Потерянный мотылек

После обеда Курапика стоял над раковиной и вымывал грязную посуду. На улице буквально только что прошелся легкий дождик и лучи солнца, как только могли, пробивались через темные тучи. Блондин явно выглядел не в духе, поникшим, ему требовалось отвлечься и немного расслабиться. Леорио заметил состояние паренька и решил взять его с собой. - Курапика, поможешь мне? Я в лес собираюсь. Сейчас лучшее время для сбора растений в оранжерею и на лечебные настои. – мужчина стоял сзади юноши, облокотившись об дверной косяк. - Помочь? Хорошо, я не против. Мне нужно что-то брать с собой? – Курута выключил воду и вытерев руки, подошел к священнослужителю. - Нет, все что требуется, это сумка. Она на моих плечах, поэтому пойдем в путь. Времени не так уж и много осталось… - брюнет посмотрел на часы и быстрым шагом направился к выходу из храма. За ним метнулся и Курапика. Мужчина предупредил служек, которые бездельничали в главном зале, о своем уходе и вышел вон из здания вместе со своим старым другом. На улице стоял легкий аромат сырости. Земля была влажной, с листьев и травы стекали холодные капельки воды, оставшиеся после дождя. На паутинах также были маленькие капли, которые равномерно прибывали на нитях. Птицы вылезали из гнезд и начинали звонко петь, в лесу постепенно поднимался шум. Ветра не было, прибывая на солнце, становилось теплее. Некоторые деревья обвил плющ, цветы росли кучками, а парни шли по небольшой дорожке, выложенной из камней. Блондин шагал за Леорио, его глаза были опущены в пол. Появлялось такое ощущение, будто ему нужно что-то рассказать, выплеснуть чувства и эмоции, но какой-то барьер удерживал паренька. Что-то просто не давало ему и слова вымолвить, несколько важнейших для парня слов было бы и достаточно, чтобы описать всю боль и негодование, накопившуюся за все годы одиночества. - Лес в такое время обновляется. Сырость, влага и легкий холод делает свое дело в создании нужной атмосферы. Я даже рад, что решил сейчас взять тебя с собой. Тебе стоит получше узнать лес и окрестности города, иначе об ориентировке в этом месте можно и забыть. Здесь все хитро устроено, стоит быть внимательным… - Паладинайт что-то бубнил в дороге, не забывая разглядывать рядом находящиеся цветы. Иногда удавалось собрать нужные травы, все шло гладко, только вот Курапика был сам не свой. Лишь кивал, отвечал «да» и тихо следовал за брюнетом. В итоге, священнослужитель резко развернулся и задал вопрос в лоб. - Что с тобой происходит, Курапика? Я тебя не узнаю! Ты всегда был разговорчивым парнем, все и нарадоваться не могли твоему присутствию, а сейчас что? Почему я вижу своего друга именно в таком состоянии? – мужчина сделал пару шагов к собеседнику, а тот не выдержал и начал выплескивать все, о чем думал и все, что чувствовал. - Друга?! Ты уверен, что мы являемся просто друзьями? Ты забыл, что происходило до того, как мы окончили академию? Почему ты ведешь себя так, как будто ничего не было? Я не понимаю, со мной что-то не так? Я какой-то не такой? Что тебя во мне не устраивает? ... – парень крепко сжал кулаки и поднял голову на брюнета. По его щекам потекли слезы. Юноша шмыгал носом и старался придержать печаль. Леорио же стоял в полнейшем недопонимании. Ему становилось некомфортно и в какой-то степени стыдно. Мужчина сделал еще несколько шагов в сторону Курута и дотронулся двумя руками его плеч. - Ох, Курапика, нет конечно. С тобой все хорошо, ты прекрасен. А я совсем ничего не забыл. Я все чудесно помню, но моя вера… - Какая, черт его возьми, вера? Ты повернут на этом! Разве не понимаешь ты, что ничего плохого нет в этом?! Нет ничего плохого в любви, прими наконец-то ты себя! – юноша резко прижался к брюнету, после того как перебил того, и прильнул к губам священнослужителя. Блондин дотронулся обеими руками его щек и смог снова познать губы собеседника. Поцелуй Паладинайт не отрицал. В голове крутились различные мысли, но тело вело себя совершенно иначе. Оно тянулось к блондину, заставляло целовать юношу все сильнее и глубже. Все перемешалось. Из обычного всплеска чувств, поцелуй превратился во что-то более страстное и недосягаемое. Руки брюнета оказались на талии Курапики, в животах парней начался ураган из порхающих бабочек. Оба друга влились в это действо, прижимались друг к другу как только могли, не отпускали и не собирались делать этого. - Стой, нет, постой… - - Паладинайт начал отстраняться, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. - Что не так, Леорио? – с неким беспокойством начал спрашивать парнишка. - Как, что не так? Мы поцеловались, вот что не так. Зачем ты сделал это? – теперь священнослужитель делал шаги в совсем обратную сторону от блондина. - Да, мы поцеловались. Ты не был против, как я понимаю. Леорио, я влюблен в тебя. Ты все, что мне нужно, ты мой мир, пойми наконец-то! Почему, если я приехал сюда, чтобы увидеть тебя, я не могу снова чувствовать твои поцелуи и твои руки на своем теле? Я вижу тебя в последний раз, понимаешь? В последний раз, я хочу быть рядом со своим любимым человеком! – Курута недоумевал, в чем проблема. Парень начинал себя накручивать и винить. Изменился ход истории лишь из-за поцелуя двух влюбленных. - Прошу, иди в храм, Курапика. Молю тебя, это неправильно и грешно… - мужчина отвернулся от собеседника. Теперь блондин смотрел на спину священнослужителя и пытался донести до него свою душу. - Я был сломлен и потерян. Я мертв внутри, меня не существовало более. Я чувствовал лишь боль, меня поглотила боль, я стал ею. Ты тот, кто давал мне кислород и смысл пути дальше. Ты заклеил и вдохнул жизнь в мое разбитое сердце, и протянул руку помощи, раскрыл свои объятия для меня! Ты дал мне сил. А сейчас, я стою перед тобой и говорю о том, что по уши влюблен в тебя, что хочу целовать тебя, что видимся мы в последний раз, а что я получаю? Слова о вере! Почему ты раньше заливал меня сладкими речами о своей крылатой любви? Почему прижимал меня к себе и целовал абсолютно каждую родинку на моем теле под звездным небом? Почему сбегал со мной в тайное убежище, дарил поцелуи при каждой возможности и сжимал мою руку в определённом ритме, чтобы без слов сказать о том, что любишь меня? – слезы так и лились рекой по щекам Курапики. Их уже не остановить, капля за каплей стекали с подбородка парня и падали на и так промокшую дорожку. Ком в горле еле-еле давал произнести хоть что-то. - Мотылек, иди домой, прошу тебя. Я скоро вернусь. – послышалось со стороны Леорио. Курута остановился, голос пропал. Он лишь кивнул и молча, вытирая соленые слезы рукавом, ушел прочь в сторону храма. Паладинайт же какое-то время так и оставался на месте, наедине со своими мыслями, которые поедали его изнутри.