Почему так невыносимо больно

Нарцисса шептала заклятие за заклятием, проклятье за проклятием над телом Драко. Круцио ещё отдавалось в ее мышцах, костях, лёгких и даже малейшее движение приводило к боли. Но это мало ее сейчас заботило. Ее вообще сейчас ничего не заботило. Мысли разбегались, в глазах мерещилось, а воспоминания искажались... Она медленно сходила с ума. Она лежала на холодном полу в гостиной Мэнора и чувствовала каменную плиту своей щекой. Вдруг она резко дернула головой. Нарцисса открыла глаза и тут же закричала. Обломки ее дома, пожженные, разрушеные заклинаниями ужасными кучами собирались везде. Горевшие, уже поблеклые обои, свисали некрасивыми ошметками на стенах. Женщина дрожащей рукой дотронулась до уголка губы, стирая кровь. Кто посмел это сделать? Кто посмел разрушить все то, что она так долго строила? Кто посмел уничтожить ее величие? Вдох-выдох. Ее уставший мозг работал в поисках того, на кого обрушится ее гнев. Каждая мысль, казалось, причиняла физическую боль и в попытках как-то ее уменьшить, она ухватилась обеими руками за голову и начала медленно раскачиваться взад-вперед. Кроме разрушений она ничего не помнила. Даже смутно понимала есть ли у нее семья, дети, да и что вообще происходило. Воспоминания будто испарились. Вдруг что-то слева от Нарциссы зашевелилось и она впервые заметила, что лежала на полу не одна. Неподалеку от нее лежал какой-то парень в разорванной одежде, весь искалеченный, белые волосы спутаны и слипшиеся от крови. Он еле слышно дышал, с придыханием, после долгой минуты он с усилием приоткрыл бесцветные глаза. Сама не понимая что делает, Нарцисса кинулась было у нему, с какой-то непонятной злобой внутри, но тут же упала и застонала от резко ужалившей боли. Парень, казалось, только сейчас узнал ее и широко раскрыл глаза, пытаясь подняться на локти. — Мама?...— тихо просипел он, когда наконец сумел это сделать,— ты в порядке? Я..- он не успел договорить, так как Нарцисса резко толкнула его на пол. Она не могла сдерживать гнева внутри нее. Больной разум подсказывал ей убить, уничтожить, проклясть того, кто сделал это с ней. Глубоко внутри она смутно осознавала что что-то здесь не так. Женщина открыла рот и затряслась. Нарцисса просто автоматически начала нашёптывать все знакомые ей проклятия. — Мама, что...Мам это я, Драко! Ма- — он оборвался на полуслове от боли в груди. Парень буквально мог почувствовать, как стальные нити магии оплетают его, — ...нет...— а дальше только темнота.

***

Прошло много месяцев с тех пор. Поредевший восьмой курс имел возможность продолжить обучение в Хогвартс. Все было как всегда, только вот не было людей, без которых Хогвартс— не Хогвартс. Время продолжало двигаться, но для детей переживших войну, оно будто остановилось. Они пытались жить дальше, без друзей, братьев, сестер, родителей, домов, целей, без желания жить и что либо делать. У них остались только кошмары по ночам, дыра в душе и депрессия, из который не можешь выйти. Драко Малфой потерял все. Теперь он уже не был тем высокомерным мальчишкой, с кучкой слизеринцев, который громко привлекает к себе внимание и издевается над другими. Теперь он был один, теперь он растерял все свое высокомерие и власть, людей, которых он бы мог назвать "друзьями", свою заносчивость и пренебрежение. Только гордость и язвительность остались, а они в свою очередь плели плотную броню вокруг Драко. Эдакая защита, правда, которую уже легко можно сломать. Проснулся он раньше Забини, который теперь только он один и делил с ним огромную спальню Слизерина. Тихо сменил спальные штаны на черные брюки. Аккуратно и безшумно, белоснежная рубашка скользнула на исперещенную шрамами и еле заметными золотыми нитями магии, что словно венки, просвечивались сквозь болезненно-бледную кожу хозяина. Тонкие аристократические пальцы быстро застегнули все пуговицы, вплоть до горла. Затем Драко поднял с пола упавший серебряно-зеленый галстук и принялся завязывать его вокруг воротника. До занятий ещё довольно много времени, Малфой никуда не спешит, кладет палочку в карман брюк, медленно проходит темную гостиную своего факультета и выходит сквозь отверстие в стене. Он молчаливо поднимается на третий этаж и застывает возле самого дальнего, большого, кое-где пыльного окна. Малфой направляет серый безжизненный взгляд на окно и смотрит на маленькие капли, зигзагами стекающими по толстому стеклу. За окном дождь. Драко недвижимо стоит так несколько минут, а затем медленно взбирается на широкий каменный подоконник, даже не позаботившись о том, чтобы наложить Согревающее. Прислоняеться щекой к холодному стеклу, прикрывает глаза. Затем, будто бы с усилием, вновь открывает их. Смотрит на свои руки, отворачивает рукава и упирается взглядом в ненавистную блеклую черную метку со шрамами на ней и на золотистый причудливый рисунок луны со звёздами и какими-то линиями, прямо на запястье, переходящий в сеточку мерцающих тонких нитей чар. Драко тяжело вздыхает. Из всех тех маминых проклятий, которые она на него наложила в тот ужасный день, он не смог разбить только это. На самом деле, Малфой и правда все перепробовал, даже в библиотеку залез, чтобы узнать что это такое, но ничего не нашел. Тогда он пришел к выводу, что это старинное фамильное и очень сложное заклинание, раз ничто не смогло развеять чары. Драко откидывает голову на ледяную стену и думает, думает, думает. Он слишком часто сюда приходит. И каждый раз думает над своей жизнью, разбирает ее, словно какой-то режиссер кино, осматривает снятый материал и говорит что нужно поправить. Вот только различие в том, что Драко уже ничего поправить не может. Он опять смотрит в окно. Все так бессмысленно. Так серо. Прямо как погода за окном. Сейчас уже даже безразлично. Не то, что раньше. Раньше так захлестнуло эмоциями, что казалось, ещё чуть-чуть и сойдешь с ума. Раньше казалось, что внутри все застыло ледяной лавиной, которая медленно обмораживает тебя, пока не убьет. Раньше было слишком больно.