Один Вэнь - не все Вэни

Три битвы за всю свою жизнь счел достойными упоминания Не Минцзюэ. Первой из них была Аннигиляция Солнца, закончившаяся уничтожением ордена Вэнь. Вторую битву ему пришлось выдержать с собственным братом, когда он объявил о решении принять разрозненные остатки ордена Вэнь под свое покровительство. Хуайсан, обычно боявшийся любой ответственности, и не стремившийся к конфликтам в этот раз удивил его. — Это же Вэни! Они же убийцы, предатели, ты вспомни! Брат горячился, ходил по комнате и размахивал веером, а Не Хуайсан спокойно на это все глядел, удивляясь тому, как они поменялись ролями. Собственно даже согласия Хуайсана ему не требовалось, он уже все решил. Несколько десятков женщин и детей, стариков и не самых сильных заклинателей не обременят его клан настолько, чтобы это было ощутимо. А вот за возможность жить в покое — будут благодарны. — Ну да, а посмотреть на тебя, брат, так все в ордене Цинхэ Не — искусны в росписи вееров! Так закончилась вторая главная битва в жизни главы ордена Цинхэ Не, и она была лишь подготовкой к последней. Третья битва Не Минцзюэ еще предстояла. Уговорить Вэнь Нина и его сестру стать приглашенными заклинателями его ордена, наверняка будет сложно, но когда он боялся сложностей? Разумеется, он поехал не один. Подобного рода предложения конечно же, делаются с глазу на глаз, но сопровождаются свитой. И нет, Не Минцзюэ не боялся. Скорее он бы защитил пятерых адептов своего ордена в случае внезапного нападения, чем они — его. Да и то, названный брат в письме больше был благодарен за такое решение, и не выказывал никаких опасений, а значит и волноваться было незачем. Их не ждали. И мало того, никто не озаботился рассказать обитателям дальнего поместья о том, с какой целью к ним едут. И разумеется они тут же придумали самое простое объяснение. Их едут убивать. Поместье казалось вымершим, и о том, что тут были люди напоминало разве что сушащееся на ветру белье, да пара ярких тряпичных мячиков, видимо второпях забытых детьми, которых матери уводили подальше, чтобы спрятать от ужасных головорезов Не Минцзюэ. Впрочем, нет, люди здесь все же были. Скрипнули доски на веранде, зашелестела ткань, и из дома вышла дева Вэнь Цин. Она стояла, не шевелясь и не говоря ни слова и Не Минцзюэ знал совершенно точно — боялась. Не за себя боялась, за оставшихся, за тех, кто сейчас прятал детей и спешно вооружался. Не ждала ничего хорошего и надеялась погибнуть первой. В этом они с братом были похожи. — Дева Вэнь Цин. — Господин Не Минцзюэ. — Мой названный брат написал мне, где вас можно отыскать, чтобы я мог передать деве Вэнь и ее брату одну просьбу и одно предложение. — Подняться по ступеням и войти в дом ему никто пока не предложил, и если адепты уже начали переглядываться, то он был спокоен. Предложат. Внешние приличия для изгоев и отверженных значат слишком многое, чтобы ими пренебрегать. Разумеется сперва ему не поверили. Он и не ждал, наоборот сам бы заподозрил что-нибудь неприятное, если бы дева Вэнь сразу же согласилась, услышав его просьбу и предложение. — Какая выгода ордену Цинхэ Не от того, что он примет к себе отребье Вэней? — Орден Цинхэ Не никогда не принимал к себе отребье. А выгода… Орден прирастет людьми, рабочие руки нужны всегда, на южных землях живут немногие. Да и дева Вэнь — известная целительница, а наш орден часто воюет. — Но мы — Вэни. — Один Вэнь это еще не все Вэни, Я отомстил за отца и голова Вэнь Сюя тому подтверждение. Если дева Вэнь желает подумать над тем, что сказано, не могла бы она сказать, где найти ее брата? Дева Вэнь желала подумать, а направление указала просто махнув рукой куда-то в сторону, заметив, что брат ушел на стрельбища. К стрельбищу вела дорожка, по которой Не Минцзюэ пошел в одиночестве, оставив адептов ждать у дома. Он остановился под каким-то деревом, не выходя на поле, потому что это было красиво: Вэнь Нин стрелял из лука. Мешать моменту единения бойца с его оружием было просто кощунственно, а сейчас происходило именно это. Большой лук податливо сгибался, повинуясь движению держащих его рук, тетива, оттянутая к самому уху, наверняка звенела от напряжения. Короткий миг полной неподвижности и стрела со свистом рассекла воздух и вонзилась в мишень, к своим сестрам. Свитое из соломы колесо больше напоминало диковинный цветок, у которого ободрали все лепестки и оставили только пучок тычинок, растущий из центра. Не Минцзюэ вышел из тени отбрасываемой деревом и пошел по тропе к лучнику, намеренно шумя больше, чем обычно, предупреждая о своем прибытии. — Ну, здравствуй, благородная госпожа Ван Мэйфенг. Или все-таки господин Вэнь Нин? — Господин Не Минцзюэ! — Вэнь Нин обернулся и этот разворот был хорош. Вот только стрел у него больше не было, за полетом последней Не Минцзюэ как раз и наблюдал. Действительно, что брат, что сестра были одинаковы в своем стремлении защитить и оградить, вот только дева Вэнь не держала в руках оружия. — Вы пришли отомстить? И хоть голос у Вэнь Нина не дрожал, но было ясно, что умирать, если придется, он умрет, но жить ему хочется больше. И это радовало. А еще улыбку на губах вызвало то, что поверх непримечательного черного ханьфу у Вэнь Нина был повязан тот самый шнур, который Не Минцзюэ дал ему в Циньшиньяне. — Я достаточно отомстил. Я привез предложение и просьбу. Если господин Вэнь Нин и дева Вэнь Цин согласятся стать приглашенными заклинателями ордена Цинхэ Не, то орден предлагает остальным жизнь на южных территориях. Жизнь, свободу и защиту. Не Минцзюэ ждал, пока Вэнь Нин обдумает истинно щедрое предложение и просьбу и перебирал в памяти прошедшее. Он накрепко уже запомнил, как стоял с натянутым луком Вэнь Нин, как бугрились жилы на его руке, оттягивающей тетиву к уху, и как плясали на ветру концы длинных волос. Пальцы помнили гладкость и прохладу тяжелых прядей, и хотелось испытать это снова. И если брат и сестра Вэнь окажутся достаточно мудры, то у него будет шанс.