По ту сторону от реальности

— Ты что? — у Ииды казало бы даже очки треснули, а его охеревшее лицо говорило само за себя, — ты забыл, о чем мы тебе говорили? — Ты рехнулся? А если он тебя во что-то втянет? — Очако рвала и метала, наяривая круги вокруг лавочки. Атсуи так вообще сидела молча, не думая, что стоит что-то еще говорить, все что можно было, Мидория уже услышал, — Ты мог прийти к нам. В последнее время ты только с ним и ходишь. Неужели он тебе угрожает, или шантажирует чем-то. Если так, то не молчи… — Да нет же, — Изуку смотрел на друзей, будто впервые их видит. Он буквально только что рассказал им, что его отчим пытался его избить, при чем не слабо, — их лица были менее обеспокоены, — стоило им услышать о Кацуки, как начало создавалось впечатление, будто это блондин поднял руку на кучерявого, — Такое чувство, будто вы не слышали о чем я говорил. Каччан помог мне и ни разу не говорил, чтобы я ушел. Что-то не то. Парень опустил лицо, ему на секунду показалось, что его друзья, которых он знает не первый год, не понимают его и не хотят принимать тот факт, что Бакуго мог помочь ему, без каких-либо издёвок, просто помог и все. От чего-то резко стало плохо. Единственный выход — бегство. Да, он всю жизнь бегает от проблем, прячется и прячет все в себе. Он не хочет, чтобы происходило что-то плохое и втягивать во что-то такое никого не хочет. Он понял, что он уже втянул Кацуки в свои семейные разборки, сам того не понимая. Он не специально, так получилось, ему просто некуда было податься. Он сам не понимал, почему не пошел к тем, с кем долгое время хорошо ладил, кто поддерживал его. И вот он опять бежит от проблем, со страхом в сердце, что что-то опять случится, от чего так тревожно. Нужно срочно найти Кацуки, он должен быть где-то на территории школы, или уже ушел с друзьями. Они с Изуку договорились встретится поле занятий, но это не значит, что блондин не станет прогуливать. Хоть он и обещал сдать долги, но пропускать не перестал, это же Бакуго. В классе его нет, значит во дворе. Школа довольно большая, обычно старшеклассники курят за углом, где нет камер и есть темное место, туда даже курящие учителя иногда ходят. Кацуки не курит, с недавних пор, может просто за компанию постоять, но его все равно нигде не было. Домой Изуку решил не возвращаться, если он туда сунется, отчим от него мокрого места не оставит. Бакуго любезно дал парню запасной ключ от его дома, что поначалу удивило, но было очень приятно. В последнее время между ними происходит что-то очень странное. Тот случай на кухне резко всплыл в памяти, от чего веснушчатые щеки налились краской. Мидория трет щеки, дергает себя за волосы — он просто накручивает себе, это не то, о чем он думает и не то, что может быть между парнями, между Изуку и Кацуки. — Я спятил, — ему стыдно. Да быть не может, это просто от переутомления, — может я и в правду рехнулся? — Заворачивая за угл, парень облокотился о стену здания, едва не скатываясь на землю. Слишком много мыслей, от которых пухнет голова. Мидория сделал вывод, что если сейчас не отвлечется, то голова явно взорвется. — Пом-гт! — парень нахмурился, поворачивая голову в глубь переулка. Там темно и почти ничего не видно, только силуэт мусорного бака. Возможно это бездомные коты или крысы шумят, — пом… — звук повторился, слышалось так, будто кто-то что-то пытается сказать, но разобрать было сложно. Изуку напрягся, отрываясь от стены, делая шаг вперед. Кроме какого-то шуршания ничего больше не было слышно. Мидория был готов поклясться, что у него либо глюки, либо… — Мн… Нет, это явно не мерещится. Парень зашагал в темноту, медленно, стараясь не шуметь. Он застыл, стоило дойти пости до мусорного ящика. И без того большие глаза стали еще крупнее. Изуку застыл, прижавшись к стене боком. Сейчас кроме бешеного сердцебиения он ничего не слышал. На него уставилась пара глаз, напугано выпучившись и быстро моргая. Двое мужчин схватили девушку, один из которых держал за руки и зажимал рот, второй быстро двигался, если подойти ближе, можно было услышать шумное пыхтение и скользкие звуки, от которых становилось противно и не по себе. Мидория обещал себе больше не влезать в неприятности, пока не решит те, что уже имелись. И стоило ему попытаться завязать с проблемами на своей зад, как тут такое. В данный момент в нем возникло две мысли: убежать или вмешаться. Изуку чувствовал страх, что подкашивал его ноги, и желание спасти ту, которая как никто нуждается в этом. — Эй, — во рту все пересохло, — отпустите ее, — Что он делает? Руки трясутся так, будто его кто-то намеренно схватил и трясет со всей дури. Насильники замерли и сердце веснушчатого парня тоже. На размышления много времени не потребовалось. А чего тут думать? На моменте, кода те двоя начали подниматься, кудрявый почувствовал тепло, развивающееся по всей грудной клетки поднимаясь вверх к голове и опускаясь в ноги. «Нельзя медлить» — с этой мыслью Изуку не отрывал глаза от девушки, что едва шевелилась, начала отползать, но ее схватили за волосы. Она могла бы закричать, но по всей видимости голоса совсем не осталось. Рука потянулась за капюшоном, натягивая тот на голову по самые брови — нельзя допустить, чтобы они смогли увидеть и запомнить лицо. Рассудок начал возвращаться, когда Мидрия понял, что сейчас не только он в опасности. В памяти всплывали почти все приемы, которые ему показывал Кацуки и те, которые он видел в интернете на сайте по самообороне. Изуку едва-едва мог пользоваться способностью, но ему хватило умений, чтобы пару раз врезать явно неумеющим драться двум взрослым мужикам, и скрутить обоих. Конечно в силу собственной неуклюжести кудрявый умудрился въехать лицом в стену и разбить нос, но вверх отдержать ему это не помешало. Идя на преступление, они точно не ждали, что их отметелит подросток. Парень увлекся, отдаваясь ситуации с головой. Перед глазами всплывали моменты из жизни, когда его самого постоянно избивали ради забавы, а он просто спускал это все с рук тем, кто заслужил наказания. Отчим, хулиганы из школы — все они не несли ответственность за чувства, что испытал веснушчатый, а сам парень прямо сейчас просто взял на свои плечи помощь беспомощному человеку. Изуку вызвал полицию и скорую, попутно помогая девушке, отдав ей свою кофту, чтобы та одела поверх своей порваной. Парень слушал слова благодарности от пострадавшей. Она плакала и прижималась к Изуку. На душе стало легче и вместе с этим кучерявый понял, что он наконец смог сделать что-то полезное. Пришлось уйти до приезда полиции. Изуку долго гуглил, как отмыть кровь с одежды, что в итоге у него не получилось. Кацуки его прибьет, если узнает, что его футболка стала жертвой несмывающихся пятен, или просто он что-то делал не так. Парень молился, чтобы успеть хоть немного отстирать ткань, пока блондин не вернулся. От агрессивной стирки Мидорию отвлек шум снаружи. Больше было похоже на быстрые шаги, Изуку напряг слух, в последнее время он часто начал прислушиваться ко всему подряд. Он даже начал различать звуки и почти точно знать кому они принадлежат. Сейчас, к примеру, он точно знал, что тот топот принадлежит не Бакуго. Оставив футболку в раковине, парень направился к входной двери, как двруг в ту постучали, сначала не сильно, потом словно кулаком влупили со всего размаху. — Я знаю, что ты там, паршивец! — до боли знакомый голос ввел Изуку в замешательство. Парень встал посреди коридора, напряженно уставившись на дверь. Удары повторились, веснушчатый чувствовал, как после каждого звука по телу разбегались мурашки и холод, — Если ты сейчас же не выйдешь, я сам тебя от туда за волосы вытащу. Открой дверь! — Изуку так и стоял, смотря как дверная ручка бешено дергается. Он знал, что нужно подпереть чем-то дверь, но сдвинуться с места было страшно. — Неблагодарный сученыш! По всей видимости замки оказались хилее надежд, которые возлагал на них Мидория, поскольку дверь едва с петель не летела, ударившись о стену. Мужчина тут же влетел как к себе домой, ловя парня в свое поле зрения. С благим матом тот подходит и хватает зеленые кудри, больно путая пальцы в волосах. Изуку даже не пытался убежать, понимая, что если опять начнет сопротивляться, станет только хуже. — Деку? — Мидория за несколько секунду успел смериться со всем и подумать, что навряд ли сможет не то, что заговорить, увидеть Кацуки, как сам блондин, весь вспотевший, запыхавшийся стоял в дверях. Мидория от счастья едва не свалился, если бы его не держали крепко и больно за волосы, — Эй, дядь, а ты случаем ничего не перепутал? Может домом ошибся? — парень помрачнел за мгновение. — Я так понимаю, это ты запудрил мозги моему сыну и решил испортить его окончательно? — Кацуки усмехнулся, делая пару шагов вперед. — Запудрил, испортил? Нет, что вы. Скорее — соблазнил и увел. Он мне нравится, а вот ты — нет, поэтому сквали-ка в туман, — блондин ожидал, что за подобное хамство получит по морде, что и вышло в итоге. Схватив Бакуго за воротник, мужчина ударил снова, но сильнее, стараясь нанести как можно больше вреда, дабы «выбить дерьмо из этого испорченного мальчишки». — Ты еще смеешь мне «тыкать», ублюдское отродье. От таких как вы избавляться сразу нужно, — яростный взгляд упал и на Изуку, который сполз на пол, сразу как его отпустили, — Как только вернемся, отправлю тебя в психушку, там-то из тебя всю дрянь выбьют, — блондин спокойно слушал и лишь улыбнулся, широко и нагло. — Закончил свои поучения, дедуля? А теперь слушай сюда, — Изуку знал, что Кацуки куда более умелый боец, но не думал, что на столько, чтобы за секунду вывернуться из чужой хватки и заломить руки нападавшего у того за спиной, так чтобы тот даже пошевелиться не мог, — Я сейчас позвоню легавым и скажу, что какой-то псих вломился ко мне в дом и напал. Деку — свидетель, на мне — побои. Поэтому, если сейчас ты не соберешь ножки в ручки и не потеряешься, тебя ждет статья за нападение, сечёшь? — голос Бакуго понижался, от чего становилось жутко даже Мидории. Блондин, по всей видимости, особо не напрягаясь, просто вышвырнул мужчину из дома, в прямом смысле слова, смотря на того и кривясь в отвращенной гримасе, — А вот то, что гомики мы или нет — не твое или чье-либо собачье дело. Все, уебывай и не возвращайся. На возвращение блудного сына можешь больше тоже не рассчитывать, — напоследок Кацуки хлопнул дверью, подмечая, что замки все же придется сменить, если только не всю дверь. — Каччан, — парень обернулся. Изуку стоял с неописуемым лицом, явно не зная как реагировать на все это, — Я… Прости… — За что ты, блядь, извиняешься? — светлые брови, недавно на секунду расслабленные, снова опустились к переносице, — Меня бесит, что ты вечно за всех извиняешься. Ты не обязан, понял меня? То, что этот кусок отброса пришел строить строгого папаню и качать права, это не значит, что ты в этом виноват. Я давно хотел познакомить его ебло с асфальтом, поучается, сегодня мой счастливый день. И если он вернется, я нахуй ему руки пообрываю и вставлю туда, откуда ноги растут… — Да нет, я не это имел в виду… Просто я твою футболку замарал и в-вот… — Кацуки раскрыл и тут же раскрыл рот, Изуку растерянно смотрел себе в ноги, ожидая, что ему все же влетит. Однако сказанное в отместку: «Да и хер с ней», удивило. — Ты разве не злишься? — Да еб твою леди, ты сейчас, надеюсь, стебешься, — устало застонав, парень скинул обувь и прошел мимо растерянного кучерявого, но остановился, глянув на того через плечо, — он чё, ударить тебя успел? — Чт… Ах, нет. Это долгая история, — только сейчас вспомнив, Мидория прикрыл разбитый нос рукой, забыв даже умыться как только вернулся, — Я правда очень благодарен тебе. Ты столько для меня сделал, а я только проблемы создаю. Мне очень жаль. — Я вроде дал ясно понять, — на кухне, достав из верхнего ящика аптечку, блондин дернул головой, дабы Изуку подошел, — если быть ты был хоть в чем-то виноват, я бы самолично прописал тебе звездюлей. Но как видишь, у тебя лишь разбит нос, как факт, не мной, значит все норм, — смачивая ватку перекисью, Кацуки подцепляет подбородок Мидории пальцами, приподнимая, — Ты слишком много думаешь. Прекращай. — Тогда… Можно спросить? — по скептически выгнутой брови, Изуку посчитал это за согласие, — когда ты сказал… Ну знаешь… Что ты… — парню не пришлось долго гадать, о чем идет речь, учитывая неожиданно порозовевшее лицо в его руке. Вместо слов и для того, чтобы заткнуть уже поднадоевшего задрота, Кацуки выдвинул единогласно решение среди всех извилин в своей голове. Чуть наклонившись и подавшись вперед, блондин ткнулся губами в губы веснушчатого. — Да. Я чертов гей, — едва слышно шепчет, Бакуго смотрит в застывшие большие зеленые глаза, рассматривая контуры лица, останавливая внимание на щеках, губах, — если тебе противно, можешь ударить меня, оттолкнуть, да что угодно, чтобы я понял, что ты… Против. — Опустив глаза ниже, Мидория чувствует испанский стыд. Получается в то утро Бакуго буквально пытался закадрить его и не только тогда. С каких пор? И как теперь жить, особенно, когда понимаешь, что вовсе не против, — Ну так и что собираешься с этим делать? — Мне просто интересно, ты же специально спровоцировал его, чтобы он тебя ударил? — Кацуки лишь пожал плечам, хоть это и было очевидно. Это так странно, для Мидории что-то такое никогда бы не стало чем-то постижимым. Он никогда не рассчитывал, что кто-то захочет пересекать с ним личные границы. Однако Кацуки не только заступался за него несколько раз, так еще и сделал к нему первый шаг, — у тебя длинные ресницы, такие же белые как и брови. Никогда этого не замечал. — Уж поверь мне, я блондин везде, не только сверху. Одно твое слово и я покажу тебе все свое тело, — Изуку все же подумал, что в какой-то момент свернул не туда, но этот поворот его не менее устраивает.