Перемирие
15 ноября 2020 г., 03:48
Тема №12 «Всего лишь начало» (XIII, Смерть)
Лиса бежала. Город, его ветвистые узкие улочки, его каменные мостовые давно остались позади — лишь погоня никак не могла потерять её след. По правде сказать, не будь Лиса действительно ведьмой — вполне настоящей ведьмой, а не обвинённой подозрительными горожанами невинной девицей, — то её бы ещё на выходе из тюрьмы поймали, скрутили и отправили обратно в камеру; мастерство же, однако, не пропьёшь — и не просидишь в застенках. Лиса бежала, а мимо проносились последние домики, первые деревья, чьи-то повозки, люди, лошади, собаки. Лиса бежала; мелькала под ногами дорога, поднималась облаками пыль, едва касались песка босые ступни — не израненные ещё, не изрезанные редкими булыжниками, но начинающие болезненно ныть. Колдовство требовало своих жертв — по лесному мху она пойдёт уже через боль, оставляя тёмные влажные следы. Лиса бежала. Она, ведьма, могла лететь быстрее иной лошади — только это и спасало теперь. Лиса знала — инквизиторы не отпускают так просто, от них один путь — на костёр или, если удача махнёт напоследок хвостом, на плаху. Нечистое тело можно сжечь и после… Потому и не поверила она тому инквизитору, отцу… как его там, Леандро? Хотела бы, да не вышло — своя жизнь дороже чужих обещаний. Расскажи она ему то, что просит — за ней пришёл бы не только человеческий палач. Расскажи она — всё равно бы сжёг. Нет веры тем, кто не видит дальше собственного носа, тем, кто закостенел в своих заржавевших убеждениях. Лиса бежала, кони летели следом, и не нужно было никакого колдовства для осознания — они близко, слишком близко. Ведьма стиснула зубы. Старейшины многому её научили, и едва ли не первым их уроком стала прописная для всякого чаровника истина — ищи защиты в лесу. Ищи защиты в лесу, да не окропляй кровью ветви, не лей её в чужой вотчине — не одни ведь только преследователи способны пройти по этому следу, не только людям и зверям он ведом. До этого дня Лиса старалась соблюдать правила — бродила меж деревьев осторожно, шагу лишнего не делала, осмотрительной была, тихой, но теперь… Был ли теперь иной выбор? Вряд ли. Пыльная дорога наконец повернула, повела в сторону другого города — такого же шумного и обманчивого, как и оставшийся позади, — и Лиса сошла с неё, бросилась к опушке, под тень молодых осин, под кроны старых дубов, под ветви высоких лип. Недовольно заржали лошади за спиной, закричали что-то всадники, но она не поддалась, не обернулась. Не так уж много времени отпустила ей древняя магия… Ступни ныли всё сильнее, расползалась по ним острая колющая боль, пульсировал под кожей жар. Лиса влетела в лес, запнулась, почти упала — но двинулась дальше. Не бежала уже, шла, но времени должно было хватить — коням сюда не пройти, инквизиторам придётся бросить их, а это лишние минуты… Лишние для них, но бесценные для неё. Лисе больше не нужно было спешить, не нужно бежать — лишь тянуть время, лишь ждать, лишь надеяться, что не врали ей ни старейшины, ни бабка, что есть он — лесной хозяин, что чует он кровь лесных детей. Мало кто из колдунов отваживался просить его помощи — уж слишком много это накладывало обязательств, уж слишком много было последствий, но Лиса… Лиса помнила женщину с лучиками морщинок у глаз, Лиса помнила её мягкий голос и волшебную историю о змее с медной чешуёй. Лиса помнила, и… Лиса хотела жить, отчаянно хотела. Каждый новый шаг давался всё труднее, отзывался жжением в щиколотках, голенях, бёдрах, полз выше, охватывал всё тело. Лису начинало лихорадить, но остановится она не могла — не сейчас, когда окропила кровью мох, когда испачкала руки в чернике, когда позвала… Лиса надеялась, Лиса вспоминала старые сказки, Лиса вертела в голове предостережения старейшин, Лиса шла — цепляясь пальцами за деревья, обдирая о кору ладони, смешивая кровь с ягодным соком, Лиса уже не заботилась о том, что инквизиторы дышат в спину. Главное было идти. Куда?.. Арбалетный болт просвистел прямо над плечом, и лишь остатки колдовства помогли Лисе увернуться. Ноги всё же подвели через несколько шагов, не выдержав напряжения, и она упала на четвереньки, утонув во мхе пальцами. Руки дрожали, сознание постепенно уплывало, и она вдруг чётко осознала: не выберется. — Отставить стрельбу, ведьму брать живой! Жёсткий голос за спиной показался вдруг очень знакомым — его она слышала в камере, он вынес ей приговор. А теперь… Неужто святого отца настолько уязвило пренебрежение его предложением, что он решился преследовать её самолично? Хотелось заплакать как маленькой девчонке, но разве плачут ведьмы перед лицом смерти? Нет, никогда. И Лиса сжала зубы, и Лиса повернулась — хотя бы для того, чтобы ещё раз увидеть бесстыжее лицо отца Леандро. Мог бы и не преследовать, раз всё равно отпустить хотел и так глазами прельстился… Лиса развернулась, тяжело опустилась на землю, не стерпела, прислонилась спиной к какому-то пню. Что-то странно-знакомое было в этой ситуации — маленькая полянка, пятёрка мужчин в тёмных рясах, израненная девушка на мху. Лиса бы сказала, что точно так же было в той сказке, не детской, не доброй, но с волшебным концом, сказке, что рассказывала ей вечерами бабушка, но… Сбываются ли сказки? Есть ли этот «хозяин лесов» на самом деле, или старейшины лишь пугали им молодняк? Ответ пришёл сам собой. На секунду всё стихло — перестал шуметь ветер, замолчали птицы, застыли ветви деревьев. Застыли и лица инквизиторов — словно они поняли, почувствовали, что удача изменила им. Лиса против воли кинула взгляд на Леандро, на его закаменевшее лицо, и подумала о том, что ей его даже жаль. Иррационально, безумно, но жаль. А затем появился он. Со свистом рассёк воздух исполинский хвост, клацнули острые зубы, повалились на землю четыре тела — обезглавленные, заливающие землю кровью. Сверкнули глаза — два солнца, пламенное золото, мелькнул в пасти раздвоенный язык. Тишина начинала звенеть набатом церквей Единого, змей всё не двигался — замер, высоко подняв голову над землёй, сравнявшись ростом с деревьями, и смотрел. Не на Лису смотрел. И вдруг шевельнулся бесшумно, скользнул назад, в тень, и исчез. Инквизитор и ведьма вновь остались вдвоём — уже не в камере, где он имел над ней полную власть, но в лесу, где кто-то куда более сильный и древний имел власть уже над ними обоими. Леандро обернулся — лицо его было всё таким же застывшим, бледным, но в глазах плясало что-то странное — не так должен смотреть столкнувшийся с колдовским отродьем святой отец, совсем не так. Но он смотрел, а молчание продолжало затягиваться в тугой узел и почти ощутимо давить на горло. — И? — наконец выдавила Лиса, не делая попыток сдвинуться с места — нет уже толку. — И? — переспросил Леандро. — И, — подтвердила она с нервным смешком и всё же продолжила, — что теперь будете делать? Со мной, со всем этим? Что предписывает вам закон? Надеюсь, вы не за мной охотиться будете после визита лесного хозяина — он ведь куда опаснее какой-то девицы, согласитесь. «И глаза куда красивее». — Что буду делать с тобой… — инквизитор будто задумался и ответил с тенью улыбки: — Для начала, думаю, мне нужно тебя поблагодарить… Сжечь всегда успею. Лисе вдруг стало смешно. Она несколько раз хихикнула, сдерживаясь изо всех сил, а потом всё же не стерпела — засмеялась громко, почти истерично. Слишком уж абсурдной была эта ситуация, слишком уж странным был собеседник. Леандро тактично переждал этот приступ и уточнил: — Про благодарность я говорю вполне серьёзно. А вот сжигать... Сомневаюсь, что костёр уже будет уместен. Хотя, если ты и дальше будешь молчать... — Это всё ещё зависит от того, что вы хотите знать, святой отец. — Не думаю, что могу в полной мере считаться святым отцом после всего, что случилось здесь... Знать я хочу многое, но начну с главного: кто он, лесной хозяин? — Не могу не поинтересоваться в ответ: а какой мне резон отвечать? Мы покинем лес, и вы снова объявите за мной охоту. Так ведь? — Лиса криво усмехнулось. Осознание этого простого факта было почти обидным. — Воистину, — Леандро опустил взгляд, затем вдруг подошёл ближе и протянул ей руку. — Предлагаю заключить сделку. Временное перемирие. Мне нужны ответы, тебе — безопасность. — Вы сейчас серьёзно? Мне начинает казаться, что вас всё же околдовали, — Лиса вздёрнула бровь, упорно игнорируя чужую ладонь, — и я, конечно, повторюсь, но... Не похожи вы на инквизитора, отец Леандро. Да и ваши слова... Почему вы не можете больше считаться святым отцом? Могли вы разве остановить великого змея? — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — уклончиво ответил инквизитор. — Так что насчёт моего предложения? И... я удивлён: ты осмелилась назвать меня по имени. Даже... приятно. — Да идите вы, — Лиса всё же схватилась за его руку, и он помог ей встать. — Будет вам перемирие. По крайней мере до тех пор, пока мы здесь, в лесу. За его чертой я уже не могу быть хоть сколько-нибудь в вас уверена. — Рад твоей сговорчивости. Жаль было бы... — Если вы вновь заведёте песню о юной милой девушке с красивыми глазами, то я вздёрну вас на ближайшем суку. Несмотря на соглашение. — Хорошо. Я буду молчать, — инквизитор отвёл взгляд, но Лиса успела заметить заплясавшие в нём смешинки.
