И серебро в волосах...

Это было чем-то за гранью моего понимания. Я забыла своё имя, название города, в котором жила, имена родителей, своих немногочисленных друзей, даже их лица виделись смазанными картинками; а стоило поднапрячь память, так на выходе получала лишь головную боль. Я помнила все события, произошедшие со мной за те несколько дней, проведённые мною в родимой общаге, почти весь путь, который своими шагами я измерила в том лесу, да даже умудрилась вспомнить, куда делась заначка, положенная точнехонько между шкафом и стеной, потерянная и забытая сразу после закладки. Я всё, бляха муха, помнила, кроме самых важных вещей в моей жизни. И это, господа-товарищи, было опиздохуительно в худшем смысле этого слова. И стоит ли упоминать, что я ревела почти каждый день не только от боли физической, но и душевной? А вот спина почти зажила. Болела и чесалась, тварь, но зажила почти до конца. И как-то в один из дней, который я стабильно провела в обществе Далии, мне стало интересно, а что это за скотиняка хотела полакомиться нерадивой путницей. Нахалка (ибо справедливо) сначала удивлённо подняла брови, а потом сконфуженно вдохнула воздух через плотно сжатые зубы и отвела взгляд бесстыдных голубых зенок. — Тебе повезло повстречать хуорна, — почему-то неуверенно начала она, — сами по себе они безобидны... Так, утихомирься, я знаю, что ты хочешь сказать, — Дали подняла ладонь, призывая к молчанию мою собирающую засквернословить персону, и я послушно заткнулась, красноречиво смотря ей в глаза, — но представителям каждой расы свойственны, так сказать, отклоняющиеся от норм поведения личности, — оскорблённая дошедшим пониманием того, что мир столкнул меня с умалишённым деревом, я нахмурилась и уже была готова низвергнуть на всё и вся праведный гнев, — молчи. — Да как так-то, а? — не выдержала и высвободила негодование в воздух, — откуда тут вообще плотоядное дерево? Оно разве не должно довольствоваться солнечным светом? — А тебе хватает солнечных лучей для пропитания? — Ну так я не дерево! — А кто сказал, что хуорны — деревья? — Далия, как этакая бывалая женщина, которые обычно заселяют вагоны поезда, покачала головой, когда я непонимающе скривилась в выражении высшей умственной деятельности, — подожди, — блондиночка, словно поняла все загадки Жака Фреско, озарила карикатурным выражением резко дошедшего осознания, — ты хоть знаешь, что люди — не единственные жители Британии? Милочка, мы разве не в России? Какая к чертям собачьим Британия? Конечно, люди не одни портят атмосферу Земли, есть же ещё животные всякие. И не нужно так на меня жалостливо смотреть, будто полоумную нищенку увидела! Ну не может же такое быть, что из общаги я вывалилась в фэнтезийный мирок с эльфами, ограми и дварфами! — Ты, верно, шутишь, — Далия лихо заскалилась, походя на психически больную, — ты правда не знала этого? Вот с того дня я и начала не очень приятное знакомство с хищнически оскабливавшимся мирком хре́новых ублюдков, которыми я вообще от слова нихрена не интересовалась в своё время. И потому каково же было моё удивление, когда Далия, давя плутовскую усмешку, перечислила названия рас, с комфортом разместившихся на грешной земле. — Демоны?! — отчего-то шёпотом воскликнула последнее произнесенное слово, — да ты гонишь! — Правда чистой воды, — гордо за свою осведомленность просмаковала нахалка, — только они живут в своём кармане реальности и почти не появляются вблизи людей. — А если появляются, то с недобрыми намерениями? — предположила я, выжидательно уставившись исподлобья. — Ну да, — как само собой разумеющееся сказала Дали, сев в позу лотоса на кровать, с которой я вставала только с целью освободить кишечник, — в основном, якшаются с богинями. И, судя по всему, им очень нравится общество друг друга. — О, я уже вижу выженную адским пламенем землю и горы трупов, разлагающихся на виду у человеческих детёнышей, — конечно, сарказмом прикрыла то, как сильно я ссыканула, когда представила, какую дичь могут сотворить эти сумасшедшие. — Видишь? — удивлённо переспросила голубоглазка, явно с намерением после сказать что-нибудь аморальное, — только трупы не надо, они по возможности стараются их убрать с глаз долой, из сердца вон. Надо же, надеюсь не для того, что бы затем творить с ними всякие бяки-буки? Жертвоприношения там? Пиршества из тел товарищей, от которых хотят взять лучшие качества их обладателей? Вопросительно взглянула на Далию, мысленно задавая все вышеперечисленные вопросы. Та загадочно улыбнулась. Я же загадочно уставилась в стену. После весь оставшийся денёк провела в размышлениях обо всём и ни о чём. Ясен хрен, уму было непостижимо, что я имела удачу попасть в лес с тварями разных мастей, повстречать потерявшее разум дерево (ладно, хуорна), чуть не сдохнуть от шока после встречи с низшей демонюгой (Дали после рассказала обо всех чудовищах, чуть гостеприимно не открывших путь на тот свет) и почти испустить последние крупицы духа в стратосферу. Я, блять, ахуевала по полной программе. Успела поблагодарить мироздание за то, что то не позволило мне ломануться в другую сторону света: как-то позднее Далия признавалась, что пойди я не к горам, а в противоположном направлении, то риск поймать инсульт за каждым деревом сводился к ближайшей к сотне цифре. И потому смело можно было утверждать, что мне везло по-крупному. А ведь меня ещё красотка лечила! Но а если отбросить всю шелуху из рефлексии и что-то не собирающегося никуда уходить шока, то оставалось голое тело из незнания, а что же делать дальше. Замечателен был вариант жить долго и счастливо хотя бы тем, что мог оставаться лишь плодом воображения. Почему? По кочану. Долго — понятие растяжимое, и для людей этого мира равно циферке примерно тридцати-сорока лет. А этого мало! Счастливо же — вообще зараза неуловимая. Вот и всё. Капут. Ах да. Мне ведь с барского плеча не только жилище, одежду и пропитание дали, но и новое имя. Андраста. Да-да, Андраста. Хер его знает, что оно значит и почему оно такое странное, зато я теперь могу звать себя Андрэ. Да-да, Андрэ. Красивое имя, как принцессы какой или название цветка. Конечно же, очень редкого, прекрасного и обязательно цвета индиго! Закуталась в тёплое одеяло, прячась в нём с головой. Мелкие ссадины давно покрылись корочкой, которая постепенно слезала, а синяки, коих оказалось немало, из цвета наливных переспелых слив стали бледного жёлтого цвета. Ничего не мешало мне спокойно передвигаться хотя бы по домику Далии, в котором я изучила далеко не все комнаты, но оторвать себя от кровати физически — одно, а вот морально подготовить себя к виду глубоко средневековой обстановки в стиле хардкор мясорубки — другое. О чём вообще можно говорить, если лишь одна встреча с коренными обитателями крохотного по сравнению с размерами всей Британии лесочка смогла выбить из меня и дерьмо, и какую-никакую уверенность в своих силах, и смелость смотреть реальности в лицо? Что будет, если на пути встанет низший демон? А высший? Как я смогу выбраться и продолжить нести бремя существования, если вдруг стану жертвой кого-то более привычного? Далеко ходить не надо, спустись только с горы и сразу угодишь в лапы разбойников, работорговцев или просто аморалов. Как видно, никаких радужных ожиданий я не питала. Но когда-то же я должна выйти из этой комнаты. И лучше как можно раньше, чем много позже, прямо-таки тогда, когда Марс сойдёт с орбиты и врежется в бочину Земли. То есть никогда, блять. Хорошо было то, что я понимала свою натуру. Можно было работать над собой хотя бы в направлении самовнушения. Подумай только и сделай вид, что ты уверена в завтрашнем дне, и через время ты на самом деле будешь в нём уверена. Конечно, для этого нужно было действовать. Чего я, к сожалению, ну совсем делать не хотела. Зачем трепыхаться и нести задницу в ебеня мира, если можно с комфортом и полным чувством безопасности разместиться здесь, вместе с Далией? Так я думала, пока оная в грубой форме не осадила меня: — Ты думаешь, что я вечно нянчиться с тобой буду? Дудки. У меня своих дел по горло, нет времени на обхаживание личинки человека разумного. Угадайте, кого это ударило под дых? Меня, блять. Не только специально брошенным оскорблением, но и радикальностью её намерений. Она хочет бросить меня? Совсем-совсем одну? Но тогда мне придётся вылезать из своей скорлупы... Внезапно одеяло потянули и вероломно скинули с моей тушки, оголяя ту миру и прохладе нового дня. Поёжилась и резко села, ошарашенно уставившись на ухмыляющуюся пигалицу и раскрыв рот от негодования. — Когда будешь жить одна, точно сдохнешь, если также будешь пялиться на своего убийцу. Кажется, я вся покрылась красными пятнами от нежданно пришедшего гнева, перемешанного со стыдом и чем-то неопознанным. Воспоминания о только вчера произошедшей ситуации с жестокими, но справедливыми словами Дали остро подействовали на общее состояние, и я, недовольно поджав губы, опечаленно опустила голову, со смущением думая, что злость не та эмоция, которую я имею право показывать девушке, спасшей мою жизнь. — Вставай, у меня есть идея, — она смотрела своими холодными глазами, и мне чудилось, что только из-за них одних по коже пробежали мурашки. Я не видела в них отражения того чувства, которое она выражала посредством губ, и потому, испуганная, подумала, что та решила избавиться от меня. Это быстро прошло. — Какая? — неохотно поднялась, становясь босыми ступнями на каменный пол. — Буду учить тебя социализироваться в непригодных для жизни условиях. — Бросишь одну в лесу? — испуганно протараторила и сразу пожалела об этом, когда Далия сменила отчуждённость на заинтересованность. — Интересная мысль, но как-нибудь потом, — незаметно выдохнула, становясь в полный рост рядом с низенькой красавицей, дышащей мне в ключицы, — тебя ждёт оружие. — Чего..?

***

— Чего..? Далия рассерженно выдыхает воздух, и мне тогда чудится, что тот смахивает на пар. Перегрелась, бедолага. И это ну никак не связано с тем, что я, такая слабенькая и хиленькая, с неверием и ожиданием подвоха или шутки должна была выбрать оружие после десятиминутного экскурса о нём, его видах, недостатках и преимуществах. Молчание воцарилось на добрые несколько минут. Я всё ещё не вдупляла, на полном ли серьёзе меня решили тренировать или всё-таки это шутка-прибаутка..? Да и умеет ли такая хрупкая дама справляться хотя бы с одним из тех штуковин, которые она мне продиктовала? И знает ли, как они вообще выглядят. А как опасны? Бля. По ходу дела знает. — Долго будешь ещё думать? — Дали́ сердито сложила руки на груди и, ехидно усмехнувшись, язвительно добавила, — или не можешь справиться с шоком? Бедняга. — А что тут думать? — пропустила мимо ушей последнюю её фразу и якобы беззаботно оправила платье, — меч, конечно же. Она скептически оглядела меня и, вернув взгляд к моим подозрительно сузившимся глазам, ласково улыбнулась. — То есть ты готова к кровавым мозолям на руках, отказывающим подниматься рукам и вечно избитому телу? Ошалело раскрыла глаза, показывая тем, что я об этом ну вообще не думала. Милочка ехидно усмехнулась, видя мою озадаченность и промелькнувший страх. Криво улыбнулась, поднимая большой палец вверх. — Всё пучком, — нет, нет, нет и ещё раз нет. И ты видишь моё несогласие, Далия! Скажи же что-нибудь про то, что мне не хватает физической подготовки, что лучше взять какой-нибудь нож и учиться сражаться с ним. Ты думаешь, что я вечно нянчиться с тобой буду? Вздрогнула от решительности светловолосой, тут же потеряв нить реальности, на мгновение осознав, что же ждёт меня впереди. И мне не понравилось. Чего не скажешь о Далии. — Меч так меч, — и, указав рукой куда-то в сторону, бросила без права на капитуляцию, — переодевайся. Сегодня начнём.