Одиннадцать ступеней

      Шли дни. Авроры во главе со святым Поттером ворошили испепелённый Мэнор, отметали одну конспирологическую теорию за другой. Скорпиус Малфой пребывал в умиротворяющем неведении в доме на площади Гриммо, а предсказанных адским пламенем страданий, к облегчению старшего Малфоя, так и не наступало. Луна отдала измученному отцу монету, которая когда-то находила свое применение в рядах "Отряда Дамблдора". Зачарованная поверхность теперь, в случае опасности, угрожающей Скорпиусу, должна была изменить свой номинал, чем и предупредит Драко. Монета, к счастью, оставалась неизменной. В окружении почти нереальных (даже для волшебного мира) вещей Драко стал забывать истинную причину того, почему он здесь. Даже сам густой травянистый воздух дома Лавгуд умиротворял, часы часто превращались в быстротечные минуты, а порой и секунды длились вечно. Луна не пыталась форсировать его умозаключения о предположительных подозреваемых, но время от времени задавала свои рассеянные, но всегда меткие риторические вопросы.       – Считаешь ли ты возможным тот факт, что проклятие пламени и вербальная угроза в поместье дело не человеческих рук?       – Ты, Лавгуд, считаешь, что поместье может само себя проклясть? –снисходительно щурился волшебник.       – Считаю, что человек часто до смешного нетерпелив, когда дело касается возмездия. Здания, тем более древние, –совсем другая история.       Часто такие редкие диалоги наталкивали Драко на все новые и новые гипотезы, которые ничем не могли подтвердиться, пока он блуждал взаперти в иллюзории имени неподражаемой Луны. Он и вправду начал укореняться в мысли, что Малфой Мэнор хранил слишком много тайн на протяжении веков, пронизанный темной магией, этот дом вполне мог обладать собственной волей и (жизнь бок-о-бок с Лавгуд, ничему не приходится удивляться) собственными моральными принципами. Но за что разъяренному поместью (это даже звучало нелепо) карать пусть не Драко, поправшего принципы чистокровных, но его совсем юного сына, в конечном итоге единственного наследника рода? Все эти интеллектуальные излияния переставали иметь смысл, а к тому же не решали ровным счетом ни одной проблемы.       Приближалась зима, каменистую равнину то и дело покрывала тонкая пелена инея, лес выцветал серыми ранними холодами, а стеклянные башни замысловатого здания лишь становились теплее с каждым днем.       Невольные жители этого дома умудрялись редко встречаться, еще реже они обменивались краткими репликами. Но сколько раз Драко неосознанно искал контакта с этой женщиной, он решил не считать. Он стал замечать неброские черты ее характера. То, какой свободной она была в выборе одежды, прикрывающей (чаще раскрывющей) ее тело. То, как она без остатка отдавалась своим скульптурам, картинам, бесчисленным статьям о чем-то важном в мире магических изобретений и искусства. За долгие годы, что не дарили им встреч, Луна Лавгуд стала известным на весь мир творческим деятелем. Здания, спроектированные ее гениальным умом поражали воображение даже самых искушенных ценителей. Открытия в области магической ботаники удивительным образом вплетались в чертежи, а потому дома авторства Лавгуд предлагали своим владельцам удивительные новшества. Меняющие планировку, здания, в которых люди не могут даже помыслить супружескую неверность, ораторские залы с фресками, делающих слушателей открытыми и внимающими, коридоры излечивающие скорбь, гостиные расширяющие сознание. Для молодой ведьмы, пожалуй, ни в чем не было ограничений. Ее состояние, насчитывающее сотни тысяч галлеонов, являлось не более чем гарантом того, что она сотворит что-то новое, что-то невероятное. К тридцати годам экс-миссис Скамандер окончательно распрощалась с общественными ожиданиями на ее счет.       Даже то, каким легким движением палочки Луна размешивает по утрам свой травяной чай, гипнотизировало Драко Малфоя. Всегда ровно семь оборотов. Четыре – по часовой стрелке, три – против.       "Я схожу с ума, если замечаю такие вещи," – честно признался он себе, пока его взгляд блуждал по тонким ключицам, опускаясь ниже к томной линии ее груди, очертаний сосков под тонкой тканью очередного кимоно. "Это естественно, ты давно не был с женщиной.Все в твоей жалкой жизни сводилось к бессмысленному быстрому сексу, деньгам и заботе об искуплении перед обществом, которому плевать на искупление. Вспомнишь их имена? Едва ли. Даже тел этих шлюх ты не запоминаешь.       Драко, до исступления и обратно, тратил чернила, вновь и вновь вдавливал перья в пергамент в надежде составить схему, найти причину тем бедам, что нависли над ним. В минуты отчаяния он останавливался, тяжело выдыхал и бесцельно прожигал сталью глаз прозрачный потолок его спальни. А после всегда искал ее. И находил. Листья плюща в его обуви без труда относили его к тем комнатам, где Луна определенно находилась.       Она не могла не замечать его, молчаливого наблюдателя. Серые глаза, кисти рук переплетаются, созерцательная неподвижность тела. "В этом мужчине столько силы и сдерживаемой страсти." – вздыхала волшебница. То, как непринуждённо, казалось, он прислоняется к тени стен ее мастерской, то, как внимательно он следит за каждым ее движением, то, как мерно дышит в такт музыке – ее вечному спутнику.       На часах пробило полночь. Он безвольно уперся лбом в дверь ее спальни. Рельефные мышцы рук проявили узор вен в немом напряжении сжатых кулаков. Ноги стойко цеплялись пола. Драко безнадежно боролся с преступным желанием открыть эту дверь. "Она давно спит. Здесь слишком тихо. Зачем тебе? Мне. Просто. Необходим покой." – обманул он себя и, сдавшись, направил палочку на замочную скважину, ручка (все тот же сиреневый глаз, стебли-ресницы) повернулась, предательски щелкнув.       В лунном свете ясной ноябрьской ночи оставалось неясным, что потрясло Малфоя больше. Обои беспрестанно шевелились своими сюжетами: невиданные насекомые пробирались сквозь нарисованные растения, порхали над бутонами чудаковатые птицы, неземной красоты лесные нимфы сливались в поцелуе с бравыми странниками. Оторвать глаз от этих плоских узоров было бы невозможно, если бы не одно но. Луна Лавгуд, обнаженная, казалось, кожей впитывала лучи, пробивающиеся сквозь стеклянный купол. Серебристые локоны разметались по иссине-черной простыне: реки разламывают неподатливую почву. От изгибов ее тела шел влажный жар. Острые, как стекло, соски прорезали почти фруктовую мякоть груди. Еще минута и потечет густой сладкий сок. Округлые бедра распахнулись, открывая томные лепестки вагины. Вдоль излома рук стелется густой пар.       "Это, должно быть, галлюцинации" – Драко замер. Он не мог пошевелиться, во рту пересохло, тягучая слюна казалась патокой, твердость члена нагнетала напряжение всего его существа. Драко невольно сжал ткань брюк, чувствуя пульсацию разбухшей плоти. Терпкий воздух спальни окутывал их, незримо сплетая двоих людей. В ушах звенело желание. Он хотел ее, как безумный.       Прошла вечность прежде, чем полумрак рассекло мерцание пионов и полыни. "Ее ботинки. Сумасшедшая. Правда в них спит" – Малфой запаниковал. Он попал в ловушку, что говорить, как объяснить ей. "Да, я извращенец. Да, я смотрел на тебя, пока ты спишь. Да, мне нужно в Мунго. Сомнительное оправдание. Мерлин! Она пошевелилась. Мне конец."       Не размыкая век, оголенная Луна взлетела. Ее тяжелые ботинки не давали ей делать шагов, а легко подняли над кроватью. Цветы и травы опутали икры, поползли выше, облепляя лепестками внутренние манящие изгибы ног. Это было почти пугающе. Богиня зависла в невесомости на доли секунды и вдруг поплыла по воздуху прямо на ошарашенного Драко.       "Что мне теперь делать?!" – промелькнуло в пульсирующем мозгу. – "Она определенно собирается пролететь сквозь меня".       Драко вовремя метнулся прочь от дверного проема. Она двинулась в темноту коридоров. Порыв, и вот он уже следует за молочным силуэтом по ступеням винтовой лестницы. Вдох-выдох. Они у главной входной двери. Малфой резким движением взмахнул запирающим заклинанием. "Коллопортус," – прошептал он. Луна подняла ладонь, витражная дверь податливо отворилась, впуская морозный воздух, еще больше отрезвляя сознание молодого мужчины.       "Невербальная магия во сне. Как нетривиально". – успел подумать Малфой перед тем, как порывисто ступил за порог своего убежища. Тяжело дыша, он сбивался на бег, так порывисто двигалась чарующая фигура девушки, летящей к лесной чаще.       Судорожно просчитывая последствия происходящего, Драко вычеркивал в голове строчки. "Первое – беги за ней. Второе – наложить согревающее заклинание. Она не одета. Третье – покрыть себя дезиллюмиционным. Меня никто не увидит. Готово. Чертовски холодно. Четвертое – я не могу ее потерять, ее должно быть видно."       – Луна, проснись! – задыхаясь, крикнул Драко, сокрушая тишину.       Девушка скрылась в тени сосен. Мгновение. Они на опушке, в прорезях крон виднеются ломанные линии стеклянного дома. "Мы не должны были покидать укрытие."       Секунда, и Драко понял, они в лесу не одни. Хруст веток и тяжелое дыхание постороннего стали подтверждением. Малфой застыл.       – Что за чертовщина?! – нервно прохрипел молодой голос.       Луна Лавгуд парила в кругу деревьев, свет небесной луны полосами расчерчивал замшелую землю. Лицо Эдварда Люпина исказила гримаса ужаса. Он сделал шаг навстречу своему видению.       "Какого Мерлина! Что ты здесь забыл?" – изумился Драко.       – Мисс, – шепнул юный Люпин.       Ответа не последовало. Стучали ветвями деревья. Эдвард неловко рассматривал наготу женщины перед ним. Ранние морщины прорезали лоб, взгляд колкий, сосредоточенный. Ему должно быть не больше семнадцати. Но неуместная старческая усталость безжалостно сгорбила плечи молодого волшебника.       – Как найти Ваш дом, мисс? – наконец произнес Тед.       Драко скрипнул зубами. Ему совсем не нравится то, что происходит.