По фазе

Тишина оглушала, давила на виски, стискивала глотку. Он замер, пережидая первую волну боли, а потом единым слитным рывком выбрался на крышу. В лицо ударило ледяным ветром, и паника отпустила, ужавшись где-то в пищеводе. Баки сделал на пробу несколько глубоких вдохов и выдохов, с непонятным удовольствием глотая воздух. Он дал себе еще несколько секунд на то, чтобы прочистить голову, а потом бесшумно прикрыл люк и медленно спустился вниз. Все во многом стало... нормально. У него была новая винтовка, были задания, был план. Он вновь убивал, но это не имело значения. Как если бы... Можно было испачкать руки так сильно, что они обелятся. Белый. Баки хмурится, пытаясь собрать мысли. Белый. Где-то между падением хелликарриеров и приходом к Старку он пытался пить отбеливатель. Глупый, глупый Зимний Солдат. Теперь он осознал себя намного лучше - лучше момента, когда вытаскивал Стива из воды, лучше, чем когда Тони узнал о произошедшем. И, возвращаясь к случившемуся, полагал, что поступил... Далеко не худшим образом. В конце концов, это было вполне закономерно, а Солдат всегда был очень последователен. Стив... Он не мог позволить себе вернуться к нему - настолько искреннему и чистому, желающему вернуть старого друга. Баки, несмотря на взятое имя, не был Баки Барнсом из прошлого века, лучшим другом Стива Роджерса. Баки был тем, кто долгое время считал себя оружием, тем, кто до сих пор бесконечно долго собирал свою личность по кускам. У него была часть воспоминаний прежнего Барнса... Он знал, где можно по дешевке урвать мелков, знал, что дом Роджерсов всегда пах трупной сладостью, и что от улыбки Стива во рту становилось сухо, как в пустыне. Знал, что даже тот бесконечно далекий Баки Барнс был по-своему неправильным, и улыбался криво, и походы к девчонкам были лишь тупой блажью, призванной отвести глаза и прикрыть жрущую все внутри гниль. Собирая себя по кускам, Баки даже не знал, хотел ли вообще когда-нибудь стать тем Баки. Баки Стива, но никогда не имевшим Стива. Он даже не знал... Было ли в том человеке то, чем можно стать? И было ли в нем хоть что-то из того, что видел и хотел в нем видеть Стив? Баки не думал об этом слишком много. Такие мысли причиняли тянущую, рушащую все изнутри боль. Боль физическая заслоняла боль душевную. Хотя бы ненадолго. С ней было... Проще. Он не имел права ранить себя самостоятельно - это было очевидно, это было одной из тех вещей, которые в него вбили сразу. Но... На заданиях? Просто быть... немного медленнее. И следить, чтобы внутренние органы не были задеты. Боль спасала. Боль обжигала. Боль была маяком. Когда Тони Старк запретил ему, он не ощутил ничего. Он был должен - и он перестал. Так было правильно. Неправильным было способствовать поломке оружия. Едва ли он мог высыпаться - кошмары мучали стабильно - и почти пропустил то мгновение, когда вместо того, чтобы проворочаться на выделенной койке всю ночь или просто гулять по крыше, наблюдая за ночным городом свысока, он осторожно притулился в темном уголке комнаты Тони с винтовкой в обнимку. Так было... Спокойнее. Зная, что он в безопасности. После падения Пирса в Америке было много автономных отделов, жаждущих захватить власть, и получение Тони Старка - как живым, так и по кускам - было одним из скорейших способов продемонстрировать силу. Едва ли Старк не видел его, но - в большинстве случаев - просто молчал. А Баки приноровился к тому, чтобы спускать трупы вниз, не потревожив ни П.Я.Т.Н.И.Ц.У, ни других жильцов башни. Он был достаточно хорош, чтобы справиться с этим чисто. И... Иногда, может, на полчаса, может, на полтора, но ему все же удавалось забыться в ужасно чутком, но все же сне. Словно ненадолго переполняющая его боль все же отступала. Словно даже он мог спать без ужасающих сознание кошмаров. - Барнс, - позвал Тони негромко, и он, уже почти задремавший в уголке в обнимку с винтовкой, встрепенулся. - Да? - переспросил он хрипло, подняв взгляд на Старка. - Ты ведь понимаешь, что дело не во мне, Барнс? - Не понимаю, о чем... - начал он, но был перебит. - Тебе не нужно мое прощение, - даже в темноте было заметно, что Старк покачал головой, - потому что ты никогда не сможешь простить себя. Баки передернул плечом; отчего-то ему стало неуютно. - Значит, - ответил он тихо, - это то, чего я заслуживаю. Барнс не заслуживал.