особенно так близко теперь ощущая растворенный в бурлящей воде аромат морской соли?.. Наверное, с отдыхом на пустынном побережье, под зонтом, прячущем от палящего солнца и под ласковыми присмотром дующего с океана легкого бриза, не дающего телу перегреться. Волшебная нега, которая буквально плавила тело, совершенным расслаблением отключая всякую реакцию на окружающую среду. Важно только здесь и сейчас, этот наполненный удовольствием момент…       Вот и Юнги теперь таял, расположившись на широких плечах, мужественной груди, находясь в любящих руках, под жестокой и не оставляющей шанса на выживание невыносимо сладкой пыткой чувственных губ. Все получаемые в этот момент ощущения слились в одно, которое отдавалось не только на коже, разгоряченной теплой водой и неуклонно увеличивающимся желанием, но и в сердце. Потому что теперь невозможно было отделаться от мысли, что он целовался со своим будущим мужем. Что все тревоги и волнения позади, а те, что непременно будут в дальнейшем, еще не успели заслонить безоблачный горизонт.       — Давай проведем медовый месяц, когда бы он ни был, на берегу океана. — Юнги оторвался от губ, и зарылся носом в шею Джина, пока Джин искал под водой его руки, чтобы сплести пальцы, продолжая любоваться кольцами. — Ты пахнешь соленой водой, солнцем и…       Юнги не стал договаривать, справедливо решив, что теперь самое время использовать рот по его прямому и самому приятному назначению. Он мягко коснулся губами мокрой шеи, собирая задержавшиеся на коже капли, и с каждым новым движением эта ласка становилась все нежнее и чувствительнее, под мягкими, заботливыми губами. Джину не оставалось ничего, кроме как запрокинуть голову, предоставив простор, и сильнее сжать в своих руках пальцы Юнги, который принял это за хороший знак и усилил напор. Он знал, как действовали эти как будто на первый взгляд невинные поцелуи на Джина. Прекрасно знал, что теперь возбуждение в его крови будет нарастать стремительнее, заставляя нетерпеливее ожидать и отдавать ласку.       — Давай выберемся на берег — мне нужно с тобой очень серьезно поговорить. — Шепот получился слишком взволнованным, сбивчивым и невнятным, и Юнги самодовольно улыбнулся — шалость, определенно, удалась. И теперь за это ему положена расплата.

***

      — Мне грустно. — Джин лежал на боку, повернувшись лицом к Юнги, заложив под щеки сразу две руки. — У меня до сих пор член болит, настолько сильно я тебя хотел. И хочу. А теперь… Может все-таки где-то поблизости пробегал Тэхен и…       — Знаешь, мне тоже не проще. Хочешь потрогать? — Юнги откинул свой край одеяла, и, посмотрев туда, куда он указывал, Джин вздохнул еще обреченнее. — Нужно было ехать домой, к тебе или ко мне, в данной ситуации неважно. Главное, чтоб к смазке и…       — Ага, то есть это я виноват? Ты хочешь сказать, что мы плохо провели все это время? — Джин забавно нахмурился, явно пытаясь внутри себя бороться с нежелающим отступать возбуждением. Они, разумеется, могли бы по очереди совершить оральные акты во имя удовлетворения, но это было бы не то. Как будто услуга за услугу.       — Мы прекрасно провели время, а теперь нам придется удовлетвориться самостоятельно, потому что…       — Стоять. — Джину в голову, кажется, молниеносно пришла гениальная идея.       — Я, пожалуй, полежу, если ты не против. — Юнги с недоумением наблюдал за отразившимся на красивом и до этого расстроенном лице его будущего мужа мыслительным процессом. — Ты что-то придумал? Крем для лица, растительное масло — это все слишком непредсказуемо, чтобы рисковать теперь. В конце концов мы можем помочь друг другу руками. В этом, знаешь ли, тоже есть свой символизм — супруги должно во всем друг друга поддерживать.       Юнги успел увидеть на лице Джина улыбку, прежде чем он притянул его к себе, с жаром впившись в губы.       — Ты что-то придумал? — Юнги, все-таки проникнувшийся столь стремительным, но насыщенным эмоциями поцелуем, теперь с ожиданием смотрел на Джина.       — Две цифры. Самая волнующая поза. — В его глазах появился почти демонический блеск. — Всегда мечтал попробовать.       — Подожди, ты о… — Юнги задумался, затем округлив глаза. — Я такое только в кино видел. Причем, в очень неприличном. И я не представляю себя, участвующим в таком действе. Это…       — Потрясающе. — Джин перевернулся на спину, увлекая за собой Юнги, который теперь устроился на его груди. — Давай, это будет незабываемо, я уверен. Ты будешь сверху.       — Что? В смысле… Если я буду сверху, ты… — Юнги незамедлительно покраснел, и Джин не смог сдержать сдавленный смешок.       — Дорогой, если ты не помнишь, я уже проворачивал с тобой что-то подобное, и, насколько я помню, тебе более чем понравилось. — Джин намеренно снизил тон, перейдя на волнующий шепот. — А знал бы ты, как понравилось мне… Воистину, лучше удовольствия только его доставление.       — Нет. — Однако, сил на решительный отказ не осталось.       — Ты мой будущий муж. Я твой будущий муж. И… — Руки Джина, опустившиеся до этого на плечи, теперь заскользили по спине, мягко и очень чувствительно касаясь кожи, затем ненадолго остановившись на пояснице, отчего Юнги неосознанно выгнулся, и две руки Джина, наконец, оказались на его ягодицах, с чувством и желанием сжав их. — Нам нечего стесняться. Особенно тебе. Ты же знаешь, что я в любой момент готов тебя съесть. Такой ты сладкий.       Юнги опять покраснел. Он еще не привык к таким отчаянным и неприкрытым ласковым замечаниям, и не был уверен, привыкнет ли в будущем, но Джин использовал их редко, очень избирательно подходя к выбору момента, всегда угадывая с нужным временем. И теперь Юнги чувствовал приятное волнение, а не стыд или смущение.       — Джин… — Он было собирался использовать последнюю немощную попытку избавиться от готовящегося для него положения, но Джин был непреклонен.       Он пальцем на губах остановил готовящийся спич, в это самое время, прямо с находящимся поверх Юнги, сместившись на кровати дальше от изголовья, чтобы всем было комфортно.       — Убери, пожалуйста, подушки в сторону. — Джин звучал спокойно, испытывая приятное предвкушение, в то время как Юнги не был так расслаблен. — Ты до сих пор стесняешься, да?       — Я еще ни разу не сидел ни у кого на лице. — Юнги выпалил это на одном дыхании, затем испытав облегчение от произнесенного вслух признания, и Джину оставалось лишь мягко взять его за подбородок и максимально приблизить к своим губам, чтобы произнести…       — Это большое упущение. Потому что твоя идеально круглая, аппетитная маленькая задница создана для этого.       И вот теперь Юнги совершенно точно залился краской с ног до головы, но не успел ничего возразить, потому что Джин своими пухлыми бесстыжими губами быстро остановил поток его мысли. Пожалуй, не было повода дальше сопротивляться, и Юнги быстро поддался настойчивому и жадному языку, который с особым рвением занимался чувственным убеждением в его рту.       — Хорошо, твоя взяла. — Юнги слез с Джина, уже примеряясь к тому, чтобы вновь оказаться на нем, но уже в другом положении. — Только давай потише — это все-таки родительский дом, и я не хочу их смущать.       — Без проблем. — Джин очаровательно и понимающе улыбнулся. — Просто когда будет слишком хорошо, бери поглубже в рот, и проблем не будет.       С каких пор его милый, исключительно интеллигентный и воспитанный Джин научился так легко говорить о таких потенциально вгоняющих в краску вещах? Когда в нем появилась эта самоуверенная наглость, придающая его безупречной характеристике особый, интригующий привкус? Разумеется, это было в нем всегда, и Юнги был счастлив тому, что он редко демонстрировал эту сторону своего характера, потому что… Так было намного эффектнее и сексуальнее.       Юнги довольно быстро, с помощью уверенно направляющих его рук Джина, оказался в верной позиции, с волнением ощущая горячее нетерпеливое дыхание в районе мошонки и деликатно сжимающие кожу пальцы. В это время он сам с предвкушением обратил внимание на оказавшийся в непосредственной близости от его лица на три четверти вставший, готовый к ласке член, и Юнги решил не отказывать себе в удовольствии, медленно проведя языком от его основания до головки. Это была его стихия, и он не надолго сосредоточился лишь на члене, не заметив, как между его ягодиц оказался влажный палец, мягко и очень деликатно массирующий поджавшееся от волнения и некоторого напряжения кольцо нежных мышц. И как только это напряжение стало не таким ощутимым… Юнги непроизвольно выгнулся. Он не успел привыкнуть к такого рода ласкам, и судя по тому, что Джин сразу начал усердно работать языком, без долгого вступления влажными мягкими губами, Юнги понял, что его такая непроизвольная реакция не осталась незамеченной.       Всё же, это было намного острее, чем минет, когда ощущения нагнетаются постепенно, вместе с тем, как кровь от чувствительных манипуляций приливает к головке. Здесь же все сразу было ярко и однозначно, и Юнги пришлось приложить усилие воли, чтобы вернуться к нетерпеливо подергивающемуся в его пальцах члену. Он обхватил губами головку и сразу опустился к основанию, однажды совершенно приноровившись к размеру Джина (не слишком толстый, не слишком тонкий, не слишком длинный — живописно идеальный). Проведя языком по мошонке, он еще на мгновение задержался, прежде чем поднять голову. Джин оценил эту самоотверженность, так как пока Юнги ощущал между своих ягодиц лишь сбивчивое придыхание, и чувствительно сжавшиеся на его коже пальцы, которые скользнули к члену Юнги, остановившись на его головке. Теперь язык Джина вновь приступил к своим откровенным и мокрым обязанностям, с энтузиазмом сладко терзая не только тонкую розовую кожу, но и слизистую, до которой он добрался самым чувствительным образом, заставив Юнги что-то промычать, не вынимая член изо рта, лишь глубже взяв его, самоотверженно пустив по языку прямо в горло.       Это была замечательная затея, и Юнги понял это в тот момент, когда быстро проникающий в него язык, остановился внутри в то время как пальца стали едва касаясь ласкать головку члена.       — Я… Сейчас… — Юнги вынул изо рта член, крепко держа его в руках и опустившись лбом на бедро Джина, который теперь стал настойчивее, прибавив к бестыжему умелому языку палец, заменивший его внутри и давший возможность чувствительнее приняться за вход снаружи.       Невыносимо. Это было невыносимо, и Юнги кончил, затем даже не пытаясь справиться со своим дыханием. И сразу принялся за член, с жадностью, если не сказать голодом, который подстегивался бескрайней благодарностью за только что перенесенный оргазм. Он взял член на всю длину, дав возможность Джину, который действовал очень аккуратно, несколько раз толкнуться глубже, преодолевая горячее давление горла. И этого хватило. Он сдержался до того момента, когда Юнги поднял голову, чтобы немного выпустить член, и начал изливаться в доставивший ему столько удовольствия рот.       И Юнги, проглотив, поднялся, языком собрав с головки последнюю каплю спермы. Он аккуратно слез с Джина и опустился рядом на колени, наблюдая его блаженно закрытые глаза и совершенно довольную улыбку. А потом он заметив собственную сперму на своем животе, часть которой осталась на груди Джина. Современное искусство, которое они оба заслуживали.       — Я должен признать, это был отличная идея. — Юнги наклонился к губам Джина, которые тут же приглашающе для поцелуя приоткрылись.       — Ты был просто великолепен. — Джин открыл глаза, и в совершенно заволоченном удовольствием взгляде Юнги увидел еще любовь и благодарность, то, чего и в нем самом теперь было в изобилии.       — Старался не отставать от тебя. И… Мне нужно попить. Причем, достаточно срочно. — Не потому, что ему поскорее нужно было смыть со своей слизистой вкус Джина, а для того, чтобы смыть консистенцию.       — Я сейчас. — Джин ловко поднялся. — Оставайся здесь и никуда не уходи.       Он скрылся в ванной, вернувшись с несколькими оборотами туалетной бумаги, которой заботливо вытер еще не успевшую, к счастью, засохнуть сперму с Юнги и с себя.       — А теперь попить. — Он быстро накинул халат и уже в дверях остановился. — Может, со мной? Я бы, честно сказать, что-нибудь по-быстрому съел…       — То есть, меня тебе было недостаточно, да? — Юнги очень натурально возмутился, поднявшись и схватившись за свой халат. — Пойдем, маленький врунишка. Только не наедайся сильно — мама не поймет, если ты за завтраком будешь не голоден.

***

      Теперь все было как будто по-другому, но в то же время, ничего не изменилось. Так же много работы, все такие же долгожданные встречи и ночи, который до сих пор были наполнены возбуждением и лаской, как и полагалось двум жаждущим друг друга людям. Правда… Теперь добавились постоянные подначивания Тэхена, который был беспечно горд собой из-за того, что его план сработал даже лучше, чем он предполагал, потому что на предложение решились и Юнги, и Джин одновременно. И Чимин не отставал от него, теперь обращаясь к Джину, каждый раз, когда он появлялся на пороге его кабинета, как «мистер Мин».       Все было обычно, и несмотря на это, счастливо и приятно. До одного момента, после которого всё стало развиваться намного стремительнее...       — Спасибо, что приехал. Я боялся, что ты забыл то, что между нами было однажды. — Многообещающе блестящие зеленые глаза, которые затем поднялись к потолку, куда отправилась медленно и со вкусом выпущенная струя ароматного табачного дыма.       — Что ж, я действительно хороший актер, несмотря на то, что недоученный.       Просто… Джин не мог не откликнуться на это приглашение.