Глава 10
10 апреля 2021 г., 00:00
— Её здесь нет… — Обречённо сказал Бакуго, смотря куда-то в землю и зарываясь двумя руками в свои растрёпанные волосы. Они вчетвером сейчас посетили последний детский дом, и, конечно же, Ритоку тут не оказалось. Парень уже несколько минут сидел на лавочке перед этим детским домом, не в силах встать или хоть что-то сказать. Его последней надеждой был этот детский дом, но Каччан и тут на нашел Нанами. Что он теперь будет без неё делать — он не знает. — Это был последний… Где она, чёрт возьми?!
— Каччан, успокойся, — Сказала рядом стоящая Джиро, хотя сама она нервничала не меньше парня. Девушка не ожидала, что её подруги не окажется ни в одном из детских домов, что они посетили.
— Нам всем тут нужно успокоиться, — Сказал Тодороки, глядя куда-то вдаль. — Поехали в отель. Скоро начнёт темнеть. Мы разъезжали по городу целый день, и все устали. Лучше нам просто поехать в отель, отдохнуть, а завтра ещё раз посетить все детские дома всем вместе. Может, кому-то просто не захотели говорить правду, а так все вместе мы справимся.
— Точно, Каччан, поехали, — Парень почувствовал, как Мидория потрепал его по плечу, стараясь хоть как-то поддержать, но это не помогло. Бакуго было плевать на всё, что они говорили, он даже не оттолкнул руку Деку, что до сих пор лежала на его плече. Он просто встал и без лишних слов пошёл в сторону ближайшей автобусной остановки, мысленно отмечая, что завтра уже тридцать первое число.
***
— И так… Сотрясение головного мозга, перелом руки, трещина в ребре и две рваные раны на ногах. И это только из серьёзных ранений, — Сказал врач, сидя перед Ритоку и заматывая бинтом ей руку. — Так же многочисленные синяки, ссадины, царапины и разбитая губа… Нанами, не хочешь объяснить, как ты так поранилась? Нет, скорее даже не так… Нанами, это очень серьёзные раны, ты не хочешь подать на них заявление в полицию за избиение? — Не хочу, — Коротко и грубо бросила девушка своему собеседнику. — Хочу домой. И подальше от вас. — Да ну брось, — Ответил мужчина, заканчивая перевязывать её руку. — Теперь мы будем жить вместе, Нанами, а значит твой дом там же, где и мой. Со временем ты с этим смиришься, я уверен. Ну всё, теперь поехали домой. Несмотря на то, что этот мужчина был противен Ритоку на протяжении многих лет, она встала и пошла за ним на выход из больницы, а затем и к его машине. Ноги при этом болели меньше, но боль не исчезла полностью. За это девушка готова была сказать «спасибо» своему новому опекуну. Его причуда позволяла уменьшать физическую боль человека, но раны при этом не заживали. Как никак, это была причуда исцеления, из-за чего этот человек и работал в больнице. Скорее, даже не работал — эта больница принадлежит ему. И в этой больнице раньше работала мама Нанами, до тех пор пока не умерла. Будучи в любом возрасте, Нанами всегда любила посещать маму за работой и приносить ей обед, когда та его забывала. В один из таких дней Ритоку и познакомилась с начальником мамы, который теперь являлся её опекуном. — Почему ты так сильно меня не любишь? — Прямо поинтересовался мужчина, глядя на Нанами, которая сидела на заднем сидении, через зеркало заднего вида. — Не то, чтобы не люблю… — Начала говорить девушка, но тут же умолкла, прилипая к окну, потому что ей показалось, что она увидела знакомую светлую и растрёпанную шевелюру, но машина мчалась так быстро, что Ритоку не успела ничего разглядеть и села обратно на место, тяжело выдыхая, от чего снова заболела грудь. — Просто я на протяжении нескольких лет видела, как мама приходила домой слишком поздно, а на вопрос «где она была», она отвечала, что её задержало начальство. Вы слишком часто надолго задерживали маму на работе, часто сокращали зарплату и не выдавали премию. Я до сих пор помню, как моя младшая сестра отмечала свой день рождения в слезах, потому что мама так и не вернулась с работы. Тогда она пришла только к двенадцати часам ночи, когда сестра уже спала… Во всех таких ситуациях я винила вас, но это не значит, что я вас ненавижу… Просто вы мне неприятны. — Ха-ха, понятно. Что ж… — Мужчина выждал паузу и снова начал говорить. — Да, я действительно виноват. Я не следил за расписанием смен моих подчинённых, поэтому и заставлял всех работать до устали. Я только недавно понял, что твоя мама работала в первую смену, а я думал, что во вторую. И когда она собиралась уходить домой, я всегда думал, что она только пришла и провожал её обратно на своё место… Да, прости, я действительно виноват. — А, забудьте. Это всё в прошлом, — Лениво ответила Ритоку и откинула голову на подголовник, устремляя свой взгляд в окно. — Лучше скажите… Вы меня удочерили, а что на это скажут ваши жена и дети? Насколько я знаю, детей у вас трое, разве вам нужен ещё один ребёнок в семье? Тем более чужой. — Твоя мама работала у меня в больнице слишком долго, Нанами, она стала мне далеко не чужой, и я думаю, что твоё удочерение — это меньшее, что я могу сделать для того, чтобы отблагодарить твою мать. — Моя мать давно мертва, вы не должны испытывать чувство долга, — Безразлично ответила Ритоку, уже обдумывая сегодняшний побег, который, она надеялась, что не сорвётся. — Да, но я испытываю… И насчёт жены и детей… Мы всё обговорили, они не против тебя, так что не переживай. Мы уже почти дома, — Сказал мужчина, как-то нервно сжимая руль автомобиля. — Я и не переживаю, — Всё так же безразлично ответила Ритоку, глядя в окно. Неожиданно её внимание привлёк высокий и, по виду, толстый забор. Она запаниковала, когда врата этого забора разъехались в стороны, пропуская машину. Ей не пришлось вглядываться, чтобы увидеть большой, высокий и красивый особняк, который находился примерно в пятистах метрах от забора. — Это твой новый дом, — Сказал мужчина, останавливая машину прямо перед особняком. «Охренеть», — Подумала Ритоку, но вслух почему-то не произнесла. Теперь она думала о том, что её новый опекун, похоже, миллионер. Ну, это не удивительно, он же владелец целой больницы, так почему же у него не может быть богатой усадьбы, как в средневековье? Пока Нанами смотрела на этот огромный дом, желание сбежать отсюда пропадало с каждой секундой всё больше и больше. С одной стороны, что ей мешает наплевать на всё и жить тут, в шикарном особняке, у богатой семьи, где с ней будут хорошо относиться. А с другой стороны Бакуго… Друзья, UA, карьера и всё то, о чём она мечтала… Ей ведь совсем не нужна вся эта мажорская жизнь. Поэтому, встряхнув головой, Ритоку подумала, что сегодня ночью точно сбежит. Ноги ведь болели не так уж и сильно, и избивать её никто больше не собирался, вроде. Взглянув на особняк ещё раз, Нанами достала свою дорожную сумку из багажника и, закинув её на плечо, вошла внутрь дома. — Слушай, а насчёт твоего брата… — Начал разговор мужчина, кидая ключи от машины на тумбочку у двери. — Я не могу его нигде найти. Ты знаешь что-нибудь об этом? Знаешь где он? — Не знаю, — Коротко ответила ложью Ритоку, оглядывая помещение внутри. Если бы только её опекун знал всю правду о Доку, то ни за что на свете не стал бы его искать. — Кстати… Можете напомнить, как вас зовут? — Ха-ха, ну за столько месяцев, конечно, как не забудешь… — Неловко сказал мужчина, потирая затылок. — Судзуки Кайоши. Нанами ответила лишь молчаливым кивком головы и лёгкой улыбкой, отворачивая голову в сторону, рассматривая картины на стене. — Может хочешь поесть? Что ты обычно предпочитаешь? — В словах мужчины чувствовалась неловкость, как будто ему было сложно заводить диалог. — Я бы хотела поспать, — Всё так же кратко ответила Нанами, разглядывая картины. — Где я могу принять душ и лечь отдохнуть? Ночь у меня выдалась нелёгкая, так что я слегка устала… У меня будет своя комната? — Конечно! — Неожиданно громко ответил Кайоши и, позвав из коридора прислугу, попросил проводить девушку в её новую комнату, заодно сказав, что вещи Ритоку будут доставлены ей дворецким чуть позже. — Если к восьми часам ты проснёшься, то спускайся на ужин, ты наверняка будешь голодной. Да и остальные члены семьи хотят с тобой познакомиться. Нанами ответила молчаливым кивком головы, но на этот раз без улыбки на губах. Бросив на своего опекуна ещё один взгляд, она последовала за прислугой, которая уже успела подняться на десять ступенек огромной лестницы. По пути в свою новую комнату, Ритоку пыталась разглядеть все картины, что висели вдоль лестницы. А повернув голову, ей открылся вид на очень большой холл. Это место почему-то напомнило ей об общежитии в UA, но то было намного меньше этого дома. Даже один холл был в три раза больше, чем холл в общежитии, что уж говорить про остальные комнаты, которые Нанами даже и не видела, но с уверенностью могла сказать, что каждая комната должна быть примерно в два раза больше и намного шикарнее, чем комнаты в общежитии. Но несмотря на всю роскошь этого особняка, девушке хотелось вернуться назад. — Спасибо, — Смогла слабо выговорить Ритоку, когда служанка вежливо придержала ей дверь в комнату на втором этаже, та ответила ей вежливым поклоном и отступила назад, закрывая дверь. Это был последний этаж, если не считать чердака и, наверное, кроме неё на этом этаже больше никто не жил. Но потолки каждого этажа были настолько высоки, что с улицы девушке казалось, что в доме не меньше пять этажей. «Кажется, это не особняк, а настоящий дворец…» — пронеслось в голове у Нанами, когда она поверхностно осмотрела свою комнату. Задержав взгляд на широкой двуспальной кровати с занавесками, девушка сморщилась: «Напоминает комнату Яойорозу…» Не то, чтобы ей было противно от всего этого, просто у Ритоку с детства был такой стереотип, что все богатые люди считают себя лучше и куда важнее всех остальных людей, поэтому она и недолюбливала богатеев. Но наблюдая за Момо, Нанами всё время восхищалась. Как девушку из богатой семьи может волновать чья-либо судьба, помимо своей? Но сейчас же она понимала, что Яойорозу считает себя такой же обычной девушкой, как и все. Такой она и является. Это было хорошо. Плюхнувшись на кровать, Нанами ещё раз повторила все свои травмы, о которых сообщил ей доктор. Конечно, она до сих пор была в шоке от того, что подростки могут быть способны на такую жестокость. Это так на них влияет отсутствие родителей? Если это так, то Нанами постарается никогда не стать такой. И с этой мыслью она заснула.***
Проснулась она уже от того, что в дверь её комнаты кто-то тихонько стучал. Нанами вскочила с кровати, как ошпаренная. Посмотрев в окно, девушка увидела только темень. Уже ночь? Кинув взгляд на часы Ритоку сморщилась, поняв, что сейчас только без пятнадцати минут восемь. — Входите! — Дрожащим голосом сказала растрёпанная Нанами, а сердце её отчего то очень быстро колотилось. В следующую секунду дверь открылась с тихим щелчком и в комнату вошла служанка, которая провожала Ритоку в эту комнату. Она не стала проходить внутрь комнаты, а остановилась у открытой двери. — Господин Кайоши просил передать, что ужин готов и вы можете спускаться, конечно, если хотите, — Сказала прислуга, чуть опуская голову вниз. Пару секунд Нанами просто смотрела на неё, ничего не говоря. — Если вы согласны, то мне приказано проводить вас вниз. Естественно, Ритоку и не думала соглашаться. Она могла бы забаррикадироваться в этой комнате, дождаться ночи и убежать как-нибудь через окно, но почему-то не хотелось делать этого сейчас. Из-за чего — она не знала, поэтому лишь грустно опустила взгляд вниз. — Конечно, я иду, — Откашлявшись, ответила Ритоку. Медленно подходя к служанке, она в спешке постаралась поправить свои волосы, но если честно, ей было наплевать на собственный внешний вид. Перед кем ей сейчас красоваться? Перед «родителями»? Или «братьями» и «сестрой»? Не хотелось становиться с ними близкими… Уже спускаясь по лестнице вслед за служанкой, Нанами опять рассматривала картины. Вдруг её внимание привлекла фотография, которая была слишком маленькой, по сравнению с остальными. На этой фотографии стоит хозяин этого дома, то бишь приёмный отец Нанами в медицинском халате, рядом с ним стоят ещё примерно десять человек в таких же светло-синих халатах, а на заднем плане возвышалось здание. Ритоку сразу узнала больницу, в которой работала её мама. А пробежавшись взглядом по всем людям на фотографии, девушка узнала свою мать. Она стояла позади всех и если бы подвинулась ещё хоть чуть-чуть, то на фотографии её не было бы. Но она улыбалась, как и всегда. «Чёрт, как же больно», — Подумала Ритоку, сжимая рукой рубашку на груди, но почему-то она улыбалась. Она сама не знала почему. За этот вечер у неё накопилось много вопросов, на которые она не могла сама ответить. Почему она не захотела бежать сейчас? Зачем пошла на этот чёртов ужин? Почему она улыбается? И как воспримут её остальные члены семьи? С одной стороны хотелось, чтобы после всех этих приключений в детском доме её приняли, как родную, как-будто она всегда здесь и жила. Но с другой стороны, если здесь к ней отнесутся плохо, то сбежать будет ещё легче… Нанами и не заметила, как она оказалась у входа в столовую, а служанка уже открывала перед ней дверь. — А вот и она, — Услышала девушка голос хозяина дома, доносившийся откуда-то из глубины. Войдя внутрь, внимание Нанами сразу привлёк слишком высокий потолок. Она даже удивилась. Зачем делать потолок настолько высоким? Создаётся впечатление, будто потолка и вовсе нет. — Долго будешь потолок разглядывать? Присаживайся, — Услышала Ритоку строгий и холодный женский голос. Посмотрев на источник звука, она увидела женщину, сидевшую по правую сторону от Кайоши. Нанами показалось, что внешне эта женщина похожа на Араи, только та была брюнеткой, а эта женщина — блондинка. А вот голоса у них были совершенно разные. У Мацуоки голос был тёплый и сразу внушал доверие, а голос этой женщины был более похож на голос какой-то строгой сучки-бизнесвумен. Переведя взгляд на мужчину и получив от него кивок, Нанами поспешила занять единственное свободное место за длинным столом. — И так, Нанами, познакомься. Это моя жена — Очако… — Дальше Ритоку уже и не услышала. На её глаза вдруг навернулись слёзы, когда она услышала имя «Очако». Вспомнив добрую и позитивную Урараку, хотелось выть от грусти. Как же Нанами их всех не хватает. «Очако» — очень тёплое имя и такая холодная женщина не могла его носить. Оно больше подходило Урараке. — Нанами, ты слушаешь? –…Да, — Медленно ответила Ритоку, пытаясь привести мысли в порядок. — Замечательно, — Ответил мужчина и продолжил представлять членов своей семьи. — Двойняшки Кэори и Кэтсеро… — Приятно познакомиться! — Выкрикнула девушка, перебивая своего отца. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Нанами, так что удивительно, что она не знала простых правил приличия. — Кэори… — Мужчина покачал головой из стороны в сторону, в знак неодобрения. И продолжил, показывая рукой на мальчика, на вид которому было примерно семь лет. — А это Рую. Самый младший в нашей семье. Так что не обижай его. «Больно надо», — Подумала Ритоку. Она не запомнила ни одно имя. Ей было все равно. Это не её семья, она хочет уйти отсюда. И она уйдёт отсюда. — Можем приступать к еде. Приятного аппетита! — Сказал мужчина, а остальные хором его поддержали. Но не Нанами — она молчала, а к еде притрагиваться не хотелось, пусть всё и выглядело слишком аппетитно. А через несколько минут женщина, что представили именем Урараки обратила внимание на то, что Ритоку не ест. — Нанами, вы не притронулись к еде. Вас что-то не устраивает? Или вам не хорошо? — Поинтересовалась женщина, будто ей и в самом деле было интересно. — Нет, просто не хочется, — Тихо ответила девушка. — Нанами, ты слишком зажата, — Подал голос старший из сыновей. — Расслабься, мы же не кусаемся. Может тебя напрягает это молчание? Вот меня оно всегда напрягает — не могу есть в тишине, а ты? «Я тоже», — Хотела ответить Ритоку, вспоминая весёлые обеды в общежитии, но ей и слова сказать не дали. — Конечно она не может! Вот скажи мне, какой нормальный человек захочет есть в тишине? — Ответила за Нанами её «сестра», ставя локти на стол. — Давай лучше поговорим? Нанами, расскажи о себе. Какая у тебя причуда? Ну вот опять… Почему всем так важно знать, какая у неё причуда? Откуда Ритоку знать, что отношение её «семьи» к ней не поменяется, если они узнают о бесполезности её причуды? — Оставь её, Кэори, — Ответила за Нанами мать двойняшек, заметив, что Ритоку молчит дольше пяти секунд. — Девочка испытала слишком большой стресс за последние несколько дней. Лучше поговорите с ней о чём-нибудь лёгком и непринуждённом. — Эм, разговоры о причудах уже считаются сложными и принуждёнными? — Спросил Кэтсеро, закатывая глаза. — Ну ладно… Нанами, ты же училась в UA? Расскажи что-нибудь об этом! И как тебе то, что ты теперь будешь учиться с нами в обычной академии? А что насчёт твоих друзей? Как они отреагировали на такую новость о тебе? Они стали тебя презирать? Тебя с позором выгнали из школы? А кто-нибудь из твоих прошлых друзей заступился за тебя? Расскажи хоть что-нибудь! Мне так интересно! Ряд таких не очень приятных для Нанами вопросов осыпал её с ног до головы, и девушка не выдержала. — Знаете… — Начала говорить Ритоку, надеясь, что её никто не перебьёт. — Наверное, я зря сюда пришла. Я слишком устала, могу ли я пойти в свою комнату?.. — Конечно, — Спокойно ответил глава семейства, не задавая лишних вопросов. Наверное, он единственный, кто понимал, что эта тема для Ритоку больная. — Приказать прислуге отнести еду к тебе в комнату? — Не нужно. Я не голодна, — Ответила Ритоку, выдавливая из себя подобие улыбки. Она быстро встала и поспешила покинуть столовую. Быстро поднимаясь по лестнице, её терзали вопросы. Зачем она вообще спустилась? А разве они не правы? Если Доку меня не найдёт, то мне придётся учиться в обычной академии с этими двойняшками? Это, конечно, неплохо, но как-то Ритоку не нравится это… О чём это она, ведь если Доку не объявится в течение нескольких часов, то она сбежит и без его помощи… И как на самом деле отреагировали её друзья на новость о том, что Нанами всё это время всем врала? Они вроде сказали, что будут ждать её возвращения, но ведь большинство и слово не произнесли… Уже в своей комнате Ритоку снова плюхнулась на кровать, погружаясь в свои мысли и даже не включая свет. Пролежав так некоторое время, думая о всём том дерьме, что произошло с ней за эти три дня, Нанами просто разрыдась в подушку. Позавчера она ещё была в том месте, которое смело называла своим домом, вчера она была в каком-то чёртовом детском доме, где с ней обращались как с каким-то отбросом общества, а уже сейчас она не знает где находиться. Где она? Что это за места? Почему она именно здесь? Зачем её привезли сюда? Она действительно хочет находиться здесь? Нет. Она не хочет больше здесь оставаться ни на секунду. Она хочет к Бакуго, а здесь её ничего не держит. Но почему тогда она продолжает лежать и плакать в подушку, будто и в самом деле беспомощная? Медленно поднявшись с кровати, Ритоку подошла к окну. «Высоко», — Подумала она, утирая слёзы ладонью. Она твёрдо решила — больше не заплачет. Но, чёрт, было и в самом деле очень высоко. Вроде бы второй этаж, а ощущался, как пятый. Но не зря же брат Нанами в детстве показывал ей различные боевики и приключенческие фильмы. Да и основываясь на опыте, приобретённом из книг, Ритоку могла и сама смастерить верёвку из простыней. Подойдя к кровати, девушка в один миг скинула постельное бельё на пол. Кровать была настолько большая, что простыни, пододеяльника и двух наволочек хватило, чтобы верёвка полностью доставала до земли, но нужно было её к чему-то привязать. Сделав свой выбор на кровати, Нанами крепко привязала конец верёвки к ножке кровати и вдруг её сердце быстро-быстро заколотилось. К ней вдруг пришло осознание. «Неужели, я действительно делаю это? Я сбегаю! Я делаю это сама! В конце концов не поможешь себе сама — не поможет никто… Уже завтра я смогу увидеть своих друзей! Кажется, я действительно успела соскучиться по ним за эти три дня… Больше всех скучаю по Бакуго. Хэй, а ведь он обещал вернуть меня до нового года? А уже через несколько часов будет тридцать первое декабря, так что если он вот-вот не появится, то получается, что он не выполнил своё обещание… Но я не буду злиться, если в ближайшее время увижу его!» Выглянув в окно, Ритоку облегчённо вздохнула: верёвка болталась в полуметре над землёй, фонари нигде не горели, а ворота почему-то были открыты. Но как только девушка поняла, что ей придётся бежать полкилометра до ворот, то желание вообще что-то делать сразу отпало, но сдаваться было нельзя. Нанами взглянула на свою неразложенную дорожную сумку с вещами. Не хотелось бы оставлять что-то здесь, тем более, что некоторые вещи имеют эмоциональную ценность. Но ведь нельзя было тащить с собой целую сумку, ней будет неудобно бежать… Кратко взглянув на окно, Ритоку бросилась к единственному шкафу, что был в этой комнате. Открыв этот шкаф, девушка на некоторое время впала в ступор. Шкаф оказался не шкаф вовсе, а целой гардеробной комнатой. Войдя внутрь, она была шокирована ещё больше: на вешалках всюду висело множество платьев, костюмов и рубашек, на верхних полочках были в стопки сложены штаны, свитера и футболки. Как бы ни хотелось остаться здесь подольше и подробно рассмотреть всю одежду, Нанами отбросила эти мысли и, взглянув на нижние полочки, где находилась различная обувь, девушка заглянула в первый попавшийся шкафчик и сразу же поразилась своей удачи: в шкафчике оказалось несколько рюкзаков различной формы. Выбрав не очень маленький, но и не слишком большой рюкзак, девушка поспешила покинуть гардеробную. Приземлившись на колени у своей сумки, Нанами поспешно начала перекладывать из неё вещи в рюкзак. Справилась она довольно-таки быстро, но время работы не оправдывает её качество: большинство вещей смялись и места больше не было нигде, так что рюкзак закрывался с большим трудом. Закончив работу, Ритоку быстро надела рюкзак на спину и подошла к распахнутому окну. Вдруг её осенило. Рука сломана. Она не сможет спуститься вниз по этой верёвке. И хоть рука и не болела благодаря хозяину этого дома, это не значило, что она здорова… Но всё равно, если она не попытается хоть что-то сделать, то в конце концов будет винить саму себя за беспомощность. Забравшись на подоконник, Ритоку свесила ноги с открытого окна. Несколько секунд она просто смотрела в темноту и вдыхала свежий воздух. Обернувшись, девушка посмотрела на часы. Была всего половина десятого вечера, а на улице темно, как-будто бы была глубокая ночь. В этом и есть преимущество зимы. Последний раз глубоко вздохнув, Нанами обхватила верёвку из простыней двумя ногами, чуть выше обхватила левой рукой и постаралась хоть как-то удержаться правой. Как только она слезла с подоконника, полностью повисая на верёвке, то медленно заскользила по ней вниз, как раз так, как и нужно было Ритоку. Через несколько секунд ладони начали потеть, отчего девушка запаниковала, что не сможет удержаться и рухнет вниз, снова себе что-нибудь сломает и на сможет сбежать, но не успела она опомниться, как ноги твёрдо стояли на влажной траве. Нанами готова была громко засмеяться. Она не знала почему. Потому что была счастлива, что смогла успешно спуститься по верёвке и не покалечиться, или потому что сделала долгожданный первый шаг к своему возвращению домой, или потому что наконец смогла покинуть этот дом. Всё же решив, что радоваться она будет после того, как выберется за ворота, пригнувшись, девушка начала тихо, передвигаться вдоль дома к высокой каменной стене. У стены, Ритоку стояла пару минут, обдумывая свои дальнейшие действия. Разумеется, нужно было бежать. И бежать не так, как она бегала на уроках физкультуры. Медленно, еле-еле передвигая ноги. Сейчас нужно было бежать так, как прошлым летом она убегала от больших собак в своей деревне. Но всё же Нанами никак не могла понять, как ей нужно будет двигаться. Быстро, но тихо и осторожно, чтобы никто ничего не услышал и её не заметили или же быстро и плевать на осторожность, чтобы в случае чего, даже если заметят, то успеть убежать. Всё-таки взглянув правде в лицо, Ритоку остановилась на первом варианте. Она же была совершенно не спортивная и бегать толком не умела. Даже на тех состязаниях несколько месяцев назад она пришла одновременно с Каччаном лишь потому, что они были пристёгнуты друг к другу наручниками и она болталась у него на плече. Опомнившись, она вдруг заметила, что уже довольно-таки долго стоит, облокотившись на стену и не двигалась. Нужно было бежать немедленно, но вдруг Ритоку с ужасом поняла, что в окне прямо за её спиной зажегся свет. Медлить больше было нельзя и девушка рванула изо всех сил, наплевав на осторожность. Даже если её заметят, то для того, чтобы выйти из дома им потребуется секунд тридцать, не меньше, а к тому времени Нанами планирует пробежать хотя бы полторы сотни метров. Её уже не смогут догнать, а как только она выберется за ворота, то там можно будет легко спрятаться в каких-нибудь дворах, если пробежать ещё немного. Запыхавшись и от усталости еле-еле передвигая ногами, Ритоку всё же добежала до ворот, но выходить сразу не стала. Остановившись, она обернулась на дом, чтобы убедиться, что за ней никто не бежит. И какое же было облегчение — наблюдать за абсолютно пустым двором. Значит, её уже никому не догнать… Вот только в доме в холле на первом этаже горел свет, как-будто кто-то собирался выйти, но за те долгие двадцать секунд, что Нанами стояла у ворот, из дома никто не вышел. Торопиться больше нет смысла — мгновенье, и вот девушка уже за воротами, делает первый глоток свободы. Больше её никто и ничто здесь не держит. Она может просто вернуться домой. Сначала на автобусную остановку, затем на станцию, а там остаётся только дождаться первого поезда до Мусутафу, и вот она уже будет дома… Но ведь сейчас поздний вечер, а значит автобусы уже не ходят, придётся ждать до утра. И даже эта новость её не расстраивала — Ритоку улыбалась и готова была засмеяться во весь голос, но не хватало ещё, чтобы её обнаружили. Лучше просто молча дойти до автобусной остановки и там ждать автобус… Хотя, Нанами быстрее дойдёт до станции пешком, чем дождётся утреннего автобуса. Так она и поступит. Но сначала, ей нужно заскочить кое-куда… Подвеска, которую ей подарил Каччан всё ещё находилась у той самой лицемерки в детском доме. Остаётся вспомнить дорогу до него. На удивление, Нанами хорошо запомнила дорогу от детского дома до больницы, а от больницы до дома её «семьи». И если убрать из этой цепочки больницу, то детский дом, в котором она «жила» находиться примерно в южной части города, если Нанами не ошибается. Туда то она сейчас и отправится. Лицемерка, наверное, и не думает, что к ней может кто-то прийти в такой поздний час и «ограбить». А если она ещё и не спит, то можно её и побить, если сил хватит.***
— Где я ошибся?.. — В который раз за день спрашивал сам себя Каччан, сидя на подоконнике и глядя в окно. Он не мог понять, почему они не нашли Ритоку ни в одном из детских домов, которые они посещали. Кто-то из ребят не доглядел? Кого-то обманули и сказали, что Нанами тут нет, хотя она там была? Или же её, действительно, нигде не было? Они же точно приехали в тот самый город, в который увезли Ритоку? А её точно зовут Ритоку Нанами? Вдруг она и представилась одноклассникам не настоящим именем, а сейчас живёт под настоящим, которое не знает ни Бакуго, ни кто-либо другой? А у неё же есть брат, так может это он её забрал? Может хотя бы он знает её настоящее имя? А как его самого-то зовут?.. И почему она никому не звонит и не пишет?! Её телефон постоянно вне зоны доступа… А, точно. В тот день, когда Нанами увезли, Айзава что-то говорил по типу, что до неё не могли дозвониться её родственники, поэтому звонили ему. Но где её телефон?.. Почему уже вторую ночь у Бакуго возникает так много вопросов, на которые нет ответов?! — Не загоняйся, — Твёрдо, но с улыбкой сказала Джиро, подходя ближе и протягивая парню кружку ароматного чая. По одному её виду было заметно, что её тоже терзали такие же мысли, как и Бакуго. — Завтра мы обязательно её найдём. — Не говори это только для того, чтобы успокоить меня, — Грозно ответил парень, принимая кружку у девушки из рук. — И в каком это месте я загоняюсь?! В этом доме уже и просто подумать нельзя?! — Да ладно тебе, — Ответила Джиро, отпивая из своей кружки и присаживаясь на кровать рядом с окном. — Я не пытаюсь успокоить тебя, я пытаюсь успокоить себя. — Не думаю, что у вас сейчас есть время для того, чтобы загоняться и пытаться себя успокоить, — В дверном проёме неожиданно появился Тодороки, облокачиваясь на косяк. — Посещения в детских домах разрешены с одиннадцати часов утра, так что завтра в десять часов, пятьдесят девять минут мы все вместе должны будем стоять у дверей детского дома. Начнём проверять с того, что самый дальний на южной стороне города. Встанем рано, так что ложитесь спать сейчас. — А чё это ты тут раскомандовался?! — Разозлился Бакуго, вскакивая с подоконника. — Ты забыл, что пошёл только за компанию, а руковожу здесь всем я?! И южную часть проверял я! Ритоку там нет, я более чем уверен! — Я не раскомандовался, а лишь передаю вам то, что мне сказал Мидория, — Спокойно ответил Шото. — Мы не можем быть уверены, что ты проверил всё тщательно, и в тех детских домах, что ты проверял Ритоку точно нет, так что, как я и сказал, начнём проверять с южной части города… И ты должен понимать, что завтра мы вернёмся домой. С Ритоку или же без неё. Если Айзава узнает, что мы были в Сагамихаре, то он исключит нас из академии. А я этого не хочу. — Вот козёл двумордый! Думаешь, я не знаю?! И ты думаешь, я бы упустил эту идиотку у себя из-под носа?! Хорошо, проверим южную часть, лишь для того, чтобы ты убедился, что я проверил всё тщательнее, чем вы втроём вместе взятые и потратим время впустую! — Сказал Бакуго, уходя из комнаты. — Доброй ночи, Джиро, — Сказал Тодороки, глядя на девушку, сидевшую на кровати. — Эм… Сладких снов? — Ответила Кьёка, после чего парень тоже вышел из комнаты.***
Не ожидала Ритоку, что пешая прогулка до детского дома займёт настолько много времени. Она не знала точного времени, но доверяясь своему чувству времени, Нанами могла сказать, что было примерно четыре часа утра. И вот она уже стоит у ворот в тот самый детский дом, из которого только вчера уезжала. Бросив взгляд на вывеску, висевшую на заборе детского дома, которую освещало сразу два фонаря по обе стороны ворот, то она смогла прочитать «детский дом №8 г. Сагамихара». Глубоко вздохнув и зачем-то улыбаясь, Ритоку открыла калитку и вошла во двор детского дома. Ей показалось странным, что калитку не заперли на ночь, а перед воротами стояла весьма недешёвая заведённая машина. Туда кто-то заглянул? Если автомобиль заведён, значит его покинули ненадолго. Но зачем в такой час и именно в детский дом? Медленно подходя к зданию Нанами заметила, что на первом этаже в холле горел свет. Ну, это не удивительно — охранник дежурит там целую ночь и целый день. Тихо пробравшись к окну и заглянув в него, чтобы видеть, что происходит на первом этаже и не спит ли охранник, Нанами мгновенно вспотела, а сердце её заколотилось также, как и колотилось тогда, когда она бежала тот полукилометровый марафон от дома доктора до ворот. На первом этаже стоял её брат, показывая охраннику какие-то документы, а рядом с ними стоял человек, которого Ритоку видела первый раз в своей жизни. Кто это был? Кто-то из органов опеки? Выглядел он не очень прилично, для серьёзного человека. Похож на бандита… Точно! Доку же говорил, что вступил в лигу злодеев! Неужели это кто-то оттуда?! Боже, если бы Нанами только узнала немного раньше о том, что её брат вступил в эту организацию, то ни за что не стала бы просить его о помощи. И что теперь делать? Ей нужно пробраться в детский дом, но как это сделать? Через главный вход не получится — тут охранник, Доку и этот человек. Задний вход на ночь всегда закрывают на ключ, и окна ночью тоже закрыты. Что же ей делать?.. Совсем не кстати Нанами в голову пришла мысль, что если она поедет в Мусутафу вместе с Доку, то за проезд платить не придётся, наверное… Ну, не возьмёт же брат с неё денег? Ещё немного подумав, Ритоку решила, что поедет домой вместе с братом. Они же договаривались до телефону, что он только отвезёт её обратно в Мусутафу и больше ничего делать не будет. Ладно, она подождёт Доку за калиткой. Там же стоит машина, наверное, его? Даже если не его, то в десяти метрах от этой машины есть лавочка. Нанами подождёт брата там, заодно и обдумает всё это. Выйдя за пределы врат детского дома, Ритоку прошла несколько метров и села на лавочку. Ноги сразу почувствовали облегчение. Девушка только сейчас поняла, что слишком сильно устала. Она бежала без остановки и на одном дыхании полкилометра, потом несколько часов шла без остановки, по памяти к этому чёртовому детскому дому. В конце концов она, наверное, заслужила отдых. Тем более, что, похоже, причуда её опекуна по какой-то причине начала ослабевать или что это? Потеряла свою силу? Не важно. Ритоку просто ощущала, что голова начинает гудеть, рука ломит, дышать намного трудновато, а ноги она чувствует как-то странно. Что с теми ранами, которые ей нанёс тот кнут? Сейчас на свои ноги Нанами посмотреть не может, так как была в джинсах, которые полностью закрывают те места, где были раны. Поэтому, смирившись со своей судьбой, девушка вздохнула и устремила свой взгляд на звёздное него. «Каччан, наверное, злится и винит себя…», — Подумала Ритоку, глубоко вдыхая. Потянув руку к своей шее, стало ещё грустнее от того, что там больше не было подвески. Хотя, это всего лишь подвеска, которая была у неё от силы один день, но ведь… Её подарил Бакуго, человек, которого любит Нанами. Единственный человек на свете, которому она открыто может сказать, что любит его. Стоп… Если хорошо подумать, то можно вспомнить, что она ни разу не говорила Каччану, что любит его… Забавно. Это нужно исправить. — Нанами! — Услышала знакомый голос погружённая в себя девушка. Да, этот голос был ей знаком, но вот только он принадлежал не её брату. Это был нежный девичий голос. Обернувшись в ту сторону, откуда Ритоку услышала голос, она удивилась. И почему она не услышала, как к ней подъехала машина? — А, это вы… — Лениво сказала Нанами и поспешила отвернуться от девушки, устремляя свой взгляд в землю. — Что, уже успели хватиться пропажи? Вас доктор прислал? Краем глаза Ритоку видела, как к ней медленным шагом подходит та самая прислуга из дома, из которого она сбежала несколько часов назад. — Нет, Господин Кайоши даже и не знает, что ты сбежала. Он думает, что ты спишь в своей новой комнате, — Мягко сказала девушка, присаживаясь перед Ритоку на корточки. — Он думал, что тебе понравилась у нас в доме… И я тоже так думала. Знаешь, когда я увидела, как ты бежишь вдоль забора, то была очень разочарована. Я думала, что сейчас выйду во двор и за ухо приведу тебя обратно в дом, как всегда делаю с двойняшками. Но почему-то я остановилась. Даже и не знаю почему, но я дала тебе фору — три часа. Беги, куда успеешь убежать за три часа. Если я тебя не найду и ты не вернёшься, то признаю, что ты намного сильнее, чем я думала. И знаешь, я это признаю. Так же я признаю, что ты умеешь удивить… Я думала, что ты побежишь сразу на станцию, но вот оно как получилось… Ты заставила меня объехать вокруг города лишний раз и потратить на это не мало времени. Но я на тебя не злюсь… Скажи, что тебе понадобилось в этом детском доме? — Моя подвеска… — Начала говорить Ритоку, загипнотизированная мягким голосом девушки. — Она осталась тут у девочки. — Вот как… — Ответила служанка, переводя взгляд на здание. — Я уверена, если ты попросишь Господина, то он купит тебе новую подвеску. — Мне не нужна новая, — Твёрдо ответила Нанами, не поднимая головы, но голос её, кажется, задрожал. — Ясно. Так её подарил тебе кто-то, кто был тебе дорог? — Спросила девушка, поднимаясь с корточек, а молчание послужило ей ответом. — …Понятно. Знаешь, уже завтра новый год. Мне бы не хотелось, чтобы ты встретила его в одиночестве. Поэтому, Нанами, прошу тебя, давай вернёмся домой? «Я пыталась вернуться домой, а вы меня остановили», — Подумала Ритоку, поднимаясь с места. — Хорошо… — Обречённо ответила она, всё ещё не поднимая головы. Она прекрасно понимала, что могла сбежать, но почему-то не делала этого. Увидев, как служанка протягивает ей руку, Нанами медленно сняла с плеча рюкзак и протянула его девушке. — Если хочешь, то можешь называть меня просто Майей, — Тихо сказала служанка с лёгкой улыбкой на губах, начиная медленно шагать к машине. — Спасибо, — Так же тихо ответила Ритоку, идя вслед за девушкой. Уже садясь в заведённый автомобиль, на котором приехала служанка, Нанами вдруг обратила внимание на то, что из детского дома вышел Доку, а за ним и тот, с кем он приехал. На лице Ритоку промелькнула маленькая надежда, которая тихо-тихо забилась в груди. Окна машины были не затонированы, а значит, что Доку могу бы с лёгкостью заметить её, если Нанами подала бы хоть какой-то знак. И только когда она почувствовала, что машина тронулась, Ритоку дёрнула за ручку, но дверь не открылась. Тогда она со всей силы стала стучать кулаками в стекло. Но всё было безуспешно. Доку её не услышал, он стоял к ней спиной, уже собираясь открыть дверь водительского места. Зато Нанами пересеклась взглядами с его другом. Глубокие горящие синие глаза, освещаемые тусклым светом фонаря, безразлично провожали её до того момента, пока машина не свернула за угол. «Он же видел меня и наверняка узнал…», — Подумала Нанами, злясь на этого человека всё больше и больше, хотя, чем дальше машина уезжала от детского дома, тем больше девушка ощущала себя пустой: «Почему он не сказал Доку, что я прямо тут…?!» Всё ведь могло было быть иначе… Этот человек мог сказать, что вот Ритоку, прямо за спиной своего брата. Доку бы остановил эту машину, сказал бы, что теперь всё будет хорошо, заставил бы вылезти, посадил к себе в машину и увёз бы домой. И пусть Нанами всё ещё его ненавидит, она возлагала на Доку большие надежды… Если бы не этот его знакомый, то всё было бы по-другому! Прислоняясь лбом к холодному окну, Нанами почувствовала, как по её щеке бежит слеза. Она упустила свой единственный шанс сбежать из этого города из-за собственной глупости, а больше такого шанса может никогда и не быть…
