Одиннадцать ступеней

      Лес вокруг, улавливая напряженность своих гостей, стихал. Иней, мох, хрусткие ветви, даже звездное небо – все вокруг затихло, чтобы Малфой мог принять решение.       "Ты делал это раньше." – промелькнуло в голове у Драко. Время, отравленное черной меткой и Темным Лордом, никогда не удастся вычеркнуть из своей жизни, так отчего бы не пожинать его плоды?       – Империо, – едва слышно прошептал бывший Пожиратель смерти.       Золотистый туман окутал Теда Люпина. Скованные черты лица расслабились, принимая мечтательное выражение. "Теперь тебе легче будет отвечать на вопросы."       – Что ты ищешь?– произнес Драко зловещим шепотом, в случае, если это воспоминание окажется в министерском омуте памяти, происходящее должно выглядеть так, будто Люпин столкнулся с зачарованным видением, охраняющим дом Луны Лавгуд. "Немного экстраординарная защита в виде видения голой владелицы, но от нее всю жизнь ждут сумасшествий. Сейчас это на руку."       – Мистера Драко Малфоя, – расплылся в улыбке Тедди.       "До чего каждый раз мерзко наблюдать человеческую слабость".       – Зачем ты ищешь Драко Малфоя?       – Мне приказал мистер Малфой-старший.       – Почему ты выполняешь его приказы ?       – Он обещал спасти моих родителей.       "Твою мать. Эти ответы только создают больше вопросов," – Драко терял самообладание.       – Что именно сказал тебе Малфой-старший?       – Много лет назад Люциус Малфой разбил пророчество о Темном Лорде, но спас и тайно вынес из Отдела Тайн Министерства пророчество о своем внуке. Оно гласит, что Скорпиус Малфой, полноправный наследник рода, вернется в прошлое вместе с Альбусом Северусом Поттером, чтобы спасти невинных.       – Кто проклял Малфой Мэнор?       – Это мне неизвестно, – покорно отвечал Люпин.       – Что тебе нужно от Драко Малфоя?       – Перстень. Родовую реликвию Малфоев. Он должен оберегать Скопиуса во время временного перемещения.       Бессознательно Малфой стал прокручивать на пальце перстень с печатью змеи.       – Пока кольцо у Драко, пророчество нельзя исполнить? – медленно и тихо.       – Да, пока кольцо принадлежит отцу Скопиуса, его сын не является полноправным наследником рода. Драко Малфоя нельзя убить, пока он носит перстень.       – Кто хочет убить Драко? – ледяной холод пробежал по телу.       – Мистер Люциус Малфой.       Звенящий крик Луны Лавгуд пронзил толщу густого воздуха. Ее глаза по-прежнему были закрыты. Тонкие руки взметнулись к груди, обхватили колени. Ее голос раздирал душу Драко, вторил его сознанию, он всецело переключил все свое внимание на нее, всего себя. Он чувствовал ее боль. За него? Контакт был потерян. Действие империуса прервано. Тед Люпин беспомощно озирался по сторонам, но не мог увидеть никого, кроме светящегося эмбриона женщины зависшей посреди леса. Голос ее становился тише. Секунда – и Луна дернулась к Драко, все еще скрытого дезаиллюминационным заклинанием. Он почувствовал теплые волны ее дыхания, она влекла его за собой прочь от леса, прочь от сына оборотня, прочь от правды, которую Драко Малфой узнал.       Он снова бежал за ней. Длинные волнистые волосы нимфы развевались, подчиняясь порывам ветра. Он не мог думать ни о чем, только следовал за светлым силуэтом впереди него, кровь пульсировала в висках. Крепко сжатые зубы, прямой взгляд мужчины. Он чувствовал, как напрягается каждая мышца его крепкого тела.       Дверь дома распахнулась перед ними. "Как она это делает во сне?!" Еще мгновение, и двое вновь оказались в спальне. Луна плавно опустилась на кровать. Лицо девушки уже не выражало той муки, что отпечаталась криком мгновения назад – в лесной чаще. Драко стоял возле, тяжело дыша. Не знал, что его вымотало больше: ночь бега за ускользающей девушкой или те слова Люпина, стучащие набатом в голове. Что ему делать? Он боялся оставить Лавгуд одну. "Вдруг ей снова понадобится прогуляться во сне? Пока рядом этот отпрыск оборотня – это чертовски небезопасно. Если полеты голой во сне вообще можно назвать безопасными! Мерлин! Все это такое гребаное безумие!"       Драко запустил пальцы в платину волос, и в этом жесте отчаяния застыл, бесцельно изучая пол, шершавую текстуру черного камня, который тоже был теплым. Дом парадоксальных контрастов. Камень переходил в стекло, стекло опутывали побеги растений, стебли поднимались к окнам. Мерное дыхание Луны успокаивало. Травы полыни на ботинках спящей волшебницы потянулись к Драко, оплели его лодыжки и потянули к кровати. Драко, повинуясь лег рядом с девушкой. Синий шелк простыней окутал мягкой негой измученного Малфоя.       Он впервые был так близко к той, что зачаровывала его изо дня в день своей красотой. Теперь он мог признаться себе в этом. Этой ночью, в миллиметрах он него – вот-вот дотронешься – лежала одна из самых красивых женщин на свете. Он помнил ее еще со времен Хогвартса. Создание не от мира сего, блуждающая в своих мыслях, но всегда филигранно точно выражающая их. Ему никогда не казалось, что Луна Лавгуд говорила загадками. Совсем наоборот – он всегда восхищался тем, что ее словам ничего нельзя было добавить или отнять. Конечно, он никогда этого не показывал. "Надменный аристократичный хорек," – усмехнулся в темноту ночи Драко. Хорек, не поспоришь. Чертовому Поттеру повезло, что она пошла с ним на тот нелепый вечер к Слизнорту. Да, он помнил это. Даже несмотря на то, что извивался в попытках проникнуть туда тайком. В каком отчаянии он был тогда, задание Темного Лорда, ответственность, гнет родителей и страх, да, всеобъемлющий страх. Но даже тогда, укол ревности пробился сквозь всю эту броню, когда Поттер брал свою спутницу за руку, когда танцевал, обхватывая тонкую талию. Драко определенно хотел быть на его месте. Хотел быть достаточно храбрым, чтобы быть рядом с такой девушкой, которая достаточно храбра, чтобы быть собой. Но это было неправильное время, в котором все они оказались. Время, которое оставило шрамы. Новая вспышка воспоминаний. Подземелье Мэнора. Драко не было, когда Пожиратели привели пленников, в числе которых была та, которую он мечтал спасти, вывести хоть под градом заклинаний, но не мог. Струсил? Может быть. Но жизнь каждого, кто находился в Мэноре тогда, висела на волоске. И жизни Малфоев не были исключением, скорее они стали бы первыми, кого Волан-де-Морт лишил бы этой жизни. Малфой помнил, как тенью осторожно перемещался по поместью, которое он когда-то мог называть домом, старался не вздрагивать от криков и пыток, ледяного смеха. И только тихий мелодичный голос время от времени доносился из подземелья и делал все вокруг на тон светлее. Она загадывала гоблину загадки. Изумительная волшебница. Тогда он понял, что на всю жизнь (был уверен, что она не будет долгой) восхищен Луной Лавгуд. Это восхищение придавало сил. Он подстраивал все так, чтобы пожиратели теряли к пыткам интерес, когда дело касалось именно этой пленницы. Тайно оставлял еду, воду, даже книги. "Как жалок я был для нее," – болезненно зажмурился Драко, сильнее прижимаясь к синему шелку подушки. Тогда он делал все, что мог. Это было поистине неправильное время.       Драко открыл глаза. Вдохнул ее запах. Терпкий –травяной, сладкий – патоки и ягод. Он впитывал ее и не отрывал глаз от безмятежного лица. Когда-то мягкие и округлые девичьи черты обострились, чувственные пухлые губы, четкая линия скул, синева полукружий вен под глазами, густые светлые ресницы. В ней была такая головокружительная притягательность. Драко протянул руку и коснулся ее ключиц. Прикосновение обожгло его. Как бы прекрасно ни было ее обнаженное тело, он мягко накрыл Луну одеялом. Этот момент. Пусть он впечатается в память, крепче. Так близко.