Методы воспитания

      Долорес Амбридж медленно опустила руку, сжимающую палочку, вниз.       — От тебя я такого не ожидала, Драко, — холодно произнесла женщина. Она с отвращением посмотрела на Гермиону, выглядывающую из-за плеча Малфоя, — ты уже не раз разочаровал меня за сегодняшний день. Знай же, что сам напросился. Круцио!       Прежде, чем слизеринец успел осознать услышанное, всё его тело от кончиков пальцев на ногах до затылка пронзила нестерпимая, нечеловеческая боль. Палочка вместе с его правой рукой затряслась; свитер Гермионы парень сжал ещё сильнее, словно это могло помочь хоть как-то облегчить страдания. Он рухнул на колени, невольно рванув вниз и руку девушки. Та вскрикнула.       — Что Вы делаете?! — в ужасе воскликнула Грейнджер. Хоть она осознавала, что попытки можно считать бесполезными, но всё же хотела попробовать достучаться до сознания Жабы, в котором должно было ещё оставаться хоть что-то человеческое. — Это непростительное заклинание, Вы же помните?! Ему больно, Вы что, не видите?!       Гермиона схватила Драко за плечи, пытаясь удержать его и не дать упасть, хотя это был скорее инстинктивный, чем наполненный смыслом жест. Амбридж не отрывала от парня глаз и казалась полностью сосредоточенной на своём занятии, и подтверждалось страданиями, отражающимися на лице бедняги. Сама же Жаба сияла легкой, непринуждённой улыбкой.       На этом моменте Гойл зажмурился и прикрыл лицо руками, Монтегю не выдержал и зарыдал, а Крэбб в полуобморочном состоянии сполз вниз по стенке. Пэнси Паркинсон и Миллисента Булстроуд окончательно прониклись ужасом. Глядя на то, как Амбридж буквально пытает не то, чтобы несносного гриффиндорца, а главу Инспекционной Дружины, они синхронно затряслись и почти одновременно начали всхлипывать. Когда Пэнси сделала краткий шаг в сторону блондина и потянула к нему свои руки, Долорес тут же выпалила:       — Ни с места, иначе я переключусь на того, кто посмеет мне помешать!       Пятикурсницы послушно замерли, Миллисента и вовсе замолкла, сдерживая тереть даже свои всхлипы.       Джинни вместе с Чжоу к этому времени удалось скинуть неподвижное тело Филча с Гарри, и они все втроем с застывшей в жилах кровью наблюдали происходящую картину. Амбридж краем глаза заметила движение в их стороне и тут же, оторвавшись от Драко, вскинула свою палочку вправо, прямо на них. Откуда-то прямо из каменного пола вверх поползли огромные лианы, которые мигом обвились вокруг троицы и намертво их сковали, не позволяя даже головы повернуть.       — Уважаемые зрители, добро пожаловать на наше шоу! — торжественно провозгласила Жаба, глядя на пытающихся хоть как-то пошевельнуться в зелёных оковах учеников, а затем обратив глаза и на противоположную стену, в которую вжимались Гойл, заплаканный Монтегю и до жути побледневший Крэбб. — Сегодня действующих лица три: Грейнджер, Малфой и Уизли.       Прямо перед ней Гермиона, опустившись на пол, пыталась хоть как-то привести в чувства Драко, который свернулся на полу в позе эмбриона и, казалось, совсем не двигался, только издавал тихие болезненные стоны.       — Жалкое зрелище, — с отвращением прокомментировала Амбридж, глядя на ребят, — а ведь эта девчонка запирается в ванной для старост совсем с другим человеком! Как ему понравится то, что к ногам Грейнджер сейчас свалился сам Драко Малфой? Ах да, он же здесь! Давайте его и спросим!       Она крутанулась на каблуках, и в этот самый момент в её шею упёрлась волшебная палочка. Глазами женщина встретилась с Фредом Уизли, который эту самую палочку и держал. Он дышал тяжело и глубоко, словно бык на родео, губы были стянуты в такую тугую нить, что кожа вокруг побелела, а острый взгляд резал, точно остриё ножа, и не выражал абсолютно ничего, помимо чистой ненависти. Сперва во взгляде Долорес, опущенном к оружию, находящемся с ней в опасной близости, промелькнула тревога, но затем женщина быстро взяла себя в руки.       — Когда же ты наконец успокоишься, а? Когда кто-нибудь из нас умрёт?! — яростно воскликнул близнец.       — Не припомню, мистер Уизли, чтобы мы переходили на ты, — спокойным голосом ответила Амбридж.       — А я не помню, чтобы какой-нибудь декрет об образовании давал право профессору применять к ученику заклинание Круциатоса.       — Можно сказать, ты хоть какой-нибудь из них читал, — фыркнула женщина.       — О, ну вот мы и перешли на ты.       На несколько секунд воцарилось мочание. Фред бросил быстрый взгляд на Гермиону: она склонилась над Драко и тихонько поглаживала его по плечу. Эта сцена уколола парню сердце, но он лишь сильнее сдвинул рыжие брови на переносице. Амбридж проследила за его взглядом.       — Печально наблюдать такую картину, правда? — сочувственно произнесла женщина. — Стараешься ради неё, стараешься… а она раз — и в объятия к другому.       — Не слушай её, Фред! — заорал Гарри.       — Она это специально! — вторила Джинни, попутно предпринимающая тщетные попытки выбраться из идиотского плюща. Она даже попыталась прокусить его зубами, но это не дало никаких результатов.       Гермиона, казалось, совсем никого вокруг помимо Драко не замечала: она похоже даже не слышала диалог Амбридж и близнеца Уизли, иначе, как Фреду хотелось бы верить, она воспротивилась бы высказываниям Жабы по поводу Малфоя…       Конечно-конечно, всё так, у неё шок, это нормально, что она пытается ему помочь…       И тут прямиком в противовес мыслям, только что посетившим Фреда, Амбридж тихо спросила:       — Как думаешь, как скоро они запрутся вместе в ванной для старост?       Эти слова вырвали Фреда из прострации, он издал животный рёв, а затем воскликнул:       — Остолбе…       — Империо!       Джинни закричала. Чжоу завизжала. Пэнси прикрыла рот руками. Миллисента вытаращила глаза, а Гарри наоборот на миг зажмурился, не в силах поверить в услышанное.       До этого момента для Гермионы Гренджер в кабинете существовали лишь слизеринец и его нестерпимая боль. Прежде он заступился за неё, он её спас, и она считала своим долгом хоть как-то ему помочь. Конечно, необходимо было также противостоять Амбридж, она ведь могла и вернуться к истязаниям слизеринца. Правда, как только она прервала свои пытки, Гермиона тут же бросилась к Драко, поэтому даже не успела понять, что вообще заставило монстра в розовом кардигане остановиться и что происходило после.       И хоть крик стоял в кабинете уже не первый раз, хоть тут постоянно шла какая-то возня, борьба и перепалки, именно это слово, этот возглас заставил Грейнджер замереть, превратиться в подобие каменного изваяния. Она подняла глаза вверх и увидела, как Амбридж что-то нашёптывает на ухо Фреду, который стоит рядом. В правой руке женщина сжимала палочку, направленную парню в спину.       И тут Гермиона всё поняла.       Амбридж сделала шаг в сторону, и взору Грейнджер полностью предстал рыжеволосый гриффиндорец. Она, по сути, только сейчас смогла толком его разглядеть после того, как оказалась в заточении у Жабы.       Правая щека парня была покрасневшая, волосы ужасно всклокочены, рубашка сидела абы как, галстук небрежнее некуда. Но самое необычное, самое страшное — невидящий, затуманенный взгляд, не выдающий абсолютно никаких эмоций.       Фред шагнул в сторону девушки вслед за палочкой, которой Долорес элегантно взмахнула.       — Н-нет. — только и смогла выдохнуть Гермиона.       — Очнись, Фред! — взмолилась, всхлипывая, Джинни. — Пожалуйста!       — Фред, ты нас слышишь? — закричал Гарри.       Но Фред не слышал.       Гермиона, осознавая, что парень не остановится, попыталась приподнять Драко, чтобы помочь встать на ноги, но Долорес тут же подсказала:       — Не беспокойся за этого жалкого предателя, не он цель паршивца Уизли.       Женщина очаровательно хихикнула.       Гарри и Джинни орали так сильно, как могли, и если бы не заклинание полной шумоизоляции, предусмотрительно наложенное Амбридж, к кабинету наверняка бы уже сбежалась добрая половина Хогвартса, решившая, что здесь происходит настоящая магическая схватка.       Гермиона, убедившись, что близнец действительно и не смотрит на Драко, оставила парня и начала медленно отходить к стене.       — Пожалуйста, Фред, — говорила она, — пожалуйста, это же я, Гермиона, неужели ты меня не узнаёшь?       Гриффиндорец не отвечал. Веки его были прикрыты, точно налиты свинцом, сам он как-то побледнел, но больше всего остального, конечно, удручал совершенно потусторонний взгляд прежде таких тёплых, родных глаз.       — Что она сказала тебе, Фред? Что она приказала сделать со мной?       Комната залилась раскатистым смехом Долорес.       — К чему тебе так скоро узнавать ответ? Сохраним интригу, — сладко пропела она.       Гриффиндорка переодически отрывала глаза от близнеца и оглядывала комнату. В один из таких моментов она сделала резкий выпад в сторону, где активно пытались слиться со стеной Крэбб, Гойл и Монтегю. Под руку ей попалась палочка Гойла, и тот ничуть не стал возражать. Пытаясь хмуриться, Гермиона выставила её перед собой. Но, глядя на Фреда, тут же её опустила. О чём она только думала? Она не сможет его атаковать, даже если Амбридж заставит его пытать девушку: ведь сам Фред не виноват, он не ведает, что творит. Подобные мысли заставили волшебницу опустить только что полученное оружие, однако через секунду она тут же подняла его вновь, только направила уже в Амбридж. Однако женщина, как и во все те разы, когда ученики пытались на неё напасть, оказалась более предусмотрительна. Когда кончик палочки устремился в даму в розовом, каблук одной из её туфель уже упирался Драко в шею, покрытую каплями холодного пота, появившихся после того, как он испытал на собственной шкуре действие непростительного заклинания. Малфой уже начал приходить в себя и, осознав происходящее, переводил полные ужаса и тревоги глаза от Гермионы на надвигающего на неё Фреда и обратно.       — Хоть одно слово, и я проткну ему кожу, — произнесла Долорес таким холодным голосом, что абсолютно всех людей в кабинете одновременно атаковали мурашки.       Гермиона судорожно сглотнула.       Близнец Уизли подошел к ней вплотную. Его глаза смотрели куда-то мимо неё, хотя и были направлены в упор.       — Пожалуйста, Фред, пожалуйста… Это я, твоя Гермиона…       Больше идти было некуда. Фред подходил всё ближе, в конце-концов оказался настолько, что остановился. Гермиона потянула к нему трясущиеся ладони и аккуратно коснулась одной из щёк, той самой, что покраснела, точно от чьего-то удара. Она была такой же ледяной, как и выкрашенные розовым кирпичи, из которых была составлена стена, в которую девушка уперлась спиной. На мгновение ей показалось, что Фред замер. Руки своей от его кожи она не отнимала. Гермиона ахнула: по щеке Фреда покатилась одинокая, печальная слеза, но взгляд… он оставался неизменным. И в тот самый момент, когда в сердце Грейнджер уже зародилась надежда, Уизли потянул свои руки к девичьей шее. Ладонь Гермионы дрогнула, она опустила её и впервые по-настоящему испугалась.       По щеке Фреда покатилась ещё одна слеза.       Его ледяные пальцы коснулись её ключицы. Так вот, что приказала ему Амбридж. Она велела ему задушить несносную девчонку.       — Не-е-ет, Фред! — заревела Джинни. Её голос окончательно сорвался от крика, а лицо опухло от слёз.       — Фред! Очнись, Фред! — орал Гарри.       Чжоу, Пэнси и Миллисента обнялись и дружно всхлипывали.       — Пожалуйста, не надо, — неожиданно для всех слабо протянул Монтегю то ли Фреду, то ли Амбридж.       Конечно, членам Инспекционной Дружины тоже хотелось прекратить всю происходящую вакханалию. Сперва им казалось, что так и должно быть, что то, что делает Амбридж, вполне естественно, надо ведь наказывать тех, кто нарушает правила; потом они начали понимать, что что-то не так… А потом от увиденного кровь застыла в их жилах, и они уже не были способны хоть что-то предпринять от страха. К тому же, Амбридж ясно дала понять — тот, кто попробует помочь, станет следующей её жертвой. Разница между ними и Гарри, Джинни, иногда Чжоу и всеми теми, кто делал сейчас без сознания, была одна: никого, кроме дружинников, угрозы Амбридж остановить были не способны.       — Ну что вы все такие нежные? — искренне удивилась Жаба, изогнув брови, а потом злобным, жестким голосом добавила, — она это заслужила. Я много раз её предупреждала.       Гермиона, чью шею уже обвили пальцы Фреда, в последний раз взглянула в его почти слепые глаза, из которых катились слёзы, и в его безэмоциональные лицо, точнее, вероятно, всего лишь маску, которую нацепила на него Амбридж и за которой, вероятно, скрывался полностью отчаявшийся парень, не способный пойти против воли заклинания и ненавидящий самого себя за это.       А потом она прошептала:       — Прости меня, дорогой, — и резко оттолкнула его обеими руками, а затем правая взвилась вверх, и её обладательница оглушила близнеца заклинанием.       Парень попятился в сторону без единой эмоции: действие заклятия Амбридж как будто притупило вообще все его чувства. Воспользовавшись моментом, Гермиона взмахнула палочкой вновь:       — Эверте Статум!       Раз уж нападать, то в этом случае явно по полной.       Вот уже полгода члены отряда Дамблдора тренировали свои боевые заклинания. Однако винить их в том, что в кабинете Амбридж не вышло в полной мере применить свой опыт на практике, не стоило: всё-таки, в таких стрессовых условиях и под реальной угрозой на пятом курсе им «посчастливилось» побывать впервые. К тому же, у всех поотбирали палочки, а те немногие, кому удалось раздобыть себе оружие, конечно, должны были набраться смелости перед тем, как действительно ударить в человека. И разумеется, сноровки в этом деле у Амбридж было побольше, поэтому она так часто опережала действия ещё неопытных бойцов.       И учитывая всё это, неудивительно, что первой нанести реальный вред этой самой Амбридж сумела именно Гермиона Грейнджер, та самая заучка, которую Жаба ненавидела больше всех. Заклинание, которое применила девушка, ударило точно в цель, подкинуло женщину вверх, она перевернулась в воздухе и с грохотом упала на свой стол. Послышался звон бьющейся посуды: весом своего тела Долорес раздавила всё, что стояло на столе до его встречи с задом профессором.       — Это была моя любимая чайная пара! — возмущённо воскликнула она.       Амбридж была полностью выбита из колеи, поэтому действие заклинания на Фреде пошло на спад. Он, уже готовый атаковать Гермиону по повелению своей хозяйки, вдруг замер и схватился за голову.       Гермиона быстро обвела глазами комнату: посмотрела сперва на Фреда, затем на скованных плющом ребят, потом на тех, кто лежал без движений на полу, и наконец на Драко Малфоя, который усиленно пытался подняться на ноги, но ему, видимо, мешала боль по всему телу. Вся эта картина ударила по гриффиндорке, ещё раз ткнула лицом в весь тот ужас и всё то безумие, которое вылила на них преподаватель Защиты от Тёмных Искусств этой ночью, или днём, или вечером — из-за Жабы Грейнджер ведь не ведала, что за часть дня наступиа: в комнате с розовыми обоями не было окон…       Гермиона нахмурилась, взгляд её опустился в пол. Она покрепче сжала волшебную палочку в своей руке.       — Сейчас ты у меня получишь, мерзкая девчонка! — противным голосом заявила Амбридж, смахивая с одежды розовые осколки своей любимой кружки и спрыгивая со стола вниз.       — Как бы не так, — тихо произнесла гриффиндорка.       — Что ты там сказала? — скривилась Долорес.       — Как бы не так! — закричала волшебница, резко вскинула голову вверх, а оружие вперёд. — Редукто!       Позади Жабы на стене взорвалась крайняя тарелка с рыжим шипящим котом. За ней вторая. Потом третья, четвёртая, и так до конца. Весь кабинет молча наблюдал за этим массовым крушением, закрывал уши, дабы не слышать невыносимый вой магических котов, чуявших приближение собственного конца, пока осколки последней тарелки не повалились на пол, после чего на несколько секунд воцарилась полная тишина.       Амбридж явно не ожидала такого развития событий. Она, оглядывая горы осколков на полу, с каждым новым вдохом хотела что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов. Уничтожение её ненастоящих питомцев подбило женщину, Гермионе даже показалось, что она всхлипнула. Однако весь сентиментализм прошёл, и Жаба резко повернулась на Грейнджер с хищным оскалом.       — Ах ты…       В Гермиону полетело заклинание, но она на удивление профессора ловко его отразила. Не растерявшись, женщина атаковала вновь, но и теперь несносная девчонка сумела выдержать натиск. К этому моменту Долорес уже успела подняться со стола и двинуться на девушку, но когда та отразила и третью атаку, женщина несколько растерялась.       В это время Гермиона встретилась взглядами с Фредом, глаза парня были полны тревоги, но Грейнджер так на него посмотрела, что он понял: в помощи она явно не нуждается. Девушка кратко кивнула на Драко, почти сумевшего подняться, мол, лучше пока помоги ему. Фред нехотя сделал пару шагов в сторону и оказался рядом со слизеринцем, взял его под руку и помог окончательно выпрямиться, однако оставался начеку и был готов в любой момент броситься на помощь девушке.       Глядя на это, Амбридж приготовилась выдать очередную фразочку, которая должна была бы надавить на психику и разозлить кого-нибудь из этих отвратительных детей, но тут ей вдруг пришлось отражать заклинание, запущенное Гермионой, и она промолчала.       Каким-то незаметным образом наступательная позиция перешла от Долорес к Гермионе. Грозный взгляд девушки резал пространство точно нож сливочное масло. Сдвинутые на переносице брови, растрепанные и разбросанные по плечам волосы, уверенное выражение лица — всё это делало её похожей на прекрасную воительницу, целью которой было одно — победа.       Мимо плеча Жабы просвистело ещё одно заклинание. Оно ударило в стену позади женщины, раздался грохот.       — Это тебе за Джинни, — процедила сквозь зубы Гермиона.       После этих слов она вновь взмахнула рукой, на этот раз заклинание ударило в стул рядом с женщиной. Его разнесло в щепки, и Жаба вздрогнула, испуганно озираясь по сторонам.       — Это тебе за Гарри!       На этот раз пострадал второй стул, по ту сторону стола, ближе к стене, стул самой Амбридж, а не её посетителей. Он повторил участь своего собрата.       — Это тебе за Драко!       Малфой всё ещё не до конца осознавал происходящее, но услышал, как его имя вырвалось из уст девушки, и хоть контекста он не знал, ощутил, как по телу прокатилась волна тепла. Это словно помогло ему побыстрее оправиться. Он даже не замечал, что находится в крепкой хватке Фреда и что именно близнец не дает ему упасть, он лишь неотрывно наблюдал за девушкой; больше ничего в этом мире не существовало.       Амбридж поняла: Грейнджер специально бьет мимо, дабы запугать её, показать собственную силу. Женщина приподняла руку, её губы пробормотали что-то несвязное, но вымолвить какое-нибудь настоящее заклинание она не смогла: пришлось укрываться от новой атаки. Она попятилась назад и уперлась ладонями в стол. Вся её былая уверенность куда-то запропастилась, и она сама не понимала, каким образом это произошло. Мысленно она уже похоронила девчонку Грейнджер, а та вдруг взяла и восстала… Видимо, это было слишком неожиданным поворотом событий для Жабы.       — Это тебе за меня и вообще за всех в этой комнате!       Амбридж зажмурилась и прикрыла лицо руками, вжимаясь в стол так, что спина заболела, а когда открыла, кончики её пальцев заледенели: Гермиона Грейнджер, испепеляя женщину взглядом, нависала над ней, и лицо её не выражало ничего, помимо чистой ненависти. Точно такое же выражение было у близнеца Уизли, когда он приставил к горлу женщины волшебную палочку совсем недавно.       — А это тебе за Фреда!       Гермиона воинственным жестом занесла свою руку над женщиной, испуганно втянувшей шею так, что голова словно стала расти прямиком туловища, но нанести удар не успела.       Послышался шум, все, кто мог, резко обернулись в одну сторону. Гермиона, не опуская палочки и не переставая хмуриться, тоже повернула голову.       Дверь кабинета Долорес Амбридж затряслась и, с диким грохотом слетев с петель, повалилась наземь. В дверном проёме показались фигуры людей.       — Что здесь происходит?! — провозгласил Альбус Дамблдор, чья фигура была центральной. Он стоял, вскинув руки вверх, и судорожно оглядывал всех присутствующих.       Позади него были ещё какие-то люди, много людей, но единственное лицо, которое сумела различить Гермиона, было бледное, перепуганное лицо Полумны Лавгуд.