Ты меня удивляешь,Финн Вулфард

      — Привет, Лина!

Девушка стояла, онемев от шока, волнение волнами проходило по её телу, заставляя дрожать, словно листик на холодном осеннем ветру. Было такое ощущение, что весь кислород одним ударом выбило из лёгких.

Бесцеремонно, не спрашивая разрешения, он обошёл девушку сбоку и оказался в квартире.

      — Да уж, у твоей матери как был ужасный вкус, так и остался, не квартира, а помойка.

      «Ты главное следствие её дурного вкуса, пап».

Лина уставилась на него стеклянными глазами, не в силах вымолвить ни слова. Они не виделись уже года 4. Что он тут делает? Неужели приехал на её день рождение? Эта мысль эхом отдалась в голове, заставляя внутренние органы адово скрутиться. Рыжеволосая очень хотела верить, что именно её праздник был причиной его приезда, но где-то вглубоко внутри она точно знала, что это не так. Её рождение это не причина для его визита, ведь её всегда было недостаточно. Она была недостаточно умна, прилежна, послушна и ещё много чего такого, что неприменно разбивало ей сердце.

      -Ч то ты тут делаешь? — выдавила из себя девушка, с опаской поглядывая на отца.

      — У меня были дела по работе, вот и приехал. Джастин — наш общий с твоей матерью друг, расстрепал мне, где вы живёте и я решил зайти и заодно забрать нужные мне документы на наш старый дом, которые эта сумасшедшая забрала с собой, — его голос источал злобу и презрение, больно ударяя прямо в сердце.

«Интересно, могут ли на сердце появиться синяки? Если да, то моё уже всё синее».

      — Короче, у меня самолёт через час, где твоя мать? — его слова словно острые ножи вырезали дыру где-то внутри Лины, но девушка уже даже не чувствовала боли. Его безразличие — одна из самых стабильных вещей в её жизни. Точнее та самая вещь, которая её уничтожила. Конечно, она не могла винить его во всех своих проблемах. Скорее она винила его за то, что его не было рядом, когда он был ей очень нужен. Знаете, как говорят: «Человеку можно простить всё, кроме отсутствия». Вот и оно. «Ему нужна какая то пресловутая бумажка, но никак не собственная дочь».

      — Ты хоть помнишь какой сегодня день? — девушка испугалась собственного голоса, он был таким чужим и отстранённым, что пробирал до костей. Но отца он не смутил. Откуда ему вообще знать как звучит её голос в нормальной обстановке?

      — Что ты несёшь? Мне просто нужна эта бумажка, и я не хочу играть в эти игры, Лина. Не будь такой же чокнутой, как мать, — эти слова чёрными дырами проступали в её душе.

«Сумасшедшая, чокнутая, больная». Он часто разбрасывался подобными словами в адрес матери, а теперь уже и в адрес собственный дочери. И Лина впитывала их словно губка, мысленно вырезая на себе очередное клеймо.

«Ты даже не понимаешь насколько ты прав, папочка» — мысль резью отдала в районе рёбер. Он ничего о ней не знает, совершенно. И его это, к сожалению, полностью устраивает.

Она чуть не умерла, ей приходится сражаться со своими демонами каждый день, строя жизнь заново, кирпичик за кирпичиком, хотя это больше похоже на карточный домик, способный развалиться от любого дуновения. И видимо вот оно… то самое дуновение. Ей тошно от того, что отец так сильно влияет на её состояние, но это так. Словно он имеет над ней необьяснимую власть, которая уничтожает девушку изнутри.

Некоторое время Лина не могла понять, почему картинки вокруг меняются. Как будто кто-то включил слайд-шоу, только в реальной жизни. Звуки исчезли. Она словно парила над собственным телом, наблюдая со стороны. Она бежала. Так быстро, что раскалённый воздух беспощадно выжигал лёгкие. Лина не плакала вплоть до того момента, как её задница опустилась на лавочку в центральном парке. И тут слёзы начали жечь кожу, казалось, прожигая до мяса, во рту пересохло, она впилась ногтями в мягкую плоть собственных ладоней, оставляя кровавые следы. Но боли она не чувствовала. Лишь пустоту, гнусно сдавливающую внутренности.

«Там уже, наверное, всё превратилось в кашу. Та и плевать, сдохну быстрее».

Зачем он приехал? Зачем вновь вонзил нож ей в сердце? Лине было больно от осознания, что один из самых родных тебе людей, тот, кто должен любить тебя и оберегать, попросту забивает на тебя хуй. Она снова чувствует себя маленькой, никому не нужной девочкой. Мысли путаются. Ей просто нужно отвлечься. Просто забыть обо всём. Она словно потеряла связь с реальностью. Опять. Она потеряла контроль. Теперь лишь её эмоции руководят балом и ничего хорошего из этого никогда не выходило.

      — Лина? Ты в порядке? — голос звучит так близко, но всё такое мутное и отдалённое, словно она находится под водой. И она тонет.

Резко повернув голову на источник звука, девушка приложила максимум усилий, чтобы привести расфокусированный взгляд в норму.

      — Эми? — еле выдавила она из себя, и слёзы с новой силой полились из глаз.

Миниатюрная брюнетка быстро заключила подругу в объятия:

      — Боже… что случилось? Что ты тут делаешь? В парке, в пижамных штанах? Давай я отвезу тебя домой? — тихо спросила Эми.

«Но он ведь всё ещё там».

      — Н-н-не надо дом-м-мой. Он всё ещё т-т-там. И Финн. Боже. Финн, он прид-дёт, и он не должен в-в-видеть меня т-т-такой снова… — истерика усиливалась с каждым сказанным словом, казалось девушка вовсе не отдаёт отчёт собственным словам и действиям.

Папа, Финн, её день рождение, парк, Эми — все смешалось в одну сплошную кучу. И Лина не могла сообразить, что ей делать дальше. Ей нужен был Финн. Она чувствовала это всем нутром, но сейчас это пугало её до оцепенения. На данный момент ей было легче всего отрицать тот факт, что ей вообще кто-то может быть нужен. Она не хотела ни в ком нуждаться. Больше нет. Лина не признавала этого, но когда всё становилось пиздец как хуёво, она отталкивала от себя всех дорогих людей, и словно намеренно делала ситуацию ещё хуже. Словно…пыталась себя добить, довести до победного конца, так сказать. Невротичная составляющая её личности не позволяла суицидальным мыслям покинуть своего пристанища. Они всё ещё бродили где-то там, в закаулках сознания, ожидая удобного времени, чтобы нанести удар. Её аутоагрессия достигла апогея. Вся та ненависть и злоба, накопившаяся внутри, плеснули с новой силой прямо ей в лицо. Сама того не подозревая, она наносила себе вред. Вот только не так явно как раньше. Не с помощью лезвия, закрываясь в ванной под покровом ночи, тихо плача в полотенце, чтобы никто не слышал. Она вредит себе иначе. Отталкивает, сбегает, отдаляется. Закрывается от всего хорошего, что пытается проникнуть в её жизнь. Особенно в такие моменты, когда ей кажется, что небеса падают ей на голову. Тогда она бежит ещё быстрее и дальше от света, в самую гущу боли и одиночества. Ведь где-то внутри тлеет убеждение, что она это заслужила.

      «Ведь все уходят и разбивают тебе сердце». Но Лина… ты разбиваешь его себе успешнее всех…

      — Финн? Вулфард? — в голосе Эми засквозили металлические нотки, но Лина не предала этому особого значения, она была просто не в состоянии это заметить, — знаешь что? Я отведу тебя к себе, мы приведём тебя в порядок, а ближе к вечеру пойдём на вечеринку к Стэйси и ты отвлечешься от всего, что могло тебя так расстроить! — голос брюнетки был до ужаса убеждающим, не терпящим отказа.

Лина кратко кивнула, совершенно не понимая смысла сказанных подругой слов. Девушку словно отключило. Она готова была делать всё, что ей скажут, лишь бы вновь не окунаться в реальность. Побыть просто оболочкой без израненной души. Птичка попалась в клетку. Взяв Лину за руку, Эми потащила её к себе домой.

Финн

Около 9:30 Финн подошёл к её двери с подарочным пакетом в руках и тихонько постучал. Парень был в предвкушении её реакции и их сегодняшнего времяпрепровождения. Он всю ночь не мог заснуть, представляя, как засияют её прекрасные изумрудные глаза, когда она откроет дверь и, черт возьми, он не мог перестать улыбаться ни на секунду. Но, к сожалению, улыбка моментально спала с его лица, ведь дверь открыла не его красотка, а какой то мужик.

      — Вы кто? Где Лина? — недоумевающе произнёс кудрявый и волнение острыми когтями впилось ему прямо в сердце.

      — Я кто? Это ты кто? И я не знаю где эта припадошная, увидела меня и дала дёру вся в слезах. Показушница. Ей надоест весь этот цирк и она вернётся. Не в первый раз.

      — Кто вы блядь такой? — Финн с силой вцепился в модный и, видимо, дорогой жакет мужчины. Тот опешил от неожиданности и тихо промямлил:

      — Я, я, я её отец…

Лина еще не успела рассказать Финну про ситуацию с родителем, но почему то парень понял, что пахнет жареным, точнее уже давно сгоревшим. Он ослабил свою хватку, резко отталкивая мужчину от себя. Положив подарок на тумбу у двери, парень быстрым шагом скрылся из виду.

«Где ты, Лина?» — красной строчкой бежали слова в его сознании.

Он звонил ей, писал, бегал по округе. Он не знал, что Лина благополучно оставила свой телефон дома. Спустя многие часы поисков, не понимая, что же ему делать дальше, Финн решил позвонить единственному человеку, который может найти кого угодно и где угодно. Человеку, которого впутывать в эту ситуацию ему хотелось меньше всего на свете. Кудрявый нажал на кнопку вызова контакта под именем «Дэвид».

Лина

Время неумолимо летело вперёд. Пару раз сознание Лины немного прояснялось и она намеревалась позвонить Финну, но Эми настойчиво продолжала твердить, что она не знает его номера, да и лучше не звонить ему в подобном состоянии. И девушка, словно марионетка в руках умелого кукловода, просто кратко кивала головой. Где-то в глубине израненного сознания проступала мысль, что ну не может Эми не знать его номера, и что нужно позвонить и молча выдержать его реакцию на случившееся. Ведь он ей нужен. Но страх победил. Она правда боялась с ним говорить, боялась вновь разочаровать. Лина почему-то не допускала мысли, что он о ней волнуется, она могла лишь думать, что он пиздецки зол. И что он бросит её. На самом деле, рыжеволосая и правда думала, что не заслуживает любви. А значит не заслуживает Финна. И она решила, что сейчас легче всего будет просто убежать от всех чувств.

      — Такс, посмотрим, что же тебе надеть на вечеринку… — брюнетка закусила губу, разглядывая полки со своей одеждой.

      — Может нам лучше не идти на вечеринку, Эми, — тихий голос Лины заставлял мурашки идти по коже. Словно общаешься с мертвецом.

«Если во мне и было солнце, то сегодня оно погасло окончательно, но я не могу убежать от всех проблем… или могу?».

На самом деле Лина сама себя не понимала и слепо следовала указаниям подруги, словно она та самая нить, что удерживает её от безумных и бесповоротных поступков. Если честно, то она просто боялась оставаться одна. Боялась себя. Того, что может натворить. Однажды, оставшись одна в подобном состоянии, она чуть не умерла. И сейчас Лина не верила в свою благоразумность. Совершенно. И, возможно, это к лучшему.

      — Что? Неееет! Надо отвлечься, да и Финн скорее всего там будет, вот и поговорите, — она резко замолчала, пробежав по рыжеволосой странным взглядом, словно осматривала с головы до ног, оценивая, — а вы что, типо… встречаетесь?

      — Да, — Лина просто машинально отвечала на вопросы, надеясь, что скоро они вновь окунуться в тишину. Каждое слово давалась с неимоверным трудом. Они застревали в горле, словно камни, наровясь разорвать его в клочья.

«Почему слова такие тяжёлые? Разве так должно быть?»

      — Хмм, я ведь тебя предупреждала, что с ним лучше не связываться, но ладно… это твоё дело, — девушка как то по-детски надула губки, смотря Лине прямо в стеклянные глаза

«Почему от её тона веет могильной вьюгой?» — мысль зародилась где-то в уголке сознания, но слишком быстро растворилась во мраке.

      — В том, что сегодня случилось нет его вины. Финн самый замечательный человек на планете, — её губы неосознанно дернулись в улыбке. После этих слов Лины, брюнетка выудила из кучи собственной одежды маленькое чёрное платье, неприлично короткое, с глубоким декольте.

      — Вот! Идеально! — она протянула его зеленоглазой, хищно сверкнув глазами.

Лина недоверчиво покрутила ткань в руках.

      — А это не слишком? — произнесла она, оглядывая маленький клочек ткани, смутно смахивающий на то, в чём можно показаться на людях.

      — Нет, в самый раз для того, чтобы отвлечься от грустных мыслей. От этого платья так и веет весельем.

«Весельем или неприятностями?»

Чуйка кричала девушке этого не делать, но умоляющий взгляд Эми и ее успокаивающие слова подействовали, словно яд, отравив и без того хрупкое, потрескавшееся сознание.

Вечеринка проходила в огромном двухэтажном доме, выкрашенном в светлые, даже немного скучные, тона. Как только две девушки протиснулись в дверь, громкие звуки музыки и пьяные возгласы больно ударили Лину по голове, она тот же час попятилась назад, но цепкая хватка подруги всё же затащила её внутрь.

— Не бойся, это ведь всего лишь вечеринка.

Финн

Парень ещё никогда не чувствовал такого страха и волнения. Эмоции хлестали его по лицу, органы скручивались и казалось вот-вот взорвутся прямо внутри. Он втягивал прохладный вечерний воздух, пытаясь прийти в себя. Кудрявый целый день провёл в попытках найти девушку, но тщётно. Она словно под землю провалилась. Но Вулфард был готов искать даже там. Спустится в само подземное царство к Аиду, как Орфей спустился за Эвредикой. Вот только он не готов ее потерять.

      — Финн, — произнёс высокий, крупный, темноволосый мужчина в такой же кожаной куртке, что и он, подходя к встревоженному парню.

      — Дэвид, — он молниеносно кинулся ему на встречу, — мне… мне очень нужна твоя помощь, чел. Я потерял свою девушку, то есть она сбежала, но не из-за меня, я думаю, что дело в её отце, и да, я знаю, что отношения в банде не приветствуют, но я блядь люблю её, — и тут он осёкся.

Он так быстро тараторил, что из его уст вылетело то, что заставило встрепенуться и самого парня, и главаря.

Дэвид ещё никогда не видел Финна таким… даже когда он только пришёл к ним весь в синяках и ссадинах, пугаясь каждого звука. Да, тогда он был напуган, но сейчас, Боже, он был в ужасе. Мужчина не знал о какой девушке идёт речь, но понимал, что она очень важна члену его банды. Не смотря на всю грозную ауру и репутацию, которую годами строил Дэвид, он не был плохими человеком и относился к своим соратникам как к собственным детям. Помогал, когда был нужен. Наказывал, когда они заслужили. Справедливость — его главная ценность в жизни.

      — Могу поспорить, что она на вечеринке, — вдруг произнёс мужчина, ловя на себе обескураженный вгляд парня, — видел парочку бухих подростков, и они просветили меня, что сегодня туса у какой то… как её там… Стэйси вроде, знаешь такую?

Финн лишь кивнул, всё еще пораженный собственным признанием.

«Я люблю её. Правда люблю. А она этого даже не знает… где же ты, красотка?»

      — Думаю, что если она бежит от какой-то проблемы, то ноги принесут её туда, где она точно сможет отвлечься от реальности. Она же подросток в конце концов, — как само собой разумеющееся произнёс главарь.

      — Тогда мне нужно на эту чёртову вечеринку! Спасибо Дэвид, — сказав это, Финн быстро зашагал по направлению к дому главной школьной стервы. Парень и не думал, что глава банды пойдёт с ним в кишащий пьяными идиотами дом, чтобы найти его девушку, которой по идеи вообще не должно быть. Он так думал, пока не услышал рядом с собой тяжёлые шаги. Они направились на вечеринку. А значит начали погружение в царство мертвых.

Лина. Вечеринка.

Это был уже, наверное, третий бокал в руках рыжеволосой. Эми всё приносила их и приносила, а Лина послушно принимала, выпивая до дна. Она не особо ощущала вкус, словно все чувства оставила дома с отцом. Девушка и не заметила, как опьянела до чёртиков.

      — Пойдём! — Эми резко дернула её за руку, затягивая на танцпол.

Лина двигалась как в замедленной съёмке, звуки то отдалялись, то приближались. Всё плыло. И тут перед её взором кто-то появился. Этот человек что-то кричал, но она не могла разобрать ни слова, и тут бац. Поток чего то вязкого и мерзотного омывает кожу на лице.

      — Стэйси! — кричит голос рядом, похожий на голос Эми.

Все смеются. А Лина стоит, словно завораженная с коктейлем на лице и в волосах.

      — Я её предупреждала, — ехидно проговорила блондинка, оглядывая свое творение.

      — Ну ты и стерва! — проговорила она и обернулась к Лине (почему такое ощущение, что Эми улыбается), — тебе нужно привести себя в порядок. Иди на второй этаж, вторая дверь слева — туалет. Я подожду тебя тут.

Лина слепо последовала инструкциям, не особо понимая, почему подруга не пошла с ней, но Лина так устала, что просто решила это проигнорировать. Через пару мучительных минут поднятия своего пьяного тела по лестнице, девушка оказалась в ослепительно-чистой ванной комнате. Не прошло и секунды, как дверь за ней открылась и в белоснежное пространство протиснулись ещё одна туша…

Девушка принялась приводить себя в чувства с помощью холодной воды. Все плескала и плескала её себе в лицо, надеясь, смыть вместе с коктейлем и всю боль. Она так яростно погрузилась в омут своих мыслей, что очнулась лишь когда чье-то тяжёлое тело навалилось сзади, нещадно придавливая её к тумбе с раковиной. Оно давило с такой силой, что вырваться было нереально. На мгновение Лине показалось, что кишки вот-вот вылезут через рот или, не дай Бог, через задницу. Было больно, душно и как-то необьяснимо грязно. Она кое-как подняла взгляд в зеркало и тупо уставилась на фигуру позади. Девушка не успела даже закричать, ведь через секунду грузная ладонь лягла ей на спину дерзко надавливая, тем самым ставя Лину в позу раком. Казалось, слова застряли где-то в горле, грозя разорвать его изнутри.

«Вот же ёбаный пиздец» — последнее, что она подумала, перед тем, как услышала мерзкий, скрипучий голос около своего уха:

      — Расслабься.