Закон спирали

      — Тэхён-а, а какое первое свидание ты бы хотел?       И Тэхён, вообще-то с удовольствием бы ответил, но…       — Я сто раз тебе говорил, что все омеги разные. К тому же, я не в курсе, о чем мечтают тупоголовые стервы.       — Полегче, мы по-прежнему говорим о Дахён, в которую я влюблен, вообще-то. И пусть, характер у нее не сахар, но я уверен, что причина лишь в том, что…       — Я умоляю тебя, избавь меня от этих теорий. Она самоутверждается за счёт слабых, Гуки, это не нормально.       — Ладно, обойдусь.       И это впервые, когда Чон поднимается и уходит.

***

      Тэхён и Чонгук дружат, как говорится, с пеленок. Один надувной бассейн на двоих, на заднем дворе Чонов, одно баскетбольное кольцо на двоих, на том же заднем дворе, и один на двоих домик на дереве, на заднем дворе Кимов. Их родители дружат, кажется, целую вечность, а старшие братья и вовсе открыли дело вместе, и теперь у них несколько хороших ресторанов в городе.       Тэхён и Чонгук одногодки. Чон старше на месяц, но не стесняется называть друга мелким. Хотя, чего уж спорить, за последние несколько лет, Тэхён, на фоне Чона, действительно мелким стал. Еще в первом классе старшей школы Чон нехило вытянулся, а во время каникул, после второго, раздался в плечах и сменил пухлые щечки на острые скулы. Вот тут-то и началось то, чего не ожидал Тэхён, и о чем до сих пор никто кроме него самого не знал.       Тэхёна настигла первая любовь. В лице Чон Чонгука.       Сначала Ким старался гнать от себя эти глупые мысли. Но, проснувшись однажды возбужденным от того, что ему приснился лучший друг, жарко целующий его прямо на поле, после матча, парень принял свои чувства. А после, всё утро рыдал в подушку, потому что прошлым вечером помогал Гуку подобрать наряд на свиданку с пышногрудой первогодкой. Тэхён никогда не запоминал имён чоновых омег. Эта информация упорно отторгалась его мозгом, да и потребности запоминать не было. Альфа менял их каждые две недели. Еще бы. Классика жанра — первый красавчик школы, еще и капитан футбольной команды. Омеги сами звали его на свидания, а потом отдавались кто где. Одни — на заднем сидении машины уже после первого свидания, другие держались до второго и сдавались уже в вечно пустующей квартире Чон Хосока — его старшего брата. Еще хуже становилось, когда к ним заезжал погостить кузен Тэхёна — Ким Намджун. Этот парень был на два года старше, ездил на новеньком Хендае и умел хорошо отрываться. И они с Чоном отрывались. Отрывались так, что Тэхён снова рыдал в подушку после того, как скрывал под слоем тоналки засосы на шее Чона. В такие дни Тэхён особенно ненавидел себя за слабость, но съедал ведерко мороженого, засматривая до дыр «Девять с половиной недель» и лил слезы. А на утро, с опухшим лицом, снова скрывал бордовые отметины на шее и ключицах друга. Это было своего рода самоистязанием, но отказаться от Чонгука он не смог бы, наверное, даже приставь ему кто ствол к виску.       Но, как выяснилось, это не было пределом. Казалось, Чонгук просто испытывал друга на прочность, потому что в конце первой половины учебного года он заявил, что влюбился. В тот день Тэхён, кажется, узнал каков его болевой порог. Он стойко выслушал Гука и даже заставил его поверить в то, что разделяет его радость. А потом уехал ночевать к брату, у которого напился до отключки, но так и не рассказал о причинах. А Сокджин, возможно и догадался, но промолчал. Лезть в личную жизнь брата, пока он сам не попросит, альфа не собирался.       А теперь вот, спустя месяц, когда Тэхён узнал, кто такая Су Дахен, Чонгук изъявил желание идти в наступление. По привычке он попытался втянуть в эту осаду Тэхёна, но в этот раз он никак не проявлял желания помочь, и это действительно раздражало альфу. Потому что в тот момент, когда поддержка друга была ему особенно сильно нужна, Тэхён просто от него отвернулся. Да еще и регулярно плевался оскорблениями в адрес его избранницы.       После занятий Чонгук и Тэхён всегда шли домой вместе, но сегодня, кажется, пришел тот день, в который все пошло по пизде.       Зайдя, как обычно, в спортзал, где Чон, после занятий, еще час тренировался один, Тэхён застал Чонгука и Дахен страстно целующимися. Ким так и застыл, пялясь на парочку, а после, как ошпаренный выскочил из школы, да так и не сбавляя скорости, добрался домой. Хотелось устроить погром, или огреть себя чем-нибудь по голове, чтобы вышибить из головы проклятого Чона со всеми его подстилками, а еще лучше — вырвать из груди эту одностороннюю любовь. Но Тэхён позволил себе лишь прорыдаться в подушку, и уже спустя час приводил себя в порядок, потому что обещал Сокджину выйти в вечернюю смену в качестве официанта.       И казалось бы, куда уже хуже, но ровно в половине девятого вечера в ресторан вошли Дахен и Чонгук. Ну и по классике жанра, из официантов, Тэхён оказался единственным свободным.       Омега подходит на негнущихся ногах, делая вид, что не он вовсе пялился на них в спортзале. Он представляется, оставляет меню, отлучается на пять минут, затем, как положено принимает заказ, пока ничего не понимающий Чонгук поддерживает игру в незнакомцев.       Парочка ужинает, нежничает, а затем Чон расплачивается, и они скрываются за дверью. Тэхён и после этого держится молодцом, до самой своей кровати. А потом дает волю слезам, лишь к утру обессиленно засыпая.       Следующим утром дом встречает омегу пустотой. На холодильник прицеплена записка от мамы, в которой сказано, что они с отцом и старшими Чонами уехали в Пусан, на юбилей к каким-то там общим друзьям. Тэхён хватает ведерко мороженного, банку содовой и усаживается в гостиной, у любимой братом изогнутой плазмы, высотой почти в рост самого Тэхёна. Парень включает уже изученный вдоль и поперек фильм «Девять с половиной недель», и принимается поглощать клубничное мороженное. Когда в дверь звонят, омега не спешит выключать или останавливать фильм. Он шлепает к двери в любимых носках с Железным Человеком (которого они с Чоном просто обожают), и пропускает в дом озадаченного Чонгука, привычно делая лицо кирпичом.       — Слушай, Тэ, ты же не обижаешься, что я вчера оставил тебя одного за обедом? Я вспылил, правда. Я очень нервничал, перед тем как позвать Дахен на свидание и… Прости, я не хотел тебя обидеть, честно, — с порога начал тарахтеть парень.       — С чего ты взял, что я обиделся? — устало тянет Тэхён, ковыряя мороженное, и только теперь, когда взгляд Чона фокусируется на плазме, где Джон проводит кубиком льда по груди Элизабет, Тэ останавливает фильм.       — С каких пор ты такое смотришь?       — С тех самых, когда стало можно, — отвечает Тэхён, внутренне ёжась от холода в собственном голосе. — Так с чего ты решил, что я обиделся?       — Просто вчера ты сделал вид, что мы не знакомы. А учитывая то, что произошло в спортзале, да и в целом, Дахен ведь знает, что мы друзья… Представляешь, она уверенна, что ты влюблен в меня, оттого и устроил эту сцену с незнакомцами.       На последних словах Тэхёна как будто окатили холодной водой. Чонгук говорил о его чувствах так, будто они это нечто глупое или смешное.       — Гуки, сцена с незнакомцами была абсолютно стандартным сервисом приличного заведения. Тебе не кажется, что поведи я себя как твой друг, то ваше свидание стало бы немного неловким? Так что передай своей подружке, пусть не ищет во мне соперника. Да и куда мне до самой желанной омеги Су Дахен? А теперь прости, но я хочу продолжить наблюдение за тем, как изощренно и медленно Элизабет движется к неизбежному.       И это впервые, когда Тэхён выставляет Чонгука за порог. Он снова валится перед плазмой и даже не плачет. Похоже, слез больше не осталось.       Чонгук и Дахен официально встречаются. Об этом не говорит только ленивый. Чон обедает с ней, таскается за ней везде. Он даже перестал дополнительно заниматься, чтобы проводить больше времени с ней. До окончания семестра остается совсем немного времени, и Тэхён погружается в учебу, чтобы окончательно не сойти с ума, наблюдая за этой парочкой. Изредка парень выходит на смену в ресторан брата, чтобы отвлечься от учебы, но не иметь возможности лишний раз рефлексировать.       В один прекрасный вечер — последний перед летними каникулами, в дом снова входит Ким Намджун.       — Тэхён-а, а чего это Чонгук за весь вечер ни разу не мелькнул перед глазами? Заболел? — язвит Намджун, и Тэхён думает, что не так уж он и дорожит этими родственными связями, но отчаянно давит в себе желание дать пинок под зад кузену, и захлопнуть за ним дверь.       — Влюбился. Со всеми вытекающими последствиями, — брякает омега, утыкаясь носом в свой смартфон.       — Фу, гадость, — комментирует Ким старший полученную информацию и резко приковывает взгляд к лицу Тэ, который тут же начинает подозревать неладное.       — Чего удумал? — щурится Тэхён, подбирая под себя ноги.       — Затусить с тобой. У тебя есть час на сборы. Будем приобщать тебя к взрослой жизни, Тэхён-а, — скалится альфа и как-то по-особенному смотрит на младшего, но тот не придает этому значения.       Тэхён скандалил, дрался, даже плакал, но Намджун — скала, так что уже спустя полтора часа Тэ садился в машину к кузену, молясь вернуться домой невредимым и с здоровой психикой.       Тэ никогда не любил подобные мероприятия. Куча потных пьяных тел в огромном частном доме — идеальный вечер, ага.       — Много не пей, и держись в поле зрения, я скоро вернусь, — с этими словами Намджун всунул в руки кузена банку пива и нырнул в толпу.       Тэхён чувствовал себя куском мяса. Десяток хищных взглядов буквально раздевали его, и от этого было не по себе. Омега прошел в угол, к диванчикам, и сел так, чтобы успеть выловить в толпе Намджуна.       Когда пива в банке уже почти не стало, то к диванчику подошел Намджун с двумя альфами, которые представились Джексоном и Шугой. Первый показался Тэ довольно приятным, а второй каким-то угрюмым, но вскоре омега легко нашел общий язык с обоими и даже немного потроллил Джексона, когда тот дважды за полчаса опрокинул свою выпивку. И вроде бы всё шло хорошо, пока зоркий глаз Тэхёна не зацепил в толпе Дахён, которая яро вылизывала рот какого-то верзилы, который точно не был Чонгуком.       — Блять… — на выдохе выдает Тэхён и, поднявшись с места, отправляется прямиком к парочке.       В нем плещется раздражение, гнев, и несколько банок пива. Этого вполне достаточно, чтобы влезть не в свое дело и нарваться на дополнительные проблемы, но омега уверен, что идёт вершить правосудие.       — Я знал, конечно, что ты та еще сука, но это уже слишком.       Тэхён подходит прямиком к Дахён, делая вид, что этого здоровяка, рядом с ней, просто нет.       — Ооо, а ты все не теряешь надежд. Смирись, Ким, он меня трахает.       Тэхён, в ответ на эту колкость, ядовито ухмыляется, сверкая бешенными глазами. Омега внутри, жаждет повыдирать этой курице патлы и расцарапать лицо, но Тэ подавляет в себе эти инстинкты. Он, пусть и не альфа, но все-таки парень, да еще и с хорошим воспитанием, так что поднять на девушку руку не способен.       — Да тебя, видимо, все кому не лень трахают.       Тэхён наконец обращает внимание на верзилу, который, видимо, и не подозревал о том, что у Дахён кто-то есть. И тут же получает звонкую пощечину. Страшно хочется ответить тем же, но Тэхён лишь хватает стакан с каким-то пойлом, с барной стойки слева от себя и выливает шлюхе на голову.       — Ким Тэхён, какого хрена ты творишь? — раздается за спиной, и Тэ понимает, что теперь это точно конец.       — Гуки, я ведь говорила тебе, что он ревнует! Видишь? — пищит Дахён.       — Радуйся, что родился омегой, Тэ, потому что это единственная причина, по которой я сейчас не сломаю тебе нос.       Тэхён чувствует как к горлу подступает ком, в груди как будто кто-то голыми руками все разрывает. Крепкими руками. Чонгуковыми. И хочется взвыть и рвать на себе волосы, но на деле парень лишь поджимает губы и качает головой.       — Счастливо оставаться, — сиплым голосом бросает Ким и неспеша уходит из этого проклятого места.       Уже у дороги его догоняет Намджун, который, вообще-то, не так планировал провести этот вечер. Старший Ким надеялся, что Тэхён клюнет на Джексона, тот в общем-то парень хороший, с внушительным банковским счетом, да и на лицо удался. Но и тут без Чона не обошлось.       На самом деле, в последний свой визит в дом дяди, Намджун понял, что не все так просто. Когда вечером он предложил Чонгуку взять с собой Тэхёна, тот лишь пожал плечами и сказал, что Тэ не любит тусовки, да и делать ему там будет нечего. Намджуна удивило то, что Чонгук не видел в его кузене омегу. И удивляться действительно было чему. Тэхён был великолепен. Его лицо, вьющиеся, спадающие на глаза, волосы, походка, фигура, даже неброский, но оттого весьма изысканный стиль одежды — все в нем было безупречно.       Кроме одного.       Он был безответно влюблен.       Это Намджун понял, когда увидел опухшее лицо Тэ, утром, когда тот помогал Чону спрятать засосы. В его глазах было столько боли, но они смотрели с такой любовью на соседского альфу, что у Намджуна даже мурашки по коже пробежали. А еще, Намджун заметил, что не чувствует запах омеги. Сложить два и два не составило труда. Тэхён просто прятался от чужих альф.       — Поверь, Тэ, он об этом очень скоро пожалеет, — Намджун закидывает на плечо кузена руку и прижимает того к своему боку, параллельно подталкивая к машине.       Тэхён устал. Он устал постоянно распадаться на молекулы из-за безответных чувств, а потом собирать себя обратно, пока не произойдет новый пиздец, и так по кругу. Именно по этой причине он сейчас чувствует лишь опустошение. Презрительный Чонов взгляд, кажется отпечатался на сетчатке глаз Тэ. Что же, так тому и быть.

***

      — Мам, пап, я бы хотел закончить школу в Тэгу, — в начале летних каникул заявляет Тэ, и родители как-то подозрительно переглядываются.       — У тебя какие-то проблемы в школе? Тэхён-а, ты можешь поделиться с нами, и мы обязательно придумаем чем помочь.       Тэхён лишь громко выдохнул. Он не любит врать родителям, но рассказать правду он не готов. Отец сразу бросится к Чонам на разборки, а мама будет причитать о том, насколько глупы и жестоки подростки.       Нет, Тэхёна никто не бил, но похоже, лучше бы его колотили, чем вот это вот все. Ежедневные стычки, от близких друзей Дахён, доводили Тэхёна до истерик, а Чонгук с тех пор ни разу даже не подошел. Он слепо продолжает верить в то, что между ним и Дахён внеземная любовь. Тэхён же ненавидит свой отходчивый характер, потому что его уже утром отпустило. Вчерашнее опустошение выветрилось с пивом и осталось только сожаление. Он так хотел помочь другу, сорвать с него розовые очки. Ну, ладно-ладно, не только ради Чона делал он это. Но ведь ему и правда жаль, что Чонгука попросту выставляют идиотом, а он слепо верит каждому слову этой потаскухи.       — Мам, не случилось ничего такого, ради чего стоило бы волноваться. Я просто хочу сменить обстановку. Просто чувствую, что мне сейчас это необходимо. Я бы мог помогать бабушке с ее магазином. А после школы я вернусь, в любом случае. И да, я остановился на Сеульском институте искусств. Думаю, что лучше чем петь я не умею ничего.       Родители переглянулись, будто мысленно общаясь, а после отец отложил палочки и стал внимательно разглядывать лицо сына, словно пытаясь найти ответы на ту кучу вопросов, которые, Тэхён уверен, ему сейчас хотят, но не решаются задать.       — Мне стоит поговорить с Чонгуком?       А вот тут уверенность Тэхёна, в собственных актерских способностях, пошатнулась. Он вообще-то был уверен, что родители не в курсе. Один только проныра Намджун раскусил его, что в общем-то не удивительно для будущего прокурора.       — Ой, ну какой Чонгук? У него там любовь-морковь, человек дальше собственного носа не видит. Потеряли пацана. — не сдается Тэхён. А вдруг прокатит?       Родители снова переглядываются и мама опускает глаза, а отец коротко дает свое разрешение на перевод в Тэгу.       В тот же день, окрыленный переменами, Тэхён врывается к Сокджину в кабинет и принимается делиться новостями, упрашивая альфу отвезти его к бабуле, потому что вещей много, а в поезд с двумя чемоданами Тэхёну вообще не хочется, да и встретить там некому. И Джин соглашается. Он не умеет отказывать младшему.

***

5 лет спустя

      — Богом-и хен, пойдем, вон он! — Тэхён хватает альфу за руку и тащит в сторону размахивающего руками Сокджина.       За пять лет жизнь Тэхёна буквально перевернулась. Он, как и хотел, окончил школу в Тэгу, затем поступил в Институт искусств, где познакомился с непоседливым омегой Пак Чимином. Вместе они стали снимать небольшую квартирку поблизости, ведь сам Пак был родом из Пусана, а Тэхёну добираться было неудобно. Они целый год проучились, пытаясь обскакать друг друга в рейтинге, а потом случилось самое неожиданное — Тэхёна заметили.       После окончания первого курса, в начале второй недели каникул, Тэхёну позвонил куратор и попросил приехать в кампус, объясняя это тем, что для Тэхёна поступило предложение об обмене.       Тэхён встретился с куратором в тот же день. С ним был молодой альфа, который представился как Пак Богом и подробно рассказал Тэхёну о том, какие перспективы ожидают его, в случае согласия. Тэхён его внимательно выслушал и пообещал поговорить с семьей. Он точно знал, что согласится, а остальные его поддержат, но решил сначала получить одобрение родителей. И тем же вечером семейство Ким откупорило бутылочку любимого вина, в честь младшего сына. И казалось бы, что такого в обмене студентами? Но дело было в том, что Пак Богом оказался не только ректором школы искусств при Нью-Йоркском университете, но еще и владельцем модельного агентства. Он с первой минуты не скрывал своей заинтересованности в Тэхёне не только как в студенте.       «Ты невероятно красив, Тэхён-ши. Уверяю тебя, однажды ты проснешься знаменитым, за тебя еще поборются лучшие дома моды и не только. Соглашайся.»       И Тэхён согласился. На той же неделе он слезно прощался с родителями и хёнами, которые приехали проводить младшего в Нью-Йорк.       Богом оказался экспрессивным и до жути романтичным. Он любезно поселил Тэхёна в своем особняке и, дав отдохнуть, утащил на экскурсию по улицам Нью-Йорка. Когда Тэхён завел разговор о том, что ему неловко жить в доме у малознакомого альфы, то Пак его огорошил такой информацией, которая заставила Тэхёна подавиться своим какао.       «Я не сплю с омегами, я больше по альфам, так что будь уверен в том, что наши с тобой взаимоотношения будут длительными и прочными. Я привез тебя сюда не для того, чтобы любовь крутить, а потому, что ты, Тэхён, великолепен, невероятен, ты — искусство, Тэхён-а, и я планирую рассказать об этом всему миру.»       И они друг друга не подвели.       — Тэхён-ааа! — голос Сокджина разлетается эхом по огромному залу аэропорта. Они не виделись четыре года.       Тэхён отпускает руку Богома и с разбегу запрыгивает на брата, обнимая его всеми конечностями. Омега безумно скучал по нему, по родителям… По Чонгуку. Да, по Чонгуку тоже. Как бы не старался Тэ, но первая любовь, она ведь не забывается.       Богом здоровается с Сокджином и покорно ожидает, пока его муза отлепится от своего брата. Он привык к тому, что Тэхён с близкими вот такой добрый, мягкий и обнимательный. Самому Богому частенько доставалась от Тэ львиная доля нежностей, ведь тому просто некуда было ее девать — за все четыре года он ни разу не бывал дома. Раз в году к нему прилетал Чимин, и то, лишь на день рождения друга.       Когда омега, наконец, снова опускает ноги на пол, то они отправляются к выходу.       Тэхён едет домой.       В доме тихо и как-то пусто. Омега даже расстроился, ведь он так скучал по родителям. Оставив чемоданы у двери, все трое отправились мыть руки, ведь Сокджин всю дорогу нахваливал ожидающий дома ужин. Помыв руки, Тэхён потащил гостя сразу к кухне, попутно убеждая его в том, что если Джин-хён говорит, что там вкусный ужин, то они обязаны как можно скорее это съесть. Включив в кухне свет омега от неожиданности подпрыгнул. Его встречали, о нем не забыли. Мама, отец, Намджун, Чимин и Юнги (на чью свадьбу он и прилетел), а еще, все семейство Чонов.       Первым делом он бросился обнимать родителей. Мама плакала, а отец с гордостью похлопал по спине и пустил скупую слезу, следующим был Чимин, который проявлял свои эмоции громче всех, после Чимина легкие объятия с кузеном и его другом, а затем старшие Чоны, после был Хосок, который сказал, что Тэ — это гордость их большой семьи, после чего сделал шаг в сторону, открывая проход к стоящему позади Чонгуку. Вот тут и затянулась неловкая пауза.       — Привет, — едва слышно здоровается Тэхён, в ответ на что Чонгук лишь неловко кивает, переминаясь с ноги на ногу.       — Ох, как не хорошо, — мама Тэ поворачивается к Чонам, — Мы же гостя не представили. Это Пак Богом — крепкая и нерушимая опора для нашего Тэхён-и, человек, который ведет нашего мальчика к популярности и отбивает всевозможные нападки.       И в общем атмосфера разряжается. Все вокруг задают вопросы о карьере и учебе. Тэхён делится воспоминаниями о сотрудничестве с Адрианой Лимой, для спортивного бренда, после чего, собственно и проснулся Тэхён популярным. Он и сейчас в Корее не только потому, что Чимин выходит замуж, но и ради интервью для нескольких молодежных изданий. Омега делится тем, как учился у Богома серфингу в Калифорнии, как учились вместе с Богомом танцевать сальсу, прямо на улицах Рио, как прыгали с парашютом в Ванкувере и кормили пум в Йеллоустоунском заповеднике. Богом, в свою очередь, шутит над Тэхёном, рассказывая как тот визжал при прыжке, оттаптывал ему ноги в Рио и умудрился потерять прикрепленную к ноге доску в Калифорнии.       Дальше, как и заведено: все делятся на несколько групп, меняются местами за столом, чтобы сидеть поближе с тем, чья тема для разговора интереснее. Хосок и Сокджин заваливают Богома вопросами о тонкостях ведения бизнеса в Америке для иностранцев, Намджун, Чимин и Юнги спорят о том, успеют ли за две недели переделать свадьбу под американский стиль, потому что Чимин вдруг понял, что хочет именно так. Чоны и Кимы старшие расспрашивают Тэхёна о рабочих моментах, и ритме жизни моделей. И лишь Чонгук сидит, сверлит взглядом свою миску для риса, и кажется, находится мысленно где-то вне этого дома. Альфа поднимается и выходит из-за стола, надеясь, что никто не обратит внимания на его отсутствие. Когда за Гуком закрывается дверь, Хосок подходит к Тэхёну, и, извинившись перед родителями, уводит омегу от лишних ушей.       — Тэ, я не вкурсе, что там у вас с Гуком произошло, уверен, что ты не просто так исчез на все эти годы. Но прошу тебя, поговори с ним. В тот год, когда ты уехал, перед выпускными экзаменами, его родители сняли с поезда в Тэгу, и посадили под домашний арест, пока не поступил в универ. С тех пор он съехал на съемную квартиру и держится отстраненно. Я даже боюсь представить, что творится в его голове.       — Хён, я тебя понял. Обещаю с ним поговорить, но лишь в том случае, если он сам на этот разговор решится. Однажды, я уже влез куда не просили, а я, знаешь ли, привык учиться на своих ошибках.       — Спасибо, Тэ, — Хосок тяжело вздохнул и отправился обратно к столу, а Тэхён будто прирос к полу.       »…его родители сняли с поезда в Тэгу…»       Эта фраза красной бегущей строкой кружила в голове омеги, но Тэхён быстро себя одернул и шагнул вслед за Хосоком. Он обязательно подумает об этом, но позже. А пока, надо возвращаться к гостям.       Когда Тэхён вернулся, то Чоны уже направлялись к выходу. Омега последовал за ними, чтобы проводить и заметил сидящего на газоне, у бассейна, Чонгука. Альфа курил, что противоречило его прежним убеждениям. Тэхён выдохнул, а ноги сами повели к старому другу.       — Разве спортсмены курят?       — Я завязал со спортом.       Чонгук так и сидит к Тэхёну спиной, глядя куда-то вперед. Он еще раз затягивается, выпускает клуб дыма и поднимается, туша окурок в пепельнице, которую здесь оставил отец омеги. Чонгук поднимается на ноги и поворачивается к Тэ.       — Мои ушли уже. Я, пожалуй, тоже пойду. Доброй ночи, Тэхён-а.       И все это произносит глядя вниз. Он не поднимает на Тэхёна взгляд и омеге от этого становится грустно. Что это? Чувство вины, или нежелание видеть его? Чонгук уходит, а Тэхён садится туда, где только что сидел альфа, и точно так же смотрит куда-то вперед. Сзади подходит Богом и садится рядом с омегой.       — Вот значит какой он. Я теперь примерно понимаю тебя. Не будь я уже влюблен по уши, и сам бы на такого запал.       — Да, вот только чувства мои, по-прежнему, никому не нужны.       — Это он тебе так сказал?       — Хён, мы просто друзья. Так всегда было. А потом вообще ничего не было, и не будет уже, вероятно. Он только что ушел, даже взгляд на меня не поднимая. Похоже, это действительно конец.       Тэхён привычно пододвигается к Богому и, поджимая под себя ноги, приваливается к боку альфы. Тот, в свою очередь, закидывает руку на плечо омеги и крепче прижимает к себе, тем самым оказывая безмолвную поддержку. Они сидят молча, даже не подозревая, что из окна, соседнего дома, за ними наблюдает человек, который больше всего на свете хотел бы быть там, у бассейна, вместо этого бесячего Пак Богома.