В следующий раз, когда я упаду

Одной из интересных особенностей того, чтобы быть земным ангелом, было то, что даже спустя тысячи лет Азирафель обнаруживал вещи, которые не знал, что может делать. Конечно же, то, что он был единственным ангелом в истории, который провел значительное количество времени в человеческой форме, якшаясь со столь же человекообразным демоном, скорее всего, значительно повлияло на это. Не то, чтобы он мог подобрать книгу на эту тему. Хотя, бывали случаи, когда ему отчаянно хотелось бы обладать экземпляром "Чего Ждать От Вашего Извечного Врага" или чем-то подобным. Если бы такая книга существовала, можно было бы только представить, что за названия глав содержались бы в ней. "Ваши Крылья: Шесть Их Особенно Уязвимых Точек и Как Не Оставить Их Незащищенными". "Демонические Игры Разума: Заставить Его Играть По Вашим Правилам". "Девятнадцать Безобидных Способов Убрать Его С Вашей Дороги". "Политика Ада. Или Почему Демон Скорее Всего Не Виноват. Ну Правда".(1) Однако, так или иначе, Азирафель подозревал, что даже если бы такое издание и существовало, его последнее открытие слегка выходило бы за пределы его компетенции. Он сделал это не специально. Он даже не знал, что такое возможно, а если бы и знал, ему и во сне бы не приснилось (без всякого каламбура) вмешиваться в частную жизнь Кроули таким возмутительным образом. Ладно еще слежка по работе, но это уже было дело глубоко личное. Есть такие вещи, разнюхивать которые просто нельзя, даже (или, возможно, особенно) если речь идет о старом друге, который формально был Врагом. Они дрались, как с ними часто случалось, пока один из них (Азирафель не мог припомнить, кто именно, да это было и не важно), наконец, не приостановился перевести дух и не спросил, по поводу чего они, собственно, дерутся. Когда никто из них не смог дать убедительного ответа, Кроули весьма разумно заявил: - Ладно. Завязываем с этим балаганом. Пошли надеремся. - И так они и поступили. Где-то по мере течения длинного и приятно затуманенного вечера Кроули – обстоятельно опьянев от исключительно отменного лагера местного производства и усладив слух Азирафеля несколькими залихватскими, нескладными и исключительно безвкусными застольными песнями, факт чего ангел теперь запомнит как материал для шантажа когда-нибудь в будущем - опустил свою кружку на стол с громким стуком, заявил, что выбился из сил и тут же отключился на месте. Это было не так уж необычно, и Азирафель, убедившись, что его спутник все еще дышит, предупредительно сдвинул в сторону пару пустых стаканов и пепельниц и переложил голову Кроули поверх скрещенных на столе рук. Он собирался переместить беднягу в какую-нибудь комнату наверху, чтобы тот спокойно отоспался в одиночестве, правда, собирался. Но зал паба был таким тихим и по-домашнему уютным, пиво было действительно довольно-таки высококлассным, и дорога наверх казалась такой длинной... С того момента события вспоминались все более и более расплывчато, и Азирафель до сих пор не был до конца уверен, как он умудрился так плохо рассчитать свои силы. Казалось бы, спустя почти шесть тысяч лет ему следовало бы знать разумное количество алкоголя, которое его тело сможет переварить за данный промежуток времени (или, по крайней мере, вспомнить, что, когда они с Кроули выпивали, под столом почти всегда оказывался Азирафель, а не наоборот). Но, как бы то ни было, в какой-то момент детали интерьера уютного маленького паба полностью расплылись. Вскоре после чего сознание отбросило все это бесполезное занятие и улетучилось. -- Он висел в неописуемо темном месте, зажатый между ощущением пробирающего до костей холода, идущего откуда-то сверху, и пугающего жара, пышащего снизу. Его крылья были выпущены, но Азирафель чувствовал, что воздуха вокруг него не было. В вакууме его поддерживала лишь собственная сила воли. "Какое ужасное место", - с тревогой подумал он, инстинктивно обращаясь к Божественному Присутствию, которое никогда его не покидало. Оно было здесь, как и всегда, теплое и успокаивающее, на границе его восприятия, хоть и странно приглушенное. Тогда до него дошло, что он находится очень далеко от всех тех мест, которые считал домом. Он уныло поразмыслил над тем, каким образом мог очутиться здесь и как ему возвращаться обратно. Было гнетущее чувство ожидания, хоть он и не представлял, чего именно ждет или что ему делать, когда это произойдет. Тихий настойчивый голосок подспудно твердил ему, что он должен бы знать, однако отказывался подбрасывать какие-нибудь полезные гипотезы. "Ну и отвали тогда, раз от тебя никакого толку", - резко ответил ему он, затем нахмурился. Мысль не была похожа на него. Его внутренние диалоги обычно были довольно цивилизованными. Где-то далеко вверху он уловил мерцание, крошечную точечку яркого белого света. Она была довольно красивой и сияла, словно ярчайшая звезда в сумрачной тьме. "Звезда... Так вот оно что? Я в глубоком космосе? Но разве тогда вокруг не должно быть больше звезд? До чего все это странно". Азирафель смотрел, как свет постепенно усилился, становясь более ярким, как будто бы набирая силу или приближаясь. В следующее мгновение, словно бы в ответ на его вопрос, вокруг него вспыхнули другие огоньки, целый рой, как какое-то незнакомое созвездие, растущее и меняющееся на его глазах. Он не мог уловить закономерности, но его постепенно начало охватывать чувство, что это все было ему знакомо. "Я уже видел это. Знаю, что видел, но не так. Раньше оно было иным..." Первая штука, похожая на звезду, самая яркая, продолжала расти и теперь мигала явственно не похожим на звезду образом. Азирафель прищурился, глядя на нее вверх, моргнул несколько раз, и вся загадочная сцена, казалось, чуть сместилась, как одна из этих хитроумных оптических головоломок, которые люди продавали в киосках в торговых центрах. "Созвездие", как он осознал, было скорее похоже на метеоритный дождь с десятками (нет, сотнями) ярко освещенных объектов, несущихся к нему с, должно быть, феноменальной скоростью. Азирафелю пришло в голову, что, возможно, ему следовало бы убраться с их пути. Но, несмотря на то, что пока он смотрел в нем нарастало чувство ужаса, это был страх не за собственную безопасность. Каким-то образом он знал, что он был в абсолютной безопасности. И это чувство ожидания вдруг стремительно возросло, решительно заявляя о том, что ему необходимо было оставаться на месте, что Это, чем бы это ни было, должно было вот-вот произойти, и если его не будет в этот момент на этом самом месте, последует нечто еще более ужасное. Так что он смотрел и ждал, насколько это было возможно терпеливо. И со временем первый яркий объект превратился в кувыркающуюся человеческую фигуру. И она была охвачена пламенем. Серебристое пламя в жутком великолепии танцевало вдоль его грациозных широко раскинутых идеально сформированных конечностей - всех шести. И со мгновенной вспышкой чистейшего неверящего ужаса Азирафель узнал. "Нет. Быть того не может. Не может! - безмолвно запротестовал он в пустоту. - В Раю не было беспорядков, с того самого времени еще до Начала. Уж конечно они уведомили бы, если бы зрело очередное Восстание? Не могу же я быть настолько не при делах, что они просто забыли упомянуть о таком событии?" Секунду поразмыслив, он пришел к выводу, что мог и что они вполне могли бы. Но в данный момент ведущая фигура (и, о, за ней следовало так много других, бесчисленные тысячи теперь покрывали небо наверху обманчиво красивым светом) была уже достаточно близко для того, чтобы острый глаз Азирафеля мог разобрать черты лица, искаженного в агонии и гневе, но даже несмотря на это, все еще бесподобные. Одного внимательного взгляда было достаточно, чтобы убедиться точно. Единожды узрев великолепие Денницы, его уже не забудешь. А теперь крики Первого Павшего достигли его ушей, или, скорее, его разума, так как в этом месте, которое на самом деле местом не являлось, не было среды, способной передавать звук. Падение было в каком-то смысле метафорой, но, когда дело касалось бестелесных созданий, границы метафоры и реальности размывались до такой степени, что теряли всякий смысл. Расстояние между Раем и Адом было меньше толщины волоса и шире всех бесконечных пространств космоса и времени, в зависимости от того, как посмотреть или с какой точки. "Ну это просто бессмыслица какая-то, - сказал себе Азирафель отчасти раздраженно, наблюдая как мимо него пронесся Люцифер, не замечая его присутствия. - Отступники уже отправились вниз, давным-давно. Не могут же они Пасть дважды! Если только меня каким-то образом не перекинуло в прошлое? Но я не был здесь внизу на полпути. Я наблюдал Сверху". Он на мгновение задумался, был ли где-то там наверху гораздо более молодой он, заставлял себя наблюдать это ужасное дело до тех пор, пока больше не смог этого выносить и не отвернулся со стыдом и глубокой печалью. От этой мысли у него заболела голова. "Меньшее, что я мог сделать - это быть свидетелем всему событию целиком", - виновато подумал он в то время как мимо с ускорением проносились один за другим обреченные ангелы, с искривленными крыльями, за которыми тянулось пламя. Пустота наполнилась их горестным плачем, голоса, что складывались в самые замысловатые гармонии, вознося прекрасные хвалы своему Создателю, теперь были не более чем животными криками. "Бедные негодники. Многие из них просто сами напрашивались, конечно, им стоило бы предвидеть, что их это ждет. Поделом им. Но, готов поспорить, некоторые и не собирались... " "--!" "КРОУЛИ!" Азирафель на самом деле ругнулся и мысленно пнул себя. Изо дня в день имея дело с Кроули, так просто было забыть, что он был демоном, а стало быть, Пал, несмотря на все свои пустые заверения по поводу "неторопливого спуска", а это означало, что он был здесь! Где-то. Одна крошечная точка света среди бесчисленных легионов поверженных. Неуверенный в том, что делать, Азирафель потратил несколько драгоценных секунд в нерешительности. Если это и вправду было Падение - и оно определенно ощущалось мучительно, душераздирающе реальным - тогда он не имел никакого права вмешиваться. Все эти ангелы ослушались, и, как давным-давно заметил он, "если ты поступаешь Плохо, когда тебе сказано поступать Хорошо, ты заслуживаешь наказания". Это была их справедливая награда, какой бы непостижимо жестокой ни казалась она ему в данный момент. Не стоило выделять кого-то одного для особого обращения только потому лишь, что так случилось, что он был знаком Азирафелю, даже если бы ему удалось разыскать его во всем этом хаосе. Но... Кроули. Кроули, который зеленел, стоя на крыше небоскреба при сильном ветре, кто был известен тем, что тайком спасал самолеты со сломавшимися двигателями, и кого Азирафель лично заставал за тем, как он останавливает в воздухе выпавшего из окна четвертого этажа ребенка. Он представить себе не мог, в каком ужасе должно быть был его друг, неконтролируемо падая вниз посреди всего этого. Даже думать об этом было больно. И без толку было притворяться, что он не сможет найти его, если захочет. Одной лишь мысли хватило, чтобы заглушить фоновую какофонию шума, выделив конкретный, очень знакомый "голос", возведенный до вопля невыразимого ужаса, от которого сердце Азирафеля ушло в пятки. "Что ж", - рассудил Азирафель... Что ж, он ведь оказался здесь не просто так, верно? Даже самый Непостижимый из Планов не катапультировал бы ангела обратно к моменту Падения без всякой на то причины. И раз уж никто не сообщил ему никаких инструкций, он может считать, что любая причина хороша. В этой логике было что-то не то, но Азирафеля она устроила. Применив чувства, неведомые в мире смертных, Азирафель волевым усилием двинулся вверх, проходя мимо как бывших друзей и соратников, чьи лица он смутно припоминал, так и множества других, кто был ему не знаком. То там то сям ему вспоминалось имя, и ему приходилось отводить взгляд, вновь испытывая стыд от своей собственной слабости. Хотя, этого было бы достаточно для того, чтобы довести до слез любого ангела, с грустью подумал он. Так много света и любви, отброшенных ради гордыни и пустых обещаний величайшей из потерь. Пустота теперь стала теплой, почти душной от жара такого количества божественного огня. Не все Падшие горели, как он теперь заметил, но все в какой-то степени пострадали от взрыва, буквальным образом выбросившего их с Небес. Некоторые пытались выправиться и падали медленней, чем их собраться, большинство из которых безвольно обмякло в отчаянии. Как и следовало ожидать, он обнаружил Кроули, когда тот буквальным образом врезался в него сверху, спутав их крылья, и на один полный паники момент едва не утянул Азирафеля вслед за собой вниз. - Кроули! - охнул ангел, или, скорее, попытался, потом вновь ругнулся и перешел на другой способ коммуникации, цепляясь за своего друга, пытаясь замедлить его падение. По крайней мере, он не был объят пламенем. "Кроули, это я. Расправь свои крылья, давай-ка, дружок, мне не удержать нас обоих..." Ответ Кроули был бессловесным, растерянным и пронизанным страхом, полным чувства бездонного отчаяния, от которого Азирафелю захотелось разрыдаться. Он даже не был уверен, узнал ли его Кроули. Он неподвижно висел в неуклюжих объятиях ангела, не сопротивляясь, но и не пытаясь помочь. "Знаю, дорогой мой, я понимаю, но ты должен попытаться взять себя в руки, или мы оба разобьемся!" - послал он отчаянную мысль. Святые Небеса, каким же Кроули был тяжелым, отягощенным собственным чувством безнадежности и грузом осуждения Создателя. Жар усиливался, и далеко внизу под ними виднелось слабое красное сияние. Азирафель старался не думать о том, куда они направляются. Он все равно скоро это увидит. Было ясно, что ему не остановить падение Кроули, но он продолжил стараться, бросая всю силу воли до последней йоты на то, чтобы, по крайней мере, замедлить их. Все это время он продолжал без умолку говорить со своим другом, подбадривая, упрашивая и, в конце концов, угрожая ему, хоть и понимал, что последнее было бесполезно. Он не мог сделать Кроули ничего, что было бы хуже того, что уже произошло. Но, к его удивлению, это сработало. Возможно, дело было в полной абсурдности, или, возможно, Кроули на самом деле любил свою Бентли до такой степени, что угрозы разбитой фары или поцарапанной краски оказалось достаточно для того, чтобы привести его в чувство. Как бы то ни было, он, наконец, ожил достаточно, чтобы рыкнуть на Азирафеля и развернуть свои крылья, хоть это и была от силы слабая попытка. Этого все еще было недостаточно. Ничто во всем Мироздании не смогло бы остановить их падение. Но, благодаря объединенным усилиям, когда они наконец ударились о дно, это произошло всего лишь с силой рухнувшего боинга, а не полноценного ядерного взрыва. Кроули принял на себя основную силу столкновения, кости его лопнули, а плоть разорвали острые вулканические камни, кроме которых, казалось, здесь больше не существовало ничего, не считая кипящей лавы. К изумлению Азирафеля, он, казалось, не пострадал вовсе, хоть крушение и страшно сотрясло его. Он закашлялся, оглядываясь вокруг глазами, которые саднило и заливало слезами от серы. Ад был ужасен в точности так, как он себе представлял, и даже больше. Разоренного, пустого пейзажа, освещенного лишь светом от огненных ям и покрытого серным дымом и пеплом уже было бы достаточно. Но страдания Павших вокруг делали все в тысячу раз хуже. Обугленные и изломанные тела покрывали землю, насколько хватало взгляда. И в тех местах, где кому-то удалось приземлиться достаточно невредимым, чтобы встать и перемещаться, уже начали разгораться драки. "Твоя вина, его вина, их вина", - слышал он их крики, и, вздохнув, принялся за работу над ранами Кроули. Его исцеляющая сила никогда не работала особенно хорошо на демоне, и он не был уверен, будет ли она вообще здесь работать, но обнаружил, что может материализовывать бинты и прочее без всяких проблем, а также понизить температуру близлежащего пространства до более-менее терпимой температуры. И - он ощутил, как на него нахлынула небольшая волна тревоги, и проверил еще раз - он до сих пор ощущал Божественное Присутствие, еще более приглушенное, чем до этого, но совершенно определенно реальное. Что предполагало, что все было не так, как казалось, как бы убедительно это ни было. Ад, по определению, означал полное отсутствие божественности. На самом деле, он должен был сгореть в тот же миг, как приземлился. Однако, одно было точно. Кроули был настоящим. Его аура была четкой и легко узнаваемой. Он открыл глаза, взглянув на Азирафеля со слегка остекленелой невозмутимостью человека, находящегося в глубоком шоке. Азирафель улыбнулся ему, со слабым болезненным уколом отметив, что его глаза были мягкого серого цвета, а не змеиными с длинным зрачком, к которым он привык. -... ангел? - озадаченно нахмурился Кроули, голос его был не громче хриплого шепота. - Тебя не должно быть здесь... - Так, просто не шевелись, - произнес Азирафель, как можно более убедительно, учитывая данные обстоятельства. - Я на самом деле не знаю, почему я здесь, дорогой мальчик, но, тем не менее, я здесь. Не волнуйся об этом. Он наблюдал, с еще больше замершим, если только это было возможно, сердцем, как растерянность на невозможно юном лице уступила место тревоге, а затем панике. - Я Его не чувствую, - в смятении вскрикнул новоиспеченный демон. Азирафель начал было что-то говорить, хоть и не представлял, что он мог сказать перед лицом такой катастрофической утраты, но Кроули не дал ему шанса. Он попытался сесть и вскрикнул, когда раздробленные кости изогнулись под его весом. - Я н-не понимаю, - прорыдал он, когда Азирафель поспешил подхватить его. - Почему это произошло? Я не восставал, я даже не знаю, из-за чего б-были все эти сражения... - Шш, шш, - утешающе произнес Азирафель. - Я не знаю, Кроули. Правда, не знаю. Ну-ну, тише... - В отсутствии лучшего ответа для него, он просто держал Кроули, аккуратно в обход его ран, легонько покачивая его и издавая тихие утешающие звуки, пока излияние горя не исчерпает себя. Азирафель и сам ощущал себя потерянным. Как ни странно, не из-за того, что сидел посреди быстро набирающей обороты борьбы за территорию в Аду. За ним явно кто-то приглядывал, и он ощущал уверенность, что, как только он закончит здесь, он вновь найдет путь наружу. Просто он не знал, что делать с этим разбитым, беззащитным существом, так непохожим на необузданную персону, которую он так давно знал. Неужели все это время именно это скрывалось за фасадом агрессивной уверенности Кроули? Это казалось почти невероятным. Однако, вот он был, прижимался к Азирафелю так, будто бы цеплялся за спасательный круг. Бурный всплеск энергии не продлился долго. Когда Кроули притих, судорожные рыдания сократились до редких болезненных всхлипов, Азирафель аккуратно уложил его, утешительно приговаривая, и вернулся к работе. Он осторожно обтер кровь с туловища и конечностей своего друга, подмечая глубокие раны, которые находил под ней. Все по очереди. Начав с относительно простого, он забинтовал несколько глубоких порезов. К его смятению, раны не были чистыми, вулканический пепел был повсюду, попадал везде, да еще и затруднял ему обзор, и, в итоге, все, что он смог сделать - это прикрыть порезы и надеяться, что те очистятся с вытекающей кровью. Затем он принялся накладывать шину на размозженную правую руку Кроули, и, как смог, привязал ее к его боку. А после этого, не в состоянии откладывать это дальше, он переключил внимание на одно из истерзанных крыльев. То, что он увидел, заставило его сочувственно поморщиться. Оно было согнуто под анатомически невозможным углом и неловко зажато под телом Кроули. "Он, должно быть, упал на него", - с содроганием подумал Азирафель, мускулы его собственной спины нервно дернулись. Теперь огромное оперение лежало безжизненное и истерзанное. Большие пучки перьев были выдраны или срезаны об острые камни. Второе крыло было в слегка более хорошем состоянии, но это не было особенно большим достижением. - О, боже. Боюсь, что это в любом случае будет весьма больно, независимо от того, как я это сделаю, - пробормотал он, ощутив легкую тошноту при мысли о том, в каком состоянии должно быть, были хрупкие кости и мускулатура. Он достаточно много знал об ангельской анатомии, чтобы считать, что мог бы исправить даже такой страшный кошмар, по крайней мере, на удовлетворительном уровне. Хоть и делать это, не прибегая к полноценной хирургии (о чем в данных обстоятельствах и речи идти не могло), казалось очень пугающей перспективой. Если бы они были на Земле, он бы, возможно, просто отбросил всю осторожность и чувство собственного достоинства и привел бы ветеринара. - Ну так вперед, тогда, - отстраненно произнес Кроули, как будто бы это мало что значило для него. Это на самом деле было болезненно, и хотя он действовал как можно более осторожно и аккуратно, это не был последний раз, когда ему приходилось причинять Кроули боль, чтобы вновь поставить его на ноги. Азирафель заставил себя сосредоточиться на выполняемой задаче и не слушать, когда его друг стонал или вскрикивал от его прикосновений, и тщетно желал быть в состоянии перенести его в чистую тихую комнату и удобную постель. В один момент он поймал себя на мысли о том, что неужели Падение само по себе не было достаточным наказанием. На самом ли деле было необходимо оставлять всех этих бедняг в таких ужасных условиях? "Непостижимо", - сурово напомнил он себе, и попытался выбросить это из головы. Из таких мыслей и складывалось восстание, и лично увидев теперь, куда это приводило, он как никогда был уверен, что не желает иметь с этим ничего общего. Тихий, но досадно настойчивый голос, подталкивавший его в этом направлении дольше, чем он желал об этом думать, тот, что временами напоминал Кроули, но гораздо чаще и куда подозрительнее - его самого, возразил, что, если когда и была причина восставать, вот это ужасающее зрелище определенно должно было быть ею. Хорошо говорить "непостижимо", сидя в своем уютном книжном и читая про Ад в одной из своих Библий, но это... Азирафель не знал, что и думать. Единственное, в чем он был уверен в данный момент, это то, что ему не нравилось, когда Кроули страдал. Мало какой части Кроули удалось остаться невредимой, хоть искалеченное крыло и пострадало больше всех. Должно пройти очень много времени, прежде чем он вновь сможет взлететь, но, честно говоря, это была меньшая из его проблем. Он потерял столько крови, что человек на его месте был бы уже мертв (не то, чтобы человек пережил бы это приземление) и заметно подрагивал, несмотря на сильную жару. Азирафель молча терзался, пока работал. Представители ангельского племени были куда крепче людей в своем истинном обличии, но даже у них были свои пределы. Хотя, бросив быстрый взгляд вокруг, Азирафель мог сказать, что вряд ли кто-либо из Павших был на самом деле мертв или хотя бы навсегда искалечен. Несколько десятилетий, и даже эти ужасные раны, которые заработал Кроули, могут в итоге залечиться. Было ли это милосердием, угрюмо подумал он, или же просто способом гарантировать то, что они останутся полезными для Плана? Азирафель отстраненно осознавал, что их полностью игнорируют окружавшие их демоны - именно ими они теперь были, полагал он, хоть и мало чем отличались на вид от прежних себя – что было небольшим утешением. Борьба за раздел территории и установление порядка иерархии распространялась, даже среди тех Павших, кто едва мог стоять на ногах. Те, кто слишком сильно пострадал, чтобы бороться, оставались лежать там, куда упали, иногда затаптываемые своими более невредимыми собратьями. Ад уже оказывал на них свое вероломное влияние, подпитывая огонь ярости и раздражения, который и привел их к такому исходу. "И это были друзья Кроули, - тихо подумал он про себя, - затащившие его в свое дурацкое Восстание. Интересно, оставили ли они его страдать и истекать кровью, в то время как они продолжили свою бессмысленную мелкую войну?" Он покачал головой, уверенный в ответе. Спасибо Кому-то, что Кроули рано получил назначение на Землю. Что бы с ним стало, застрянь он в Аду на все это время - просто думать об этом было невыносимо. Теперь он также был уверен, что все это - некая иллюзия, хоть и необычайно сложно организованная. Во-первых, события развивались слишком быстро. Конечно же, даже Павшим потребовалось бы час-два на то, чтобы по-настоящему начались междоусобные склоки. И то, как сражающиеся смотрели мимо него, как будто бы его там не было, напомнило ему кинематограф или одну из этих аниматронных выставок в парках развлечений. Все это разыгрывалось по некоему ускоренному сценарию - все, кроме него и Кроули. У него начало формироваться подозрение, но, если он был прав, ему следовало действовать очень аккуратно. И быть гораздо более осторожным по части того, сколько он будет выпивать в компании Кроули в будущем. Покончив с последними манипуляциями, он сел рядом со своим другом и, легким как перышко касанием обхватил ладонью его разбитое лицо. - Кроули, - тихо произнес он, раскрыв крылья и, словно балдахином, загородив большую часть окружавших их ужасов. - Ты слышишь меня, мой дорогой? Спустя долгое мгновение, Кроули медленно открыл глаза, затуманенные болью и горем. Он выглядел таким ужасно бледным. - 'зирафель, - отозвался он. - Не должен тут быть. Ангелу тут не место. - Да, я знаю, - чуть улыбнувшись, произнес Азирафель. Он ласково погладил темные волосы, сохраняя голос тихим и успокаивающим. - Но и тебе тут не место, душа моя. Больше уже нет. Ты искупил свою вину давным-давно. Разве ты не помнишь? Кроули нахмурился. - Я... Я не... Какого черта ты несешь? Что ж, это прозвучало слегка более похоже на того Кроули, что Азирафель знал. - Подумай внимательно. Ты встретил меня уже задолго после своего Падения, верно? Так как я могу быть сейчас здесь, с тобой, и в Аду, где должен был бы сгореть дотла? Кроули моргнул, и на мгновение серые глаза мигнули желтым. - После своего... - неуверенно произнес он. - Но. Я только что... Я знаю тебя, - произнес он с возмущенной настойчивостью, как будто бы Азирафель это отрицал. - Конечно, знаешь. - Азирафель ощутил колебания ткани реальности вокруг них. "Ага. Так и думал". - Лучше, чем кто-либо другой, посмею заметить. - Что-то здесь не так. - Кроули вгляделся сквозь дым в смутно видимые борющиеся фигуры вокруг них. - Да ведь? Я не... Это ведь не могло происходить дважды? Не могло ведь? Ангел покачал головой, гадая, сколько раз Кроули переживал это ужасное событие в одиночку, веря, что это по-настоящему, и как он вообще мог переносить сон, если именно это ждало его, когда он закрывал глаза. - Никто никогда еще не Падал дважды, дорогой мой. Это совершенно невозможно. - Точно. То, что ты сказал... Проклятье, я с мыслями не могу собраться, - произнес Кроули, хмурясь. - Что мы тут делаем? - Мы были в том уютном маленьком пабе, - ободряюще продолжил ангел, - пили куда больше положенного тот превосходный лагер, который они подают, вспоминаешь? А потом ты уснул, и, полагаю, возможно, и я тоже. Демон долгое мгновение глядел на него. - Погоди. Ты говоришь мне, что я сплю? - Думаю, что так, да. - Азирафель отстранился, присев на пятки, и тихо вздохнул с облегчением, когда убийственный жар и дым начали отступать. Кроули на самом деле недоверчиво рассмеялся в ответ на это. А затем вдруг резко сел, чуть зашипев, когда движение побеспокоило его раны. Но кошмарный пейзаж начал растворяться и забирал вместе с собой ужасные раны (И все приложенные Азирафелем труды по оказанию первой помощи - не то, чтобы ему было их жаль). Глаза его вернулись к своему обычному змеино-золотому цвету. - Сплю, - ошеломленно повторил он. - Будь я проклят. Я и не представлял, что так хорошо это запомнил.(2) Он глубоко вздохнул, раздраженно потирая лоб. Пейзаж ада на мгновение покрылся причудливой рябью, а затем полностью исчез. Теперь они сидели в безликом пространстве, однородно-сером во всех направлениях до бесконечности. - Что ж, неловко так неловко, - пробурчал Кроули в конце концов. - Прости за выражение, но какого дьявола ты делаешь в моем кошмаре, ангел? Ангел виновато пожал плечами. - Я и правда не знаю. Это было не специально, можешь быть уверен. Полагаю, это одна из моих способностей, вот только я никогда раньше не засыпал в тот момент, когда у кого-то кошмар так близко от меня. Кроули опять вздохнул, материализовал солнечные очки и надел их. - Что ж. Никто не пострадал, полагаю. - Он примолк и с неловкостью кашлянул, чуть порозовев. - Эм, полагаю, мне стоит, эм. Ээ... За, ну, знаешь... Ангел понимающе улыбнулся. - Всегда пожалуйста, дорогой мой, - серьезно произнес он. - Да, это вот, - чуть нервно усмехнулся Кроули. Азирафель замялся. Естественным побуждением для него было избегать таких неловких тем, но они ведь не могли притвориться, что он не видел того, что видел. И было маловероятно, что ему когда-нибудь представится более удачная возможность услышать версию Кроули по поводу всего этого. - Так вот, каково это было, - наконец, отважился он. - Я часто пытался представить себе, но... -... надо самому там побывать, как бы. Да. - Кроули скованно пожал плечами. - Я еще легко отделался по сравнению с некоторыми, на самом деле... Ну, ты видел. Ни у кого не было причин обращать на меня внимание. Он сказал это так, словно это было удачей, но Азирафель подумал, что это была одна из печальнейших вещей, которые он когда-либо слышал. - Ты уже должен был видеть все это раньше, думаю. Ну, знаешь, Сверху, - с неловкостью добавил Кроули. - Только первую часть, - печально улыбнулся Азирафель. - И не... Ну, по правде говоря, я не мог заставить себя смотреть долго. - Скорее всего, и к лучшему. Уверен, зрелище было не из приятных, - Кроули разглядывал свои сцепленные ладони. Мгновение ангел задумчиво глядел на него, а затем очень тихо произнес: - Да, не из приятных. Это было ужасно, во всех смыслах этого слова. Я рыдал, на самом деле. Как и множество из нас. Кроули в удивлении поднял взгляд, и Азирафель добавил: - Это был единственный раз на моей памяти, пока я был на Небесах. Хотя, мне говорили, что это происходило пару раз с тех пор. - Надо же, - изумленно произнес Кроули. - И Он не возражал? - Нет, вовсе нет, - Азирафель подтянул колени к груди и обнял их, вспоминая. - Майкл и некоторые другие были в ярости, но он сказал им нет, и что было только подобающе то, что мы оплакивали утрату своих собратьев. Хоть он и продолжил утверждать, что они - ну, вы - сами виноваты в том, что с вами случилось, и что это было справедливое наказание. - Он и сам выглядел довольно безутешным, на самом деле, - добавил он. - Хоть и не удивленным, конечно. - Конечно, нет. - Хмыкнул Кроули, уныло покачав головой. - Все это часть Непостижимого Плана, верно? Было бы неплохо, если б он нам заранее подкинул пару намеков. Но тогда, полагаю, это бы испортило весь замысел, каким бы он ни был. Несколько мгновений он просидел в задумчивом молчании, затем слегка встряхнулся. - Ладно. Слушай, это было забавно - или, ну, на самом деле, нет - и я не хочу показаться негостеприимным хозяином, но ты не будешь слишком против...? Азирафель кивнул. - Да, конечно. Я раздумывал, как, и, думаю, разобрался. - Он встал, отряхнув остатки пепла. Мгновение задумчиво смотрел на Кроули. - Хотя... Позволь вручить тебе небольшой подарок, прежде чем я уйду? - Пожалуй... - Осторожно произнес демон, чуть настороженно наблюдая за ним. Азирафель наклонился и поцеловал его в лоб. Кроули ошеломленно моргнул, когда в его голове что-то чуть-чуть сместилось. - Ты что сделал? - Потребовал он, коснувшись того места, куда его поцеловали, как будто бы это принесло ему боль, хотя это было даже близко не так. - Сделал все слегка проще для нас обоих, должен заметить. - Азирафель вздохнул. - Если примется, ты ничего не вспомнишь об этом, когда проснешься. Кроули нахмурился. - Но ты запомнишь. Вряд ли это справедливо, тебе не кажется? - Это верно. - Азирафель развел руки в стороны. - Хочешь стереть и мою память тогда? Вряд ли я смогу упрекнуть тебя. Кроули раскрыл рот как будто бы сказать да, но затем заколебался. Азирафель не мало бы отдал за то, чтобы узнать, о чем он думал в тот момент. - Нет, - наконец произнес он. - Один из нас должен помнить, просто чтобы быть уверенными, что такого больше не повторится. Но ты уж постарайся, блин, сообщить мне, что планируешь, в следующий раз, ангел. Эм. Не то, чтобы этот следующий раз обязан быть. - Совершенно смутившись, он замахал, прогоняя. - О, просто вали уже отсюда, а? Азирафель наклонил голову. - Как пожелаешь, дорогой мой. - И с этими словами он закрыл глаза и сконцентрировал внимание на своем человеческом теле, строго приказывая ему прекращать разлеживаться и просыпаться. -- Когда он проснулся, вокруг были тихие звуки зала, медленно пустеющего к ночи, застоялый запах пива, и Кроули, сонно бормочущий себе под нос на другом конце стола. - А, да у вас, господа, отменное чувство времени, - сказал бармен, когда официантка забрала их пустые пивные бокалы. - Последний звонок уже отзвучал. - Он широко улыбнулся, чересчур уж радостно, как недовольно подумал Азирафель. - Вам необязательно идти домой, но здесь оставаться нельзя! Если только не хотите снять комнату, конечно же. Азирафель покачал головой и бросил на стол достаточно денег, чтобы покрыть их счет. Затем поглядел на Кроули, который смеривал бармена таким осоловело-грозным взглядом, который мог убедительно изобразить только пьяный демон. - Разве неадекватная счастливость - не один из семи смертных грехов? - Едко поинтересовался он, когда мужчина направился прочь, пряча их банкноты. - Эмм, на самом деле, нет. Но должна им быть, - убежденно сказал ангел. - Попрошу наверху изучить этот вопрос. У них все равно скоро ревизия. - Так и сделай. Эт куда хуже чревоугодия. Или лени, - прорычал Кроули, отталкиваясь от стола и медленно поднимаясь на ноги. - Ух ты, - добавил он, на мгновение опасно покачнувшись. - Чертовски хорошее пиво у них тут, однако. - Полегче тут... - Азирафель поднялся, не слишком лучшим образом, и рефлекторно протянул руку. Кроули отмахнулся от нее. - Не, я в порядке. Не упаду. Видал? - Он сделал несколько вихляющих шагов. - Если только пол будет оставаться на месте... - Он вперился в него взглядом, как будто бросая ему вызов выкинуть какой-нибудь фокус. Ангел улыбнулся - мягкой, смутно-печальной улыбкой, которая зародила бы в Кроули вопросы, если б ему довелось ее уловить, но он этого не сделал. Так что все было в порядке. "Глава семнадцатая, - подумал Азирафель, когда они направились к двери, - Что Снится Демонам?". Что ж, теперь ему это было известно. Данный конкретный демон, по крайней мере, в следующие несколько ночей будет видеть во сне то, что ему больше всего нравится.(3) И если ему когда-нибудь вновь придется переживать свое Падение... Что ж, сны - забавная вещь. В них в неожиданных местах внезапно оказываются люди и делают престраннейшие вещи. То, о чем Кроули не знал, ему не навредит. Но может, лишь может быть, чуть смягчить его приземления. -- (1) Само собой разумеется, лучшей кандидатурой на написание такой книги был бы человек, обладающий непосредственным опытом, так что приходилось ожидать некоторой авторской необъективности. (2) Это была, конечно же, ложь. (3) По странному стечению обстоятельств, сны Кроули в следующие несколько ночей не содержали ничего более дьявольского, чем маленький паб, неограниченное количество отменного пива, а также определенного раздражающего ангела с фетишем на книги.