Shady Lady

      — Ваня, ты здесь? — я пробежала между стеллажами, рядом с одним из них и нашёлся мой приятель, — Вот ты где! Поговорить нужно!       — Чего тебе? — грубо отозвался Тургенев.       — Извини, — я потупила взгляд, — Извини за утреннее, я просто…       — Неуравновешенная, — закончил за меня Ваня и повернулся с улыбкой на лице, — Знаешь, мне уже надоело играть обиженного.       — Правда? Ты не злишься? — словно камень с души упал, честное слово, если бы он сейчас меня послал, я бы, наверное, заплакала — в таком месте не хочется терять единственного друга… ведь друга же?       — Разве, похоже, чтобы я злился? — добродушно отозвался Тургенев, — Мы же, вроде как, друзья? И, кстати, почему у тебя такое лицо, как будто ты сейчас разревёшься?       — Эй! Ничего я не собиралась плакать! — возмутилась я, краснея.       — Ладно, пойдём ко мне, там и поговорим, — сказал Ваня, ставя на место книгу, — У меня, кстати, мармеладки есть.       Даже не зная заранее, чья это комната можно было догадаться, что она принадлежит Ване. Всё тут было в его стиле: на первый взгляд аккуратно, но, на деле, беспорядочно. Стены увешаны плакатами каких-то, неизвестных мне рок-групп, скорее всего, с родины моего друга, шторы наполовину задёрнуты, из-за чего в комнате полумрак. В старых застеклённых шкафах пылятся самые разные фигуры и поделки — меня очень заинтересовало проволочное дерево с листиками из зеленого камня, похожего на малахит.       — Извини, у меня пыльно, — стыдливо сказал Ваня и встряхнул покрывало, подняв целое, — Садись, — и он плюхнулся на кровать.       — На кровать? — спросила я, не знаю, что заставило меня замяться, но, от чего-то, стало неловко.       — Нет, на пол, — Ваня закатил глаза.       Я села рядом. Ваня достал из тумбочки баночку мармеладок и, вполне довольный, обратился ко мне: «О чём ты хотела поговорить?»       Я замялась, всё-таки это не так просто.       — Скажи, Вань, ты на все сто уверен в методах господина Достоевкого? — неуверенно спросила я, взяла мармеладку и поморщилась — посыпка на них оказалась невероятно кислой.       — В смысле? — Тургенев вытаращил на меня глаза.       — Я имею в виду, ты полностью уверен, что вы сможете достичь цели только так, как делаете это сейчас? Ты доверяешь Достоевскому?       — Даже не знаю, никогда не думал об этом. Я доверяю Антону Павловичу, пока он находится здесь — я тоже останусь, что до господина Достоевского, то он дал мне работу, в которой я нуждался. Но почему ты спрашиваешь? — удивился Ваня, — Что-то случилось?       — Не то, чтобы случилось… — замялась я, но всё же решила рассказать, — Он решил научить меня переходу в подпространство, и всё бы ничего, но когда выходила обратно — в наш мир, я увидела кое-что…       — И это «кое-что» заставило тебя усомниться?       — Этим «кое-чем» был тот день три года назад, — я решила поделиться всем, терять уже нечего, — Помнишь, я рассказывала, как погиб отец? Но я однажды слышала, что он говорил по телефону, о том, что в пожарах замешана организация с севера. А потом я видела в центре пожара вашего Толстого. Ведь он уже тогда был в организации, значит, его послал господин Достоевский. Пазл складывается, и выходит, что я оказалась здесь из-за его приказа… И теперь я думаю, правильно ли поступила?       — Знаешь, в чём-то ты права, — помолчав, произнёс Ваня.       Уж чего я точно не ждала, так это согласия с его стороны.       — Знаешь ли, я ведь не хотел никогда убивать людей… Вообще никого убивать не хотел… Я оказался здесь от безысходности и редко задумывался о морали, но, ты знаешь, мне кажется, все мы здесь стояли перед выбором: и ты, и я, и остальные… Теперь и я не уверен, что поступил правильно, ведь я мог бы поработать до осени и сам, а потом продолжить учёбу… Но с другой стороны, если бы я остался в Москве, мы бы сейчас не говорили.       — Скажи ещё кое-что, — попросила я, — Ты, действительно, восхищаешься им?       — Если честно, я не понимаю его, не понимаю, чего он хочет, чего добивается, — признался Ваня.       — Буду честна, я побаиваюсь его, — прошептала я, — Он как-то странно говорит со мной, как-то вкрадчиво, как змей; он постоянно пытается избавиться от моих перчаток…       — А что они вообще значат?       — Они… Я получила их от наставника. Это традиция — при вступлении в Портовую Мафию новичок получает предмет одежды от кого-то из членов организации. Они, по сути, являются чем-то вроде символа преданности Мафии, но я не могу просто так это всё оставить. Я не могу просто так избавиться от них, как и от всего, что было последние два года. Та жизнь была, несомненно, хорошей, но мне тяжело принять, что она в прошлом.       — Я когда-нибудь хочу навестить своих родных. Они ведь думают, что я всё ещё учусь, — он грустно усмехнулся.       Какое-то время мы просидели молча, но неожиданно Ваня спросил: «Ну, как тебе стало легче?»       — Да, — выдохнула я. Так удивительно, теперь я знаю, к кому можно обращаться, — Только всё что сейчас было сказано — строжайший секрет.       — Это я и сам понял.       Мой взгляд неожиданно зацепился за край холста за тумбочкой.       — Ты рисуешь? — спросила я.       Ваня напрягся, слегка покраснел, но всё же ответил: «Ну, так, немного»       — Можно взглянуть?       Я получила утвердительный кивок, поднялась с кровати и вынула из-за тумбы холст, исписанный краской. Это был пейзаж — широкое поле с кучей цветов.       — Как красиво…       — Тебе, правда, нравится? — удивился Ваня.       — Конечно, нравится! Тебе разве никто не говорил, что ты очень красиво рисуешь?       — Да я и не показывал никому, — неуверенно улыбнулся он, — На самом деле я всегда хотел стать художником, но… это было давно…       Я только сейчас заметила, что стена над кроватью увешана снимками полей, гор, прибрежных скал и водной глади, больших городов и пустых дорог и от одной фотографии к другой идёт красная нить.       Чуя Накахара нервничал. Нервничал и злился. Он сам не понимал на кого, но злился. Он нервно вертел головой по сторонам, ходил из стороны в сторону и едва ли не каждые несколько секунд смотрел часы.       Наверняка этот человек опять придёт в последнюю минуту, и даже за опоздание предъявить ему не получится.       Что же забыл исполнитель Портовой Мафии в одном из самых людных мест города? У нас осталось немного времени до встречи, поэтому позвольте рассказать о её причине.       На собрании поискового отряда, в который входили он сам, Акутагава, Хигучи, Чёрные Ящеры и трое рядовых сотрудников (в основном, помогавших Касуми в лаборатории) висело напряжённое молчание. Все присутствующие здесь понимали, каким будет приказ Мори, но никому не хотелось его исполнять. Вопреки бытующему мнению, мафиози не чужды человеческие чувства.       — Есть ли у нас иные варианты? — Чуя, наконец, озвучивает будоражащую его мысль.       — Возможна отмена приказа, если Касуми покинет «Крыс»? — Гин размышляет вслух.       — Вряд ли, — уверенно заявляет Тачихара, — Она всё равно будет считаться предательницей Мафии.       — Нет же! Если не брать в расчёт тот факт, что она сейчас в другой организации, то всё могло бы выглядеть так, словно Касуми просто ушла из Мафии.       — Я, кажется, понял, к чему ты клонишь, — Хиротсу продолжает мысль, — Если «Крысы» всё ещё не предприняли никаких мер против нас, значит с большой вероятностью, Касуми не выдала известные ей секреты.       — Тогда, получается, что и винить её не в чем! Можно будет обставить эту ситуацию, как уход из Мафии, ведь это возможно! — общее настроение передаётся и Хигучи.       — Отличная идея, только вот, станет ли она нас слушать? — спрашивает Харуки — ассистент в лабартории. Я работал с Касуми, и могу сказать, она довольно упрямая.       — Скорее, упёртая, — произносит себе под нос Рюноске, — Мы всё равно не знаем, где их логово. Да и, она, действительно, вряд ли будет нас слушать.       — Знаете, когда я встретил её, мне на секунду показалось, что она и сама не рада своему решению.       — Если это правда, то я даже могу её понять! — встревает другой помощник — Акира, — Согласитесь, все мы делали что-то необдуманное, и потом жалели, хоть и было поздно. Даже вы, Хиротсу-сан! Ведь правда?       — Правда-правда.       — Только, боюсь, нам не избежать вооружённого столкновния, — внезапно выдаёт Накахара, — Я более чем уверен, что она сама считает, что теперь встреча с любым из нас грозит ей смертью, поэтому либо попытается сбежать, либо будет драться.       — А чтобы поговорить с ней, нужно сначала победить её, и при этом не убить, и не дать убить себя, — хмурится Рюноске.       Повисает молчание.       — Может быть, нам стоит обратиться к Детективному агентству? — неуверенно спрашивает Иоширо — коллега Харуки и Акиры, — Портовая Мафия ведь уже работала с ними, да и мы одни вряд ли справимся.       — Не хочется этого признавать, но, боюсь, ты прав. Наше дело, несоответствующее приказу, не сможет долго оставаться в секрете, — вздыхает Чуя, — Все согласны?       Все присутствующие кивают.       — Тогда я договорюсь о встрече.       И теперь он ждал своего старого знакомого. Он не мог представить рекцию Дазая на такую просьбу, но очень надеялся на положительный результат.       — А, Чуя, и зачем же ты позвал меня? — как же раздражает этот наигранно радостный тон. Сейчас опять будет прикидываться дурачком и обязательно ляпнет что-нибудь про двойное самоубийство, когда он, наконец, перестанет прикидываться.       — Я удивлён, что ты согласился прийти.       — Неужели, случилось что-то, с чем Портовая Мафия сама не может справиться? — сразу к теме перешёл, — Или… Ты хочешь ослушаться приказа Мори? Нет-нет, в жизни не поверю! — в точку, и как он всё понимает?       — Всё верно, — Чуя хмурится.       — Так я и думал, — на лице Дазая появляется хитрая улыбка, — Поведаешь, как же это вышло? — фальшивый интерес. Чуя уверен — Осаму всё равно. У детективов сейчас своих проблем достаточно, взять те же попытки выследить «Крыс».       — Неужели ты сам не догадался? — грубо отвечает Накахара.       — Нет. Не догадался, — Дазай на удивление серьёзен, — Рассказывай. Что за приказ, и почему ты хочешь ослушаться.       Чуя вздыхает, пытаясь подобрать слова. Ещё минут пять назад, он прокручивал в голове речь, лаконичную и конкретную, без лишних эмоций, отражающую суть проблемы, но теперь, всё как будто вылетело из головы.       — Ты знаешь, у меня есть ученица, — начинает Чуя, — Была, точнее.       — Подожди-подожди, это не та ли девочка, которая вызвалась помочь с поиском следов «Крыс», а на следующий день исчезла? — Ну, конечно, он ведь общается с Анго, чего ещё стоило ожидать.       — Всё он знает, — ворчит себе под нос Чуя, — Да. Касуми была моей ученицей. Она вызвалась помочь с этой миссией, когда группа вернулась с провалом, все они говорили про развилку и зелёный дым, но Касуми, как будто что-то тревожило, она всё время отвлекалась и думала о чём-то своём. И на следующий день исчезла. Я уговорил Мори на создание поискового отряда и даже получил разрешение. Но когда я встретил её в городе, она отказалась возвращаться, сказав, что теперь на стороне Достоевского. Ну, и как ты догадываешься, Мори приказал её устранить.       — Я одно в толк не возьму, зачем тебе помощь Агентства?       — Я уверен, что она не придавала Мафию, что её уход был ошибкой. Мне кажется, она и сама уже поняла, что оступилась. Я понимаю, что за ошибки нужно платить, но не хочу, чтобы она так погибла.       — Хочешь вернуть её в Мафию?       — Я просто хочу спасти её. Неважно, будет она после этого в Мафии или нет. Где угодно, лишь бы не в логове «Крыс».       — Ты к ней привязался, — вздыхает Дазай. Этот непривычный тон. Он говорит, кажется, с сожалением?       — Мне казалось это и так понятно, — Накахара сбит с толку, то ли таким элементарным заявлением, то ли внезапно изменившимся тоном бывшего напарника.       — Ты точно уверен, Чуя? Если Мори прознает об этом, проблемы будут в всех нас.       — Уверен. В случае чего я возьму ответственность на себя.       — Тогда я обдумаю план.       — Нет. Не делай всё сам. Мы пришли к этому решению всем отрядом, я думаю, вы тоже добьётесь успеха, если будете работать над планом вместе.       — Кто в твоём отряде?       — Акутагава, Хигучи и Чёрные Ящеры, и Харуки, Акира и Иоширо, они помогали Касуми в лаборатории, ты вряд ли их знаешь.       — В следующий раз мне нужно будет встретиться со всеми вами.       — И всё же, Дазай, не делай всё в одиночку. Передай мою просьбу вашему директору. Я и сам могу прийти. Если понадобится.       — Хорошо, Чуя, передам, если это так важно, — Осаму развернулся и зашагал к выходу из парка.       Чуя опустил взгляд на клумбу. «Какие красивые цветы», — подумалось ему. Порыв ветра чуть не унёс его шляпу, и Накахара, словно очнулся ото сна. Дазай всё ещё не пропал из поля зрения, хотя Чуя думал, что прошло уже много времени.       — Эй, Дазай! — исполнитель Портовой Мафии нагоняет детектива, — Спасибо!