Один Вэнь - не все Вэни

В Нечестивой Юдоли наступала зима. За время, прошедшее с того момента, как орден Не принял под свою защиту остатки ордена Вэнь, произошло многое. Да, бывало, что случались и поединки, основанные на совершенно бестолковых поводах, но, когда кто-то из адептов другого ордена, прибывших для обучения, посмел назвать деву Вэнь Цин шлюхой, услышавшие это младшие адепты ордена Не затеяли драку. Не Минцзюэ они позже заявили, что «наших Вэней никому трогать нельзя!» Глава ордена на этом счел инцидент исчерпанным, молодняк отправил извиняться перед сестрой Вэнь Нина, но общую тенденцию оценил. Юдоль не то чтобы менялась, нет, скорее приноравливалась к тем Вэням, которые теперь в ней жили. Не Минцзюэ даже за собой замечал, что стал говорить чуть тише, не грохоча, будто на поле боя, потому что не хотел видеть, как вздрагивает, пусть всего на секунду Вэнь Нин, да и маленький А Юань тоже сперва очень пугался его рыка. Даже брат, так противившийся поначалу его решению, все чаще попадался выходящим из лекарских покоев девы Вэнь. Не Минцзюэ обеспокоился, даже зашел справиться о здоровье брата, но услышал только насмешливое фырканье. А еще, теперь можно было отослать вечером того же А Юаня за Вэнь Нином, чтобы пригласить его сыграть в го. Вэнь Нин никогда не отказывался, приходил, протирал, на правах младшего гобан и устраивался напротив Не Минцзюэ. Партии растягивались до позднего вечера, слуги приносили чай, а однажды игру и вовсе пришлось отложить, потому что оба они, уставшие на охоте, валились с ног и больше думали о своих постелях, чем о стратегии. Но этих вечеров Не Минцзюэ ждал, в этом он с легкостью признавался себе, и хотел верить, что Вэнь Нин тоже рад встретиться с ним за гобаном. Сегодня ни о какой партии не могло быть и речи. Слишком поздно было для игр, да и навалившиеся бумажные дела не дали бы отдаться партии с ясной головой, так что Не Минцзюэ не стал звать Вэнь Нина, а погряз в отчетах свитках и собственных заметках. Помнится в юности, став главой ордена он был очень удивлен, узнав, что это не постоянные тренировки и сражения, а куда более выматывающие расчеты, переписки и боги знают какие еще бумаги. Отца он чаще видел на тренировочных полях и в залах для медитаций, чем в кабинете, и думал, что все просто. Пришлось учиться на практике, и хорошо, что у него были подробные записи, оставшиеся от отца. Сам он дополнял их, расширял, надеясь, что они помогут будущему главе клана. Его младшему брату. Не Минцзюэ убрал все бумаги в шкатулку, и потянулся. Мышцы от долгого сидения заныли. Будь не так поздно, он вышел бы на тренировочную площадку, чтобы дать телу отдых, разогнать кровь, и освежить разум. Тренировки в этом обычно помогали. Совсем хорошо было бы, если бы Сичень был рядом и играл на флейте, но что же делать, если визит первого нефрита Гусу Лань пришлось отложить. А значит оставались купальни на горячих источниках. В Облачных глубинах тоже были свои источники, но — холодные, в которых полагалось медитировать для достижения желаемой степени концентрации разума духа и силы. В Юдоли же источники, бившие из горных недр, служили неиссякаемым источником горячей воды, ну и купальни там были устроены славные. Сколько он там торчал, вымывая из перетруженных мышц и связок боль и усталость, было просто не сосчитать. Он думал, что будет в купальне один, что все уже давно спят, но ошибся. Кто-то не спал. Кто-то небрежно скинул одежду на лавку и замер в самом глубоком месте, где самому Минцзюэ вода доходила почти до груди. От горячей воды, мягко обнявшей тело, согревшей уставшие мышцы, поднимался легкий парок, мешавший в точности разглядеть его соседа по ночному купанию. Но стоило Не Минцзюэ приблизиться настолько, чтобы пар уже не мешал, как стало понятно, кто тут полуночничает. Вэнь Нин уступал ему в росте и вода плескалась у его лопаток, вздрагивала, открывала, дразня, родинку под правой, позволяла любоваться сильной спиной, широкими плечами, длинной шеей, на которой смешно завивались короткие волоски, выбившиеся из общей собранной массы. Оторваться от такого зрелища было просто невозможно. Но стрелой навылет било то, что волосы Вэнь Нин подобрал, чтобы не намочить, и закрепил теми шпильками, что носила госпожа Ван Мэйфенг. Этот тяжелый узел, эта длинная шея, все до боли напоминало ту гостиницу в Циньшиньяне, и Не МИнцзюэ не сдержался. Он подошел к так и не повернувшемуся к нему навстречу Вэнь Нину, и положил ладони ему на плечи, как тогда. Только сейчас их не разделяла одежда. Волосы Вэнь Нина по-прежнему пахли дурманно и сладко, и можно было дышать этим ароматом пока он не поселится в легких навечно. Не Минцзюэ провел пальцами по шее Вэнь Нина, продолжил линию по плечу, вниз, опустил руку в горячую воду и коснулся сперва внутренней части локтя, а потом и запястья, чтобы взять чужие сильные пальцы в свою ладонь. — Ты похож на Ба Ся. Тонкий, но сильный. Ты можешь согнуться, но сломаться для тебя практически непосильная задача. Пальцы в его ладони чуть дрогнули, и ненадолго переплелись с его, чтобы потом исчезнуть. Вэнь Нин повернулся, вставая к нему лицом, и посмотрел в глаза. Бесстрашный, как тогда, когда они встретились в гостинице, спокойный, и красивый, как ловчий сокол. — Не Минцзюэ говорил, что никого не берет против желания… — Говорил. — Делай все, что хочешь, господин. Достаточно было сделать еще два шага вперед, чтобы встать вплотную, чтобы точно узнать, реагирует ли Вэнь Нин на него так же, как он на него. Но Не Минцзюэ сделал только один. Горячий и гибкий Вэнь Нин прижался к нему, и на этот раз Минцзюэ не пришлось целовать безвольные губы. Желание прикоснуться обжигало их обоих, иначе и быть не могло. Не только Не Минцзюэ выглаживал теплую светлую кожу, на удивление чистую, не тронутую ни единым шрамом, но и Вэнь Нин касался его тела, без робости и страха, честно принимая и разделяя охватившую их страсть. Для первого раза им хватило малости: всего нескольких горячих поцелуев, во время которых Не Минцзюэ оттеснил своего Вэня к каменному бортику, прижал к нему, накрывая собой, стремясь вплавиться в чужое тело. Сжавшиеся на его волосах пальцы были последним, что он запомнил, отпуская себя. Не хотелось ничего. Даже дышать, хотя бы и через раз, было лень. Не Минцзюэ лениво подумал о том, что, в принципе, в купальнях достаточно тепло, чтобы никуда не идти, но потом вздохнул и разжал, кажется, намертво сцепившиеся пальцы выпуская Вэнь. своего Вэня из рук. Было сложно, но он сумел, хотя не мог отнять пальцев от теплой кожи до самого конца. Вэнь Нин выходил из купальни первым, поднимался, нагой и прекрасный, и Не Минцзюэ любовался им, подмечая те мелочи, что ускользнули от глаз раньше. У его Вэня узкая талия, и ложбинка позвоночника, по которой сейчас скатываются крупные капли, манит коснуться. Но он будет держать руки при себе, пока его Вэнь сам не придет к нему, и, может быть, следующую партию они доведут до конца.