По фазе

В Солдате было слишком много "но". Это Тони узнает позднее. Получив аптечку, Барнс действует знаючи - дезинфицирует, вытаскивает осколки, накладывает шины. Спустя трое суток переломы срастаются и он приходит к Старку вновь. Синяки, кажущиеся почти черными в первый день, почему-то сходят дольше всего. Это заставляет подозревать Барнса в том, что тот сам клал свои же пальцы поверх следов от рук Старка, клал и медленно давил, до момента, когда воздуха не переставало хватать, и даже тогда - еще немного. Когда он задумался об этом впервые, ему сложно было не выблевать обед. Барнс в целом был весь такой - надломленный и вызывающий отвращение. Словно должен - сочувствие. Тони - не сочувствовал. Тони - ненавидел. И был последним человеком, к которому должен был прийти Солдат. К его невероятному сожалению, Барнс не мог позволить себе исчезнуть к херам из его жизни. И приходилось жить - с ним под боком. Привязанность Барнса была, определенно, нездоровой. Он зациклился на Тони, кажется, впервые столкнувшись с последствиями поступков Зимнего Солдата, и с маниакальной одержимостью жаждал быть ему полезным. О варианте, где чертов Барнс уходит к Роджерсу, они по обоюдному молчаливому даже не думают. И у обоих - свои причины. А Роджерс продолжает - искать. Не задумываясь... Насколько близко может быть Баки. Тони привык рационально растрачивать ресурсы. Держать лучшего киллера современности без работы было очевидно нерационально. Он оставил Барнса себе. Как все произведенное Старк Индастриз оружие. Как кучу магической дребедени. Как Железного Человека. Потому что только Тони Старк мог владеть худшим оружием на земле. Потому что иначе планету бы давно уничтожили. Щ.И.Т продемонстрировал свою полную некомпетентность. Передавать Барнса ему было наравне с тем, чтобы вернуть обратно в Г.И.Д.Р.У. Пустить его на все четыре стороны не вышло - тот словно зациклился на Тони, уверенный, что обязан быть полезен именно ему. Поэтому - задания. В конце концов, Зимний Солдат был прославленным киллером, а у Тони Старка никогда не было нехватки ни в грязных на руку врагах, ни, с недавних пор, в координатах гидровских баз. И всегда - в одиночку. Такому не нужно было сопровождение. Только цель и Старк - чтобы было, к кому вернуться, измазанным чужой кровью, с флешкой, содержащей массу полезного. Это повторялось из раза в раз. Старк не мог не признать, что Барнс был... полезен. Но. Видеть его почти каждый день было невыносимо. Тони не был примером терпения, и потому совершенно отчаянно пытался дистанцироваться от него. От одного того, что тот мелькал перед глазами, изнутри поднималась темная, совершенно животная ярость, жаждущая растерзать на части чертового грешника, вытряхнуть из него все внутренности и набить соломой, подорвать голову и посадить на кол. Он не всегда мог справиться с этим, и не пытающийся сопротивляться Барнс, упорно встающий на колени и принимающий все происходящее едва ли не как божью кару, был бит - далеко не единожды. И чувства вины - не было. Барнс был виноват перед ним, виноват невероятно, и, раз предлагал себя в пользование, то Тони не видел причин отказываться. Но... В конце концов, он не был садистом. Бить человека - даже такого, как Барнс, подставляющегося, бесконечно-виновного - было, очевидно, неправильно. Несмотря ни на что, он понимал: навряд ли Барнс осознавал хоть что-то, убивая его родителей. Он даже не был уверен, помнил ли тот это на самом деле. Зато помнил Тони - с какой-то совершенно лихорадочной болью раз за разом пересматривая, как он душил ее, сжимая тонкую шею... Тони зажмурился до темных пятен. И вновь открыл глаза. Нет. Они это уже прошли. Барнс заслуживает многого, но не смерти. Не ее. Никто не заслуживает смерти. Барнс должен жить - и помнить. Он усмирил бушующего зверя внутри, осторожно напоминая, что Барнс сам сделает все, лишь бы искупить вину. Но пользоваться этим тоже было... Отвратительно и неправильно. Поэтому - только задания. И больше никаких прикосновений - даже через металлическую обшивку доспеха Железного Человека. У Барнса была столь желанная работа, Тони больше не испытывал желания убить его на месте... Работа. В какой-то момент он начал возвращаться, нашпигованный пулями. Вытаскивал их, дезинфицировал раны и заращивал дырки за менее, чем сутки. Суперсолдат. Наиболее успешный киллер. Призрак. Нафаршированный пулями, словно утка апельсинами. Это было просто смешно. Смакуя саму идею о том, что все дерьмо в Солдате переплавилось в мазохизм, Тони запретил ему получать ранения там, где можно было их не получать. Во взгляде Солдата была такая боль... Будь Тони девкой, наверняка бы его пожалел. Тони девкой не был. Тони ощущал отвращение к этому больному на голову и переломанному солдатику, почему-то неспособному даже просто выполнить приказ. Чертов Барнс не слушался его лишь в одном: он отказывался оставлять его в покое. Ночами Тони засыпал в одиночестве, но просыпался, ощущая на себе пристальный взгляд неспящего убийцы. Солдат мог не шевелиться часами, замирал в тени и сидел на полу в его комнате, непойми как обойдя все охранные периметры, казалось, не дыша. Барнс спасает ему жизнь трижды за месяц - ломает ассасинам шеи с тихим хрустом, обшаривает их карманы и выбрасывает трупы, фасуя по мусоркам. Тони игнорирует его. Тони не хочет, чтобы его спасал Зимний Солдат.