God's Menu

Такое могло случиться только в фантазии Арсения. Вечером того же дня он рассматривал произошедшую ситуацию под разными углами и, найдя для себя оптимальный вариант, решил чëтко придерживаться придуманной легенды. Делая вид, что ничего не случилось. Многое из того, о чëм он думал, было совершенно не таким, ведь всë происходило несколько иначе. — Отвечай! — Ну, примерно, — Арсений старался максимально быстро сложить две суммы чисел, но из-за внутренней паники этого не выходило. Поэтому паника настигала его ещë быстрее. — Эм, примерно, тысяча шестьсот. — Молодец. Значит, они вычитаются из твоей зарплаты. Игорь, запомни что я сказал и не забудь про это. Вся вина на нëм, так что пусть наш, ах, извините, ваш, Игорь, Арсений и отчитывается перед бухгалтерией, — Теперь гнев постиг и его старшего официанта, отчего Арсению стало вдвойне не по себе, — А сейчас ты идëшь со мной. Он указал на Арсения и быстро пошëл в противоположную сторону кухни. — Чего столпились? Работы что ли нет? Всем за работу! Антон, переделывай треску срочно! Все остальные работники вернулись на свои места и принялись за приготовления блюд, продолжая держать ухо востро. Относительно всей кухни это помещение находилось параллельно кондитерского цеха. Если он прямо, то они свернули налево и прошли ещë метров десять, пока не оказались в новом для Арсения месте. Это было что-то вроде кладовки, а если быть точнее, склада для сухих продуктов, типа муки, круп и им подобных. Антон грубо схватил Арсения за запястье и буквально зашвырнул его на склад. — Какого хрена? — недоумевал Арсений, хватаясь за запястье ощущая тупую боль. Щелкнула щеколда в двери*. Арсений ахуел молниеносно. — Что? Зачем это? Шастун не ответил и одним движением впечатался в Арсения, прижимая его к столу, который стоял в этом месте непонятно зачем. А затем, всë также грубо заставил закрыть рот Арсения своим поцелуем. Таким же жестоким, как и сам Су-шеф. Арсений прихуел вдвойне от этой ситуации, но отпираться не стал, понимая, что такую гору как Шастун не сдвинет, но и также он не был против происходящего. Губы Антон захватывали каждым движением всë больше пространства на губах Арсения, и уже нагло пытаясь войти в его рот своим языком. Арсений довольно простонал. Ещë секунду назад он думал, что его ненавидят, а сейчас буквально трахают ртом. — Раздевайся, — тихо, но чëтко сказал Антон, прерываясь лишь на миг. Арсений понял это как призыв к действию и, не замедляясь ни на секунду, начал развязывать фартук, который, хвала всем богам, завязан был спереди**, и быстро перешëл к собственной рубашке. Он понятия не имел, что он сейчас творит, и будет ли жалеть об этом в будущем, но решил просто подчиниться. Движением руки Антон показал, что не хочет, чтобы Арсений снимал бабочку, поэтому оставил еë нетронутой. Всë это время Шастун не переставал целовать его, надеясь успеть захватить как можно больше места. Арсений разделся настолько быстро, что не заметил, как остался в одних трусах, понимая, что ему стало не хватать воздуха. — Готов? — К чему? Антон, не отвечая, потянулся руками к ягодицам Арсения, в попытках их раздвинуть. Но его бельë не позволяло, поэтому не долго думая, разорвал их голыми руками. — Чëрт возьми, — шепнул лишь Арсений. Антон приблизился к уху Арсения: — Ты же понимаешь, что это твоë наказание? После этого посадил Арса на стол и раздвинул его ноги. Тот лишь тяжело выдохнул, ощущая голой спиной холодный металл, настолько, что спëрло грудь. — Я не понимаю, — адекватность Арсения решила войти в самый неподходящий момент. — Завали лицо, — прикрикнул Антон, стараясь так, чтобы их не услышали, хотя отдаленность этого помещения была приличной. Антон опрокинул официанта на стол и как можно шире раздвинул ноги, насколько позволяла растяжка Арсения. Шастун ловко вытащил откуда-то из стеллажа маленькую бутылочку и присел на колени перед самим Арсением. Арс приподнялся, стараясь посмотреть, что же это такое, но Шастун шикнул на него, чтобы тот лежал смирно. Поэтому сам Арсений остался в неведении, добрых несколько секунд, пока не ощутил всë своим аналом. Холодная смазка медленно стекала и давала лишний холодок в теле. Антон также смазал свои пальцы, понимая, что не хочет, чтобы кому-нибудь из них было больно. Поэтому медленно вошëл в Арсения двумя пальцами, понимая, что для начала тот выдержит такое. И не сказать, чтобы сам Арсений был как-то против этого. Он наоборот лишь словил звëздочки от нестандартности ситуации и всего происходящего в целом. Антон начал разводить пальцы на манер ножниц внутри Арсения, отчего тот запрокинул одну руку на лоб, ощущая жар и выгибаясь от ощущений. Арсений не двигался особо на столе, потому что каждый новый сантиметр был холодным и это доставляло дискомфорт, но когда Шастун добавил ещë один палец, Арсению уже стало всë равно, и он просто старался наслаждаться происходящим. Он бы никогда не подумал, что когда-то потрахается с парнем, это было для него что-то вроде фантастики, которую никогда не узнаешь. Но вот он здесь, лежит, снизу и его ласкает великолепный внешне, но поганый в душе, мужчина, и заставляет прогибаться под его дудку. Когда Антон посчитал Арсения достаточно подготовленным, он решил, что пора переходить к более динамичным действиям. Шастун решил не утруждаться по поводу своей одежды и просто, расстегнув китель, приспустил штаны на резинке. — Готов? Арсений удивился этому вопросу, потому что не думал, что Шастун вообще будет заботиться об его благополучии. Так что просто и коротко кивнул. Антон не стал задерживаться и лëгким движением вошëл в Арсения. Тот шумно выдохнул, стараясь привыкнуть к ощущениям. Придерживаясь за стену позади него, он начал подаваться навстречу. Постепенные и аккуратные толчки заставляли чувствовать заботу Антона, которую он вообще не ожидал ощутить от него. Словно тот боялся сделать больно, но при этом не собирался признавать этого. Через некоторое время, как Арсений привык к этим великолепным ощущениям, он запрокинул голову и ударился об стол. Так что, Антон решил подхватить его на руки и позволить полностью повиснуть на себе. Арсений был не из лëгких, поэтому он потянулся руками наверх, и зацепился ими за верхнюю полку стеллажа, которая надëжно была вкручена в стену. Шастун начал ускоряться, подбрасывая Арсения, чтобы увеличь темп и площадь соприкосновения. От таких действий Арсения унесло настолько, что он не хотел чувствовать ничего, кроме этого. Кроме того, что происходило в эту самую секунду. Хотел чувствовать только Шастуна, который десять минут назад орал на Арсения, а теперь тот просто скачет на его члене. Антон ритмично двигался в Арсения, на ухо словно нашëптывая приятные слова о его бездарности как официанта, но при этом великолепным любовником. У Арсения даже проскочила мысль о том, что Су-шеф мог не одного работника здесь обработать. Арсений начал чувствовать приближающуюся разрядку. — Антон, я почти… Ещë один меткий толчок Шастуна и попадание по простате Арсения, и он не выдерживает и кончает. Из-за чего сразу же сжимается на члене Антона. От такой внезапной смены событий у Антона распахиваются резко глаза и кончает вслед за Арсением. Арсений каждый раз прокручивал эту ситуацию снова и снова, никак не понимая, что произошло и как до этого дошло. Можно ли это считать изнасилованием? Нет, потому что Арсений позволил ему это делать, никак не отказывая. Да и как такому откажешь в такой момент, когда они оба были на взводе. Когда они выходили из склада, Антон никак не мог до конца застегнуть свой китель, а причëска Арсения потеряла былое великолепие, выдавая его с потрохами. Но ему было плевать, по крайней мере, сейчас. — Молчок, — бросил на последок Антон, явно давая понять, чтобы вместе они не шли. Особенно, учитывая вид Арсения. Он вернулся в зал и понял, что время его смены уже давно кончилось, а за столиком, где сидели его гости, лежали деньги за обед и две пустые тарелки. По всей видимости, Антон всë-таки переделал те блюда и подал их гостям. Они-то уж точно никак не были виноваты, в том, что произошло за дверьми кухни. И теперь, когда уже прошло два выходных дня Арсения, он думал только о том, какие именно у него отношения с Антоном. То ли всë хорошо, то ли он всë ещë ненавидит его. Тогда зачем было устраивать эти сцены на складе? Может это произошло исключительно из-за порыва чувств. Хрен знает, что именно творится на уме Шастуна, и почему решил трахнуть его прям на рабочем месте. Хотя он Су-шеф, и он обязан соблюдать правила на этой кухне. Но как показывает опыт, нихрена он этого не делает. Если его поймают, то с лëгкостью могут выгнать. Всë равно понятнее не стало. Теперь лишь оставалось Арсению идти на работу и узнавать всë лично. Через пару часов Арсений уже оделся и направился на работу. Через кухню он прошëл максимально быстро, даже не успевая заметить кого-либо. Уже в зале заметил Игоря, который сиял с улыбкой на лице. — Добрый день, — произнëс он. — Добрый. Арсений завершил испытательный срок, поэтому начинал выходить в более серьëзное время, когда бывало больше клиентов. И чему был невероятно рад. — Как у тебя дела? — Эм, — Арсений немного растерялся от этого вопроса.— Всë хорошо. — Ну и прекрасно, — По пути Игорь аккуратно складывал салфетки разных форм. — Ты не переживай. Не бойся со мной общаться. Я не кусаюсь. — Хорошо. — Кусаюсь, но лишь в отдельных случаях. После этого он хитро усмехнулся. Арсений предпочëл бы не понимать данную фразу, но, к сожалению, понял. Через десять минут Арсений принял новый заказ, где уже было не два гостя, и даже не три. Ему предстояло отнести пять блюд. — Хей! — крикнул Арсений, заходя на кухню. И о, чудо и великое везение. К нему повернулся Шастун. Блять — выругался про себя Арсений, понимая, что его сейчас может ожидать. — Что у тебя? — словно стараясь сдерживать себя, спросил Антон. — Два борща, треска, бургер и грибной суп. — Хорошо. На приготовление всех заказов ушло около двадцати, или даже тридцати минут, просто потому, что было много всего и разного. Но для поваров это являлось обычной ситуацией. Но отношения между Антоном и Арсением оказались гораздо сложней, чем предполагал Арсений. В миллионы раз запутанней. Словно они перешли исключительно на деловую манеру речи. И сделал Антон это максимально быстро, не удосуживаясь как-то решить ситуацию. * Склады и холодильные камеры никогда не закрываются изнутри, исключительно снаружи. ** Лирическое отступление. Это делается в целях техники безопасности, чтобы если пролил на себя что-то горячее можно было быстро распустить и снять фартук.