Одиннадцать ступеней

      За время полета двое не обменялись и парой слов. Разве что, Драко несколько раз обновлял согревающие заклятья. Мысли бурлили в головах этих путешественников, весьма сюрреалистичных при взгляде со стороны. Фестрал замедлял взмахи лоснящихся черных крыльев: приближалась водная гладь озера, чуть схваченная льдом, величественные каменные башни, линия темного леса. На мгновение Малфой подумал, что они оказались в окрестностях Хогвартса. Но нет. Вблизи здание было куда меньше, лес реже Запретного, а озеро – скорее небольшой пруд.Ботинки хрустели по гравию дорожек, пока двое двигались в сторону "Пространства для волшебников с особенностями душевной организации". Малфой отметил, что более толерантного названия для подобной больницы, сложно представить. Медные буквы вывески на каменных стенах поблескивали в лучах декабрьского солнца, медленно клонящегося к закату.       – Здесь есть прекрасный сад, мне бы хотелось поговорить с Тедом Люпином наедине именно там, – произнесла наконец Луна, предусмотрительно взяв Драко под руку.       Услышав эти слова мужчина, до этого момента хранивший образцовую сдержанность, резко остановился посреди лабиринта деревьев, в это время года мрачных и когтистых. Облачко пара вырвалось изо рта Малфоя, он шумно выдохнул.       – Ты права, как бы мне ни хотелось признать обратное. Мое появление может спровоцировать его. Ему же, вроде как, полагается убить меня. Тебя подвергать лишней опасности тоже совершенно не входит в мои планы. Я должен буду контролировать вашу встречу так, чтобы он не заметил. Это возможно в этом месте?       – Хорошо. Пожалуйста, не спеши нападать на него, даже если тебе покажется, что ситуация того требует. Я пойду в башню к папе. Почему-то уверена, что Тед – с ним. Будь рядом. Напротив – есть комната ожидания. Думаю, целительницы с большим удовольствием проведут с тобой время, скорее даже целую вечность проведут с тобой, только дай шанс. Я оставлю дверь в башню папы открытой. Прислушивайся. Когда мы будем выходить, постараюсь сделать это громко. В конечном счете, моя задача – только переубедить Люпина. Нужны только слова и правильный момент. Надеюсь, мне хватит и того, и другого.       – Мне кажется, Лавгуд, или ты нервничаешь? – с хитрым прищуром блондин наклонился ближе к ее лицу, так, что его тепло обволакивало кожу.       – Почему? – слишком быстро выпалила она, замечая, что сердце и вправду предательски быстро забилось. Только вот причина была совсем не в предстоящем разговоре.       – Пытаешься руководить мной. Это совсем на тебя не похоже. Но мне даже нравится, продолжай. Это очаровательно.       Малфой медленно провел большим пальцем по нижней губе девушки. Его ухмылка исчезла, сменившись пристальным взглядом и чуть более частым дыханием. Луна Лавгуд отстранилась, быстро облизала губы. В глазах мужчины мелькнул недобрый огонек.       – Нам пора, – произнесла сдержанно Луна, но все же не в силах справиться с собой, замерла в миллиметрах от манящего сильного тела Малфоя перед тем, как развернулась на каблуках и зашагала к тяжелой дубовой двери.       Доброжелательная круглолицая целительница в небесно-голубой мантии встретила их удивленным возгласом.       – Мисс Лавгуд! Я совсем упустила момент, когда Вы вышли!       – Все в порядке, Дороти, мне нужно было встретить, – Луна на мгновение замялась, – Друга. Вы не могли бы проводить его в комнату ожидания в западной башне. Думаю, мистер Малфой будет рад чашке горячего чая.       Молодая ведьма залилась румянцем, глядя на высокого привлекательного аристократа. Тот всем своим скучающим видом показывал, что подобное подобострастное внимание от женщин ему совсем не чуждо. Лишь медленно провел по рукаву пиджака с иголочки, смахивая несуществующие пылинки. Наконец, взглянул на трепещущую целительницу, чем заставил ее раскраснеться на пару тонов ярче, произнес бархатным голосом: "Если Вас это не затруднит, Дороти".       Поднимаясь по бесчисленным винтовым лестницам новоприобретенная поклонница Драко Малфоя беспечно щебетала что-то о печенье и каминах, не забывая то и дело поправлять прическу и глупо улыбаться.       На круглой каменной площадке Луна крепко сжала ладонь Драко и скрылась за дверью, на которой золотилась надпись: Кс.Лавгуд, Главный редактор журнала "Придира". Буквы по собственному желанию менялись местами с легким звяканьем. Малфой рассеянно изучал движение букв, складывающих имя безумного отца женщины, которая секунды назад оставила горячий след тонких пальцев в его руке. Сердце его сжалось. Еще одно давно забытое чувство. Он беспокоился о ней. Драко только успел прошептал вслед: "Что значит, она не заметила, как ты вышла?".       Как и обещала, Луна оставила дверь приоткрытой и ступила вглубь просторного зала. Заклятие невидимого расширения каждый раз поражало ее. Здесь был огороженный блок, отведенный под печатные станки, бесшумно набирающие тексты "Придиры", стеллажи, хранящие тысячи свежих номеров. По центру импровизированного "издательства" красовалась круглая труба камина, отделанная изразцовой узорчатой плиткой. Из огня то и дело вылетали конверты, хранящие в себе письма читателей, иллюстрации штатных магических художников. Глядя, как разномастные пергаменты планируют в стопку на пузатый комод с косолапыми ножками, Луна вспоминала, как в детстве она обожала разбирать корреспонденцию, делать верстку статей, вдыхать запах типографской краски.       Плотный выцветший гобелен скрывал от ее глаз гостиную зону, откуда слышался восторженный голос Ксенофилиуса. Тот без остановки просвещал посетителя.       – Видишь ли, этот номер получится совершенно особенным. Особенным для нас с тобой, понимаешь, дорогая. Пандора погибла не зря. Я расшифровал ее старые записи, представь себе только. Это заклинание. Какая нелепица. Всего-навсего водяные стены. Она хотела построить водяной забор с рыбками вокруг нашего дома, чтобы ты не потерялась во сне. Ну что за женщина. Утонуть на суше. Она захлебнулась. Так сказали в Святом Мунго. Конечно, нужна была большая концентрация на объективном, нежели на субъективном. Но это беда не одной Пандоры, так ведь. Она великолепная волшебница. Мало кто вообще задумывается о разнице между этими понятиями. Так ведь, золото?       Луна бесшумно отогнула плотную штору. Отец огибая причудливые диваны и пуфики, хаотично размахивал руками перед ее собственной точной копией. Лжелуна, опешив, сохраняла молчание. Метаморфы могут менять внешность, но не голос. Ничего удивительного, что Тед Люпин, обладая неплохой зрительной памятью, достойно восстановил образ, который поразил его той ночью в лесу, но едва ли мог вспомнить настоящий голос Луны Лавгуд. Одежда, которую юный Люпин выбрал для этого перевоплощения, также едва ли вязалась с обладательницей весьма эксцентричного стиля. Уж что-что, а настоящая Луна вряд ли бы натянула на себя безликий мешковатый спортивный костюм.       Лавгуд взялась за теплую рукоять волшебной палочки в кармане мерцающего звездами пальто и сделала шаг навстречу своему неудавшемуся двойнику. В глазах Луны-Теда промелькнула паника. Трансгрессировать на территории даже такого прогрессивного, но тем не менее сумасшедшего, дома – нельзя.       – Милая, – будничным тоном пропел мистер Лавгуд, будто только что отведал превкусный субботний обед, – как хорошо, что ты пришла. Эта самозванка, хотела выпытать у меня журналистские тайны. Я бы позвал авроров, если ты не возражаешь. "Придира" никогда еще не был в такой опасности.       – Все в порядке, папа. Это моя вина, я не успевала к часам посещений. Мне пришлось воспользоваться маховиком времени, но, видимо, случился некоторый сбой. Дай мне, пожалуйста, время. Я все улажу.       – Ох, как скажешь, золото. Маховики времени прелюбопытные механизмы, но вполне могут свести с ума. Конечно, я был бы рад твоей компании здесь, дочка. Но и одного безумца в семье достаточно, не так ли? Пойду проверю, как прорастают музыкальные пуансеттии. Недавно пересадил их в серебряные горшки, совсем скоро они должны запеть рождественские песни. Провожу в колонке "Быт волшебника" конкурс. Победители получат рассаду этих великолепных цветов. Ты читала анонс в последнем выпуске, как тебе, дорогая? – не дожидаясь ответа, Ксенофилиус Лавгуд, облаченный в алый атласный халат с сотней шелковых кисточек, перебросил с одного плеча на другое длинную седую косу и, пританцовывая, отправился в сторону мутной стеклянной теплицы.       Когда дверца с негромким лязгом затворилась, прекратив мурлыканье мистера Лавгуда, в гостиной повисло напряженное молчание.       – Эдвард, произнесла настоящая Луна, – мне кажется, я знаю больше ответов на твои вопросы, чем мой отец. Ты не против? Поговорить?       Ее копия нервно откусила заусенец и кивнула.       – Я предлагаю выйти на воздух. Не стоит и дальше нервировать папу. Если ты не хочешь, чтобы он уверовал в то, что у него и впрямь две дочери. Спустимся в сад? Нас никто не увидит вдвоем. Есть лестница, которой никто не пользуется. Папина персональная лестница. Теперь он совсем перестал следить за словами, что, как ты понимаешь, друзей ему не прибавляет.       Тед хрипло проговорил:       – Я могу трансгрессировать оттуда в любой момент, если разговор мне не понравится.       – Это – твое право.       Близнецам пришлось остановиться возле выхода. Ксенофилиус, зажав подмышкой горшок, пытался перекричать горланящий цветок: "Звените, колокольчики! Звените всю дорогу!".       – Дочки, оставайтесь на Рождество в Хогвартсе! Я устраиваю прием для иностранных издателей. Это не детское мероприятие.       Луна, стоя в дверном проеме, крикнула в ответ:       – Хорошо, папа! Увидимся на Новый год!       "Звените, колокольчики!"– не унималось растение.       – Убирайтесь, к Мерлину, я не хочу вас видеть! Обоих! Вы отрываете меня от работы.       Ксенофилиус в очередной раз не рассчитал свои силы и скрылся в теплице. Послышался звук разбившегося стекла. Луна грустно улыбнулась. Новопровозглашенные сестры вышли на площадку башни. Дверь напротив была полуоткрытой. Стараясь, не акцентировать на этом внимания, Луна Лавгуд повела своего двойника вниз по темной лестнице. Через мгновение, услышав тихий мужской шепот:"Муффлиато", Луна громко чихнула.       – Будьте здоровы.       – Спасибо, здесь так пыльно. Папа не часто покидает свою башню.       Повезло, юный Люпин, не заметил светловолосого мужчину, беззвучно идущего за ними по пятам.       Сад поражал воображение своей дикой заброшенностью. Малфой без труда скрылся в гуще зарослей, откуда мог наблюдать странную картину. "Будет хорошо, если я хоть что-то отсюда услышу," – подумал Драко.       Одна из двух Лун опустилась на монументальную каменную скамью. В жесте немой опустошенности она спрятала лицо в своих ладонях. Драко сжал кулаки. Она не заплачет. Он не сможет вынести ее слез.       Фальшивая Луна в сером спортивном костюме зябко переминалась с ноги на ногу.