С чистого листа

      Когда Зуко проснулся в первый раз, то подумал, что самое страшное позади. Потому что такой лёгкости ему не приходилось испытывать уже очень давно. Юноша не сразу смог представить, что именно с ним случилось, и почему он вдруг ощущал себя не более чем пылинкой в пространстве, однако как только это произошло, резкая ослепляющая боль прошлась по всему телу, начиная с солнечного сплетения, и Зуко закричал бы, ибо это было неожиданно. Вот только в ту же секунду, как это случилось, перед глазами образовалось неизвестное бесцветное полотно. Тело вновь вернулось в состояние покоя, по всем членам распределилось умиротворение. Зуко подумал, что он умер.       Когда он очнулся во второй раз — по-настоящему очнулся, — колкая боль не переставала донимать его. Наверное поэтому первое, что сорвалось с его сухих уст, было невнятное стенание, подобное тому, что издают звери при последнем издыхании. Парень осторожно разлепил веки, яркий солнечный свет беспощадно опалил глаза, из-за чего пришлось тут же зажмуриться. Он проморгался, чтобы вскоре оценить обстановку, и замер от тихого баритона где-то слева.       — Я уже боялся, что сегодняшний восход солнца ты проспишь.       Зуко резко мотнул головой — слишком резко, учитывая его состояние, — и невольно поморщился от боли. В кресле возле кровати сидел его дядя и несколько обеспокоено, но в то же время весьма терпеливо рассматривал племянника. Айро выглядел уставшим, меж густых седых бровей залегла глубокая морщинка, которая раньше просматривалась не так четко, а старческие добродушные глаза были сощурены, что делало некогда располагающее к себе выражение лица старца суровым и измотанным.       — Дядя…       Зуко поначалу не узнал свой голос — настолько хриплым и неуверенным он слышался ему. Парень откашлялся, однако это затянулось надолго, что способствовало ещё большему сгущению бровей на переносице дяди.       — Тебе не надо было просыпаться так рано, мой мальчик…       — Сколько… — Зуко сглотнул, пытаясь вернуть своему горлу и голосу прежнее состояние. — Сколько я спал? Я не…       — Всего сутки, — ответил дядя. — Катара настаивала, чтобы ты соблюдал постельный режим как минимум три ночи.       При упоминании покорительницы воды сердце парня зашлось в спешном ритме. Было что-то такое, что Зуко помнил о ней, но это что-то упрямо выскальзывало из его сознания. А тело словно помнило об этом.       — То есть, я пролежал целый день? — в голосе покорителя огня послышались нотки удивления, что заставило дядю в момент нахмуриться ещё сильнее.       — Ты получил серьёзные ранения, Зуко, — неспешно, с расстановкой объяснял Айро. — У Азулы не было намерений оставить в живых того, кому предназначалась эта молния.       Зуко раскрыл глаза от удивления.       — Откуда?..       — Катара рассказала мне, что ты спас ее жизнь.       Взгляд дяди проникал под кожу, заставляя неестественный жар смущения подниматься во всем теле.       — Э-э…       — Можно сказать, что она отплатила тебе той же монетой, — спокойно закончил дядя.       Значило ли это, что Катаре приходилось проводить у его кровати все это время, исцелять его, менять бинты на теле? А вдруг Зуко мог сказать что-то не то в бреду? А вдруг он мог напугать ее, оттолкнуть? А вдруг именно поэтому ее сейчас не было рядом с ним?       Кажется, все эти вопросы слишком отчётливо читались в расширенных от ужаса глазах племянника, что дядя решил сжалиться над ним, и, негромко посмеявшись, рассказал правду.       — У тебя ещё будет время отблагодарить ее, — это звучало не слишком уж обнадеживающе, — но вот что касается других…       После этих слов, будто по команде, как только дядя поднялся с кресла, широкая дверь распахнулась, запуская в светлую комнату прохладный утренний ветерок вместе с возбужденной от встречи с больным принцем компанией подростков.       Зуко невольно усмехнулся, когда Сокка, ковыляя при помощи костыля, ввалился за ручку с Суюки, что светилась от счастья, затмевая своей улыбкой парочку синяков на лице. За ними успела юрко скользнуть Тоф, тут же добираясь до огромной кровати, а уж потом покоритель огня заметил Аанга, что, скромно улыбаясь, замыкал круг посетителей.       Зуко не без труда постарался принять сидячее положение. Все присутствующие смотрели на него, как на восставшего из мертвых. Возможно, так и было…       — Аанг… — первое, что он сказал друзьям.       Неудивительно, что юноша обрадовался появлению Аватара, ведь последнее, что он помнил, это тёплые руки Катары на своих пальцах, искры пламени перед глазами, безмолвный крик о помощи, синий свет, темнота…       Появление Аватара могло значить лишь одно.       — Ты вернулся.       Аанг неловко переступил с ноги на ногу.       — Как и ты, — заметил мальчик.       — Да, но… Я не знаю, что…       — Война закончилась, — бодро встрял Сокка. — Аанг победил. Теперь все позади.       Зуко в растерянности замер. Шрам на левой стороне лица натянулся от тех усилий, с которыми парень выпучил глаза на друзей.       — Ты?..       Аанг покачал головой. Духи, они все выглядели такими уставшими.       — Твой отец жив, хотя я уверен, что он больше не будет проблемой.       — Что ты сделал? — не переставал удивляться Зуко.       Мальчик неловко почесал затылок.       — Ну, это долгая история, вообще-то…       — А мы зачем сюда явились! — выкрикнула Тоф. — Наш принц имеет право знать, что случилось с его папочкой.       — Да, но Катара настаивала, чтобы мы не беспокоили Зуко, — пытался оправдаться Аанг.       — Катара? А где она? — зацепился за слова покоритель огня.       — О, она… — попыталась ответить Суюки, но была беспощадно прервана жарким спором.       — Спящей красавицы сейчас здесь нет…       — Тоф, мы должны слушать Катару, — не унимался Аанг, — у Зуко может заболеть голова от наших разговоров…       — Или от ваших споров, — буркнул Сокка.       — Зуко чувствует себя прекрасно, я это знаю, — уверенно сообщила девочка.       В комнате на секунду воцарилось молчание. Все уставились на Тоф. Дядя Айро в стороне негромко откашлялся, чем и разрушил тишину.       — Что ж, если Зуко чувствует себя вполне…       — Да, — не задумываясь выпалил парень. — Да, Тоф права, я хорошо себя чувствую.       Возможно, небольшая мигрень, возможно, частичные боли в рёбрах, но все это не настолько отвлекало от новостей от друзей, которые Зуко не терпелось узнать. Как бы то ни было, они говорили, что война окончена, что его отец повержен, а ради таких подробностей он был в состоянии потерпеть мимолетные боли.

***

      Дядя Айро сказал, что это не конец.       То, что дети победили Озая и вернули баланс, некогда беспощадно отнятый у мира, ещё не говорило о том, что это все — можно закрывать занавес и говорить: «Спасибо за просмотр, ваше внимание было дорого, но на этой чудесной ноте мы прерываем наше представление. Конец!»       На самом деле, это как чинить сломанную вещь. Когда мы присматриваемся, то выявляем все больше и больше неровностей, неточностей. Но к починке мы приступаем с середины — ядра, цитадели жизни этой несчастной вещицы, после исправления чего к ней вернётся способность дышать. И только затем наш взор устремляется к мелким деталям. Наше внимание сосредотачивается на других, более незаметных аспектах, которые при поломке не играли никакой важной роли, но в целой картине занимали приемлемое место, значимое. Это те детали, от испорченности которых по сути ничего не менялось — разве что внешний вид, — однако их починка настолько же важна, насколько и витамины в организме человека. Возможно, это не фундамент, но это те маленькие косточки, суставы, соединяющие кости, хрящи, дающие подвижность.       Война не окончена, потому что побеждён общий враг, и осознание этого факта должно рассеивать всю ту радость от прошедшей битвы, но это не так. По крайней мере, у Зуко не так.       Будучи маленьким принцем, покоритель огня был воспитан и образован так, как подобает юному наследнику, а следовательно будущему Лорду. Это свойство всех высокопоставленных семей — обеспечивать себя кровным наследием, так что мальчик с малых лет был убеждён в том, что рано или поздно этот трон, эта неподъёмная одним человеком ноша в виде целого государства, целого народа когда-то станет его. Ему с детства прививали привычки истинного правителя, вкус и манеры, образованность и даже мышление будущего Лорда. Зуко мог мириться с тем, что некогда задуманное семьей по праву его первенства теперь осуществлялось на правах его чести, его предназначения.       С чем он не мог мириться, так это со всеми проблемами титанических размеров, проистекающими из конца войны.       Зуко привык думать, что судьба любит иронизировать жизнь, выставляя его полным неудачником во всем. И тот факт, что теперь он, как следующий полноправный Лорд страны Огня, сын свергнутого с престола Озая, внук убитого Азулона, правнук кровожадного Созина — он, принц-конский-хвост, как в прошлом его любил обзывать Сокка, тот, кто замыкает эту цепочку, — только подтверждало это. Ещё одна забавная шутка.       У Азулы чувство юмора было тоньше.       «Впереди большая работа, — сказал дядя, мрачно потирая подбородок, — ты должен понять, Зуко, что будущее мира строго в твоих руках и руках Аватара. Только с помощью, в содействии ты — вы сможете добиться того, к чему люди не могли прийти век!»       Да, Зуко понимал. Он знал это, но… Что если он не готов? Что если все ошиблись, и он на самом деле неудачный вариант на роль правителя, роль соратника Аватара? Что если в нем проснётся его темная сторона и потребует властвования во всем мире, как когда-то случилось с его прадедом?..       Покоритель огня потёр виски. Он целый день провёл в компании друзей и дяди поочередно, выслушивая разные причитания и советы, уговоры вкупе с собственными тяжёлыми мыслями, от которых теперь жутко болела голова. Солнце оставляло за собой последние яркие красные лучи, и Зуко позволил себе в тишине полюбоваться пестрым закатом вдали.       На языке завертелись слова горячо любимой детской песенки, которую мальчику когда-то пела мать, нежно водя изящной рукой по причесанным волосам. Перед глазами появился луг с беззаботно хохочущими детьми и суровыми взрослыми, так внезапно контрастирующими с общим фоном веселья и радушия. Он вдруг вспомнил гонки с Тай Ли, которая жутко раздражала, немногословные споры с Мэй и частые соревнования наперегонки с Азулой… А ещё шуточные бои с Лу Теном и осторожные беседы с отцом.       Это были… приятные воспоминания, тёплые, от которых не хотелось отказываться. Эти воспоминания грели внутреннего ребёнка, некогда отвергнутого собственной семьей. Можно сказать, они давали четко понять, каким теперь стал мир.       Каким стал Зуко.       Тихий скрип двери, прервавший стрекот насекомых за окном и безутешный поток все новых и новых мыслей, разнесся по комнате, давая понять о нежданном посетителе. Зуко, измотанный дневными разговорами, уже был готов отмахнуться от кого бы то ни было, но замер, с немым удивлением взирая на Катару. Девушка дёрнулась, как только глаза молодых людей встретились, но уже в следующую секунду ее девичьи черты лица смягчились, а рот изогнулся в неуверенной кривой улыбке.       Зуко почувствовал, как что-то дёрнулась в его груди, где когда-то побывала сила сестры. Что-то, что очень походило по ощущениям на молнию Азулы, но было таким тёплым и приятным, что не вызывало каких-либо волнений.       — Ка… — он смутился под ее пристальным взглядом, голос непроизвольно дрогнул. — Привет.       Покорительница воды кивнула и, прочистив горло, тихо ответила:       — Привет.       Неловкость, сгустившаяся над ними, заполонившая собой все свободное пространство в комнате, говорила о чём-то весомом, произошедшем между покорителями. Зуко чувствовал, что что-то упускает важное. Образ Катары беспрестанно маячил перед закрытыми глазами, как сон. Но он с трудом мог разобрать хоть что-то.       — Как ты себя чувствуешь? Я думала, что ты будешь…       — Я в порядке.       — …спать, — Катара сглотнула и нервно кивнула. — Понятно. Это… это хорошо.       Зуко неопределённо пожал плечами.       — Немного голова болит, но…       — О, — выдохнула покорительница воды.       — Да, но…       — Что ж, я как раз пришла…       — …уснуть смогу…       — …думала, что будет правильно проверить…       — …тебе не стоит переживать…       — …чтобы я не переживала и, — девушка замялась, все ещё стоя у двери. — Ладно, ты говори.       — Нет, давай ты.       — Нет, — она нахмурилась, но тут же качнула головой. — Ладно, э-э… Я зашла проверить, как ты. Бинты стоит поменять перед сном… В общем, вот.       Зуко сглотнул. В горле резко пересохло. Такое часто случалось в присутствии одной покорительницы воды.       — Хорошо.       — Да, — Катара кивнула сама себе и неуверенно шагнула в сторону кровати. — Не возражаешь? — она протянула руку, указывая на место рядом.       Духи знают, зачем она это сделала! Просто на тот момент это казалось очевидным — спросить, можно ли ей присесть рядом. Катара, если бы были время и смелость, начала спрашивать у него, можно ли ей вообще здесь находиться после той информации, что она вылила на него прошлой ночью, но вместо этого покорительница воды скромно устроилась на краюшке постели после уверенного кивка Зуко.       Парень избавился от лёгкого халата, оголяя перебинтованную полуобнаженную грудь, и Катара уже успела себя поругать за так скоро появившийся на щеках румянец. Она молилась, чтобы тусклый свет не дал Зуко увидеть его. Так, в тишине, с горящим от смущения лицом Катара принялась аккуратно избавлять покорителя огня от бинтов, стараясь как можно реже касаться чувствительной кожи не только потому, что у самой волоски на теле вставали дыбом от электрического заряда, распространяющегося по телу, но ещё и из желания не доставить дискомфорта.       Зуко не отрывал от неё глаз. Катара этого не замечала, отвлеченная своими мыслями, поэтому парень бесстыдно мог изучать ее. Зуко отметил, что тяжёлые дни не обошли и покорительницу: на лице была выявлена заметная усталость в виде небольших мешков под глазами и сухости кожи, а также несвойственной её лицу бледности. Зуко подумал, что впервые он видел Катару такой. На мгновение ему вдруг показалось, что он застал ее в моменте своей большей уязвимости, и эта мысль очень заинтриговала его.       — Спасибо, — поблагодарил парень, пока руки покорительницы воды путешествовали по его груди.       Катара в момент напряглась.       — Ты не должен меня благодарить.       — Нет, я… — он тяжело вздохнул. — Не только за твою помощь сейчас. За все. Катара, спасибо тебе за все. Если бы не ты…       — Если бы не я, то у тебя бы не было такого серьёзного ранения, Зуко. Тебе не за что меня благодарить. — Резко оборвала девушка, и комната снова погрузилась в молчание.       Тяжелое, душное молчание — стены будто начали сдвигаться, потолок опускаться. Зуко почувствовал себя огорошенным не только тоном Катары, но и смыслом ее слов. Он буквально замер в изумлении, пока девушка расправлялась с последними бинтами.       — Катара, что ты такое говоришь?..       — Только взгляни на это, — по тону можно было подумать, что она приказывает, но когда на последних словах ее голос дрогнул, то иллюзия рассеялась.       Середину грудины — точно солнечное сплетение — сейчас украшал уродливый фиолетовый с кровоподтёками шрам, распускающий во все стороны от себя яркие синие вены, словно цветок — корни. Со стороны просматривалось скорей как зияющая дыра в форме звезды в центре груди, однако вблизи смотрелось довольно жутко, особенно вместе с вздутыми венами, что выглядели так, будто готовы были в ту же секунду лопнуть.       Зуко и глазом не повёл. Его пробрала едва ощутимая дрожь от триггера. Он уже привык смотреть на свои шрамы, около четырёх лет назад ему пришлось мириться со своим первым на лице. Единственная мысль, возникшая в его голове на тот момент, — как Катара может смотреть на этот кошмар и не кривиться от страха.       Хотя, судя по ее бесцветному лицу, ей и впрямь стало плохо от вида изувеченной груди покорителя огня. Других причин набежавших так скоро на ее глаза слез Зуко определить не мог, отчего вскоре почувствовал себя злым от неспособности скрыться.       — Хочешь за это меня поблагодарить? — прохрипела девушка и подняла красные глаза на покорителя. — За то, что подставила тебя под молнию? За то, что заставила пройти через весь тот ад? За то… за то…       — Ты спасла меня, Катара…       — Нет! — неожиданно выкрикнула покорительница воды. — Нет, Зуко! Это ты меня спас, не я! Ты! Ты прыгнул под эту молнию и…       — Вот именно! — не удержался парень. — Это сделал я, Катара. Я решил, что так будет правильней, потому что…       — Правильней?!       Катара вскочила с кровати и сердито воззрилась на Зуко сверху.       — По-твоему, правильно подставлять свою жизнь под опасность?!       Зуко не остался в стороне. Он, неожиданно для себя, бодро поднялся вслед за покорительницей и теперь яростно щурился, опустив голову для встречи с синими глазами.       — Хочешь сказать, что ты не сделала бы то же самое? Не встала бы под удар за человека, который тебе дорог и небезразличен…       — Я… — Катара резко прервалась и сглотнула, только сейчас осознав, как близко стоит к парню, что ей приходится задирать голову.       — …не сделала бы то же, что и я ради Аанга, или Сокки, или Тоф? Или ради меня?       Синие глаза вспыхнули.       — Конечно, я бы сделала…       — Тогда в чем проблема?       Несмотря на секундное замешательство, покорительница воды смело шагнула вперёд, ещё больше сокращая расстояние, и с вызовом посмотрела в янтарные хмурые глаза.       — Потому что это был ты. Не кто-то другой, а ты!       — И что?! — рявкнул парень.       — А то, что ты мне тоже небезразличен, Зуко! Ты мне тоже дорог! И я не могла бы себе до конца своих дней простить твою смерть на моих руках по моей же вине!       Зуко замер, но ненадолго. Кажется, он где-то уже слышал подобное признание, отзвук в памяти был почти что воспроизводимым.       — Я сделал это, чтобы спасти…       — И это было очень глупо с твоей стороны! — Катара неосознанно поднималась на носочки, чтобы казаться выше, но даже так доставала покорителю всего лишь до носа. — Глупо и так… так…       — Ты не можешь винить меня за это!       — Нет, могу! Могу и буду! Потому что ты не думал о себе! Ты даже представить не можешь, какая тебе грозила опасность!       — Как думаешь, почему я прикрыл тебя? Потому что ты бы это не пережила, Катара! А я пережил, но это только твоя…       — Ха, может ты и пережил, но это не означает, что я не могу на тебя злиться за твою тупость и…       — Тупость?! Мою тупость?! Это ты устраиваешь концерт на ровном месте, Катара!       — Я имею полное право! Ты фактически умирал на моих руках!       — Да я бы с радостью умер за тебя!       — Я бы никогда тебе этого не позволила!       Оба тяжело дышали в лица друг другу, щеки Катары раскраснелись, в то время как глаза Зуко не переставали метать молнии.       И вдруг у покорителя огня что-то щёлкнуло. Он как зачарованный замер и просто стал смотреть медленно расширяющимися глазами на девушку перед собой… необычайно красивую девушку, которая…       — …но если ты думаешь, что я бы позволила умереть тому, кого я люблю, за меня, то ты настоящий идиот! Думаешь, ты спас? Нет, ты же просто… просто заставил меня ночами напролёт лить слезы из-за страха потерять тебя, знаешь ли?! И я до сих пор боюсь…       В следующее мгновение произошло невероятное.       Когда Зуко смотрел на Катару с ясностью в голове, то понимал, почему это она. Ни Мэй, которая когда-то ему действительно нравилась, ни кто-либо еще, а именно Катара — некогда простолюдинка из Южного племени воды, единственная рожденная там покорительница.       Почему ему нравилась Катара так сильно.       Потому что даже когда ее лицо пылало несравненной яростью, когда от усилий начинала краснеть даже шея, когда синие глаза темнели на несколько тонов, становясь цвета морских глубин, когда мешки под глазами давали определить степень усталости и сонливости, когда пухлые губы яро смачивались каждый раз языком, когда слёзы текли по щекам… Даже в такие моменты Зуко не мог найти изъяна в девушке напротив, потому что в эти самые моменты она казалась живой.       Самой настоящей девчонкой с всегда готовым к бою бурдюком на бедре, сжатыми от злости кулачками до белых костяшек, растрёпанными от ссоры волосами и такими манящими, не перестающими то размыкаться, то смыкаться губами.       Он не разбирал слов после «люблю», что так легко слетело с ее великолепных уст. Просто продолжал внимать звон в ушах до тех пор, пока руки сами не потянулись к ее лицу и не притянули ее настолько, чтобы, наконец, ощутить на вкус.       Распробовать вкус этого слова на ее губах.       Катара замерла, и воспоминания о молнии тут же вернулись, потому что, казалось, сама стихия обрушилась на неё в то же мгновенье, что и губы покорителя огня. Все внутри отдалось жаром и сконцентрировалось где-то чуть ниже живота, пока очередная зарядная волна не обрушилась на покорительницу воды, после которой Катара поняла, что же произошло на самом деле.       Зуко поцеловал ее.       Обе его руки уверенно обхватили ее голову, пальцы сжимали волосы. Катара растерянно выдохнула и закрыла глаза.       Отдаться ощущениям было правильным решением.       Зуко осторожно прихватил нижнюю девичью губу, когда Катара наконец пошевелилась, руками медленно пробираясь по плечам к голове парня. Он неторопливо лизнул раскрытые в нерешительности уста девушки, из-за чего по телу покорительницы пробежали мурашки, а жар с новой силой затопил все нутро. Катара почувствовала, как пьянеет, поэтому, когда тёплый язык парня спокойно пробрался в ее рот, покорительница неосознанно что-то промычала, сильнее жмурясь. Она зарылась ловкими пальчиками в густые тёмные волосы, фалангами аккуратно выводя несуразные узоры на коже, и, поднявшись на носочки, прижалась грудью.       Удар, повлёкший за собой приятную накатную волну удовольствия и жара с головы и до самого живота, хватил обоих. Катара почувствовала, как Зуко переместил одну руку с ее головы на талию, и сама неосознанно прижалась плотнее.       Язык девушки неуверенно ответил на ласки. Зуко тихо зарычал ей прямо в рот.       Теперь поцелуй не казался таким безобидным.       Катара не знала, что творит. Она просто чувствовала себя в растерянности от всех тех ощущений и мыслей, что разом накатили на неё. Но ей безумно хотелось прислониться к Зуко так сильно, чтобы можно было чувствовать стук его сердца, такой же бешенный, как и у неё. Хотелось языком углубиться, почти съесть его. Хотелось касаться его, лакать, целовать везде, где только можно, потому что этот жар… Духи, это чувство внизу живота дарило непередаваемые ощущения, и все же этого было мало. Очень мало.       Поэтому ей хотелось, чтобы Зуко касался ее везде… Касался, касался, касался….       Такого не было ни разу, когда Катара целовалась. С Джетом, Аангом… Это было по-другому. Безобидно и мило, легко и просто. Но с Зуко… Катара поняла, что с Зуко это возбуждающе. Так, как хочется продолжать. Хочется не останавливаться, углубляться, спускаться ниже, коснуться языком его шеи, чтобы новый электрический заряд забил у неё в макушке. Чтобы она чувствовала его пульс под своими губами, чтобы он еще раз зарычал.       Она сжала бедра, чтобы хоть как-то усмирить пульсирующее изводящее чувство на нет, однако Зуко в этот момент чуть наклонился, выставляя ногу, задевая коленом Катару, и девушка, сама того не осознавая, громко застонала.       Было настолько хорошо и пугающе одновременно, что оба отстранились друг от друга. Зуко громко дышал, его оголенная грудь высоко вздымалась, задевая Катару, что так же пыталась нормализировать дыхание. Кажется, они совершенно забыли о воздухе из-за поцелуя.       Покорительница воды только сейчас, когда от неверия облизнула мокрые губы, почувствовала привкус слез во рту. Своих слез.       Зуко томно смотрел на неё из-под нависшей на глаза челки. Его яркие в свете солнца глаза теперь едва можно было различить на фоне темных волос, а тонкие губы распухли раза в два и покраснели, заблестели от слюны. Катара вдруг поняла, что не может оторвать глаз.       — Я тоже… — выдыхая, тихо вымолвил парень. — Я тоже боялся тебя потерять. Ты права, я не думал тогда о себе, но я не сомневался. Я знал, что основная задача, это спасти тебя, Катара, и я не жалею о случившемся. Я бы сделал это снова и снова, но не позволил бы Азуле попасть в тебя. Никогда.       Тихий девичий всхлип перед тем, как тёплые руки обняли его шею, а пушистые мягкие волосы коснулись здоровой части лица. Катара молча уткнулась в шею покорителя и обрывисто задышала, чтобы не позволить себе в очередной раз заплакать. Зуко трепетно обнял девушку за талию, прежде чем чуть дёрнуться от мимолётной боли в груди из-за раны, и выдохнул ей в волосы последнее слово так, словно это объясняло все. Так, словно это «никогда» что-то значило.       И ведь действительно значило, раз Катара позволила одной слезинке скатиться по щеке.

***

      Аанг отвлёкся, когда звук хорошо знакомых ему шагов стал приближаться. Он воспротивился отходить от медитации перед значимым для него — для всего мира — событием — традиция, которую он перенял у своего народа, благодаря которой ему удавалось сохранять разум в добром здравии перед ответственными моментами. Но как только тень скрыла весь солнечный свет, мальчик нехотя раскрыл глаза.       — Ты здесь, — улыбнулась Катара. — Я как раз тебя искала.       Покорительница воды смущенно оглянулась назад, и Аанг с грустью понял, что это не совсем правда, ведь она просто вышла из комнаты Зуко и совершенно случайно наткнулась на него. Но на деле Аватар тепло улыбнулся уголками губ и поднялся на ноги.       — А где остальные?       — Они уже внизу. Ждут вас.       — А ты?       Катара замялась перед ответом, но все же решительно взглянула в большие глаза друга.       — Пришла пожелать вам удачи.       «Вам» подразумевало не только его, как бы сильно Аанг не желал думать иначе. Мальчик постарался выглядеть не таким подавленным, но покорительница всегда умела выявлять мельчайшие подробности в лице любого, поэтому вскоре сама немного приуныла.       Аанг вяло кивнул и потянулся к Катаре за объятиями. Девушка охотно ответила и сжала друга так, словно это был последний раз, когда она могла обнимать Аанга, точнее, когда он мог позволить ей сделать это так искренне. Она очень надеялась, что это не так, но все же что-то было в этом моменте, что говорило о скорейших переменах, стоило им разойтись.       Катара неловко качнулась с пяток на носки, как только отошла на несколько шагов назад, постаралась ободряюще улыбнуться, но было больше похоже на раскаяние, из-за чего Аанг сильнее омрачился. Девушка подумала, что сделала только хуже, поэтому, тихо пожелав удачи, развернулась и быстро поспешила прочь, как вдруг:       — Катара!       Покорительница резко обернулась. В голубых глазах плескалась надежда, скрытая беспокойством и горечью.       — Да?       — Я… — Аанг зажмурился, задержал дыхание. — Мы ведь все ещё друзья? Как… как раньше?       Катара почувствовала, как сердце сжалось в груди от вида столь опечаленного друга. И конечно она знала причину такого его вида. Покорительница вдруг ощутила себя виноватой, ведь будь у этого самого сердца, так жалостливо екающего под рёбрами, другой выбор… Все было бы иначе. Катара не могла себе представить, как бы все обернулось, однако один взгляд на грустного Аанга давал понять, что такое могло бы быть.       Да, где-нибудь… Может, в другой жизни, где она бы никогда не встречала в катакомбах Ба Синг Се Зуко, где не смогла бы простить его, где он оставался бы прежним Принцем, гоняющимся за ее друзьями, где они даже не выиграли войну… возможно там бы все было по-другому, и она смогла бы полюбить Аанга так, как любит он её.       Но не сейчас. Уже нет. И даже если бы она что-то хотела изменить просто из большой любви к Аватару как к другу или из чувства долга за всю проделанную им работу, за весь пройденный путь, то просто не смогла бы противиться себе, не могла бы заставить себя.       — Ох, Аанг… Я… — Катара сглотнула. — Я боюсь, что как раньше уже никогда не будет.       Аанг раскрыл свои серые детские глаза, у покорительницы сбилось дыхание.       Разве он не понимал, что теперь уже ничего не могло быть как прежде? Они выиграли войну — это уже значительные перемены. Они больше не смогут поддерживать свой состоявшийся за последний год образ жизни, впереди их ждут новые испытания. Они вырастут, в конце концов!       — Но, думаю, что-то все же мы сможем сохранить, что-то приумножить, как считаешь?       Это не означало, что они перестанут быть друзьями. За все время, проведённое вместе с Аангом, Катара поняла, что вместе с тем, как видела в нем спасителя всего мира от столетней войны, всегда разглядывала в нем свою поддержку, свою опору, уверенность и какую-то стабильность. Аанг был и останется ее семьей: невзирая на отсутствие кровного родства, как у них с Соккой, покорительница воды могла смело называть мальчика своим братом. А это многое значило.       Аанг в предвкушении задышал беспорядочно.       — Я боялся этого, — признался мальчик. — Боялся того дня, когда мне надо будет попрощаться с тобой, Соккой, Тоф, потому что с момента пробуждения считал, что не имею никого, кроме вас. Но если это…       — Аанг, — Катара приблизилась к Аватару, — никто не говорит, что мы должны прощаться. Просто… Мир меняется. Ты его поменял, Аанг. Представляешь, что теперь ждёт нас в будущем, что ждёт тебя? Ты — герой.       — Я бы не справился без тебя, и без Сокки, и без Тоф, без… без Зуко…       — Аанг, — более настойчиво позвала мальчика покорительница, когда заметила его беспокойный блуждающий взгляд, — перемены неизбежны, мы должны это принять.       Аватар вдруг задержал дыхание, проницательно взглянул в большие тёплые глаза подруги и почувствовал, как уверенность зарождается в нем от вида легкой улыбки девушки и ее таких родных черт, идеально сочетающихся на ее прекрасном лице.       В тот момент ему нужно было только одно — знать, что он всегда сможет найти поддержку в Катаре.       — Но мы же останемся друзьями? — тихо и даже неуверенно спросил он.       — Конечно, — выдохнула покорительница, кладя руку на плечо Аватара. — Конечно, Аанг. Мы всегда будем друзьями.       Когда Катара уходила, она уже не думала, что это были последние объятия с Аангом — на самом деле последние в ее жизни. Нет. Она думала лишь о том, что ей впервые за последнюю неделю можно было спокойно вдохнуть, и никакая вина не задушит ее.       Аанг же, после ухода подруги, вспомнил, чему его учили мудрецы. «Человек избирает свой путь подобно хрупкому листочку, пущенному по ветру — только природа способна направлять его». Он любил Катару, безмерно, но если ее листочку не было суждено сплестись с его, то он мог бы принять это и двинуться дальше по собственному пути. Да, на это понадобится время, но Аанг желал Катаре счастья так же сильно, как и любил ее.       Он Аватар, он сидел в ледниках сто лет. Ждать, пока ветер подхватит судьбу, сопутствующую твоей, совсем не то же самое, что и ждать окончания вековой войны.       Прошло где-то двадцать минут возобновившейся медитации, когда в коридоре вновь раскрылась дверь и послышались шаги. Аанг с готовностью распахнула глаза, полный готовности и спокойствия к предстоящему, как вдруг встретился с взволнованным Зуко.       Будущий Лорд Огня выглядел явно обеспокоенным своей коронацией, речью, которую стоит произнести перед народом не только своим, но и перед которым теперь вся его нация, все его государство было в долгу. Аанг мог его понять, он тут же поблагодарил всех монахов за то, что они научили его ещё в детстве разделять эмоции. Ему вдруг совершенно оправданно захотелось поделиться уверенностью с покорителем огня, но Аватар посчитал это неудачной темой для начала разговора. Поэтому все те несколько минут, что Зуко в волнении метался из стороны в сторону, они провели в тишине.       Аанг так внимательно наблюдал за стараниями Зуко усмирить своё беспокойство, что вскоре парень неожиданно замер на месте и посмотрел на Аватара так, будто впервые увидел его. Мальчик удивленно захлопал глазами.       — Поверить не могу, — медленно начал покоритель огня, не сводя глаз с Аанга, — что год назад моей целью была твоя поимка в качестве врага, а теперь мы…       Зуко остановился, не до конца уверенный в том, что может произнести это. Разве он может назвать Аанга как-то по-другому? Не Аватаром, не простым мальчишкой? Зуко не знал. Поэтому он посчитал нужным промолчать.       В отличие от Аанга, который, уловив смысл, буквально расцвёл, и скромно заулыбался.       — Теперь мы друзья, — закончил он.       Аанг думал, что Зуко никогда с этим не согласится, особенно из-за Катары, ведь ни для кого не секрет, что у Аанга были (и есть) чувства к своей подруге, которая теперь… В общем, Аанг был рад узнать, что для Зуко тоже очень важны эти отношения, и что он тоже принимает его как друга.       — Да, — по-доброму усмехнулся парень, — верно, друзья. Немного странно, правда? Я про то, что это мы — ты и я, вместе выходим туда, к народу и… ну, э-э… кто бы мог подумать, что сын Лорда Огня поможет Аватару закончить эту войну.       — Нет, — мотнул головой Аанг, — мне кажется, это правильно. То, что это ты, а не кто-то другой.       — Иногда я сомневаюсь в этом.       Аанг заметил тень неуверенности на лице Зуко. Он сразу же вспомнил разговор с Катарой несколько минут назад и то, как покорительница смогла заверить его в своей значимости. Возможно, именно это сейчас нужно было Зуко?       — Никто так хорошо не разбирается в своём народе, как ты. Даже во времена войны ты умудрялся отстаивать жизни невинных, за что был неоправданно изгнан, но в сложные времена ты нашёл истинный путь. Ты выбрал свою судьбу, Зуко, и мир принял ее. Мы приняли ее. Народу огня понадобится время, чтобы восстановить репутацию, но с твоей помощью мир доверится твоим людям.       Зуко с нескрываемым воодушевлением смотрел на Аанга, из-за чего тот посчитал необходимым добавить то, что напрочь отбило бы все сомнения.       — Он простит их так же, как и Катара когда-то простила тебя.       Парень на мгновение задумался, но уже в следующее его здоровую скулу окрасил явный румянец, а плечи невольно напряглись.       — Я… — Зуко откашлялся, отводя взгляд. — Что ж, думаю, нам пора.       Аанг не стал возражать. Ему, безусловно, было интересно, что хотел сказать Зуко про Катару, или, может, он хотел поговорить об их каком-никаком прошлом, но мальчик все же уверенно двинулся вслед за парнем навстречу дневному свету.       Простые люди, солдаты, дети — все приветствовали одинаково. Они знали, кто такой этот молодой человек, стоящий рядом с Аватаром — спасителем мира, — и все знали его историю. Легенды среди жителей деревень, байки об изгнанном принце, ужасы о его шраме… Все это было багажом, который Зуко тянул за собой на протяжении вот уже четырёх лет. Но в этот день, когда все эти люди встречали его криками восторга, аплодисментами и одобряющими кивками, Зуко мог облегченно выдохнуть, потому что отныне багаж перестал составлять столь значимый для него груз.       — Послушайте! — крикнул Зуко, призывая к тишине. Люди послушно замолчали, все с открытым предвкушением уставились на будущего Лорда Огня. — Война, которая затянулась на сто лет, которая отобрала жизни простых людей, наших любимых, родственников, отобрала наши семьи… Отныне эта война окончена!       Улица разразилась радостными приободряющими криками. Среди всей этой суматохи Зуко кое-как смог высмотреть синие одежды племени воды, и, зацепившись за факт присутствия где-то там Катары, сделал глубокий вдох.       — Я обещал себе, что верну честь народа Огня, и я сдержу обещание. Нас ожидает долгий путь, — Зуко посмотрел на Аанга. Аватар в ответ легонько кивнул. — Сто лет прошло с тех пор, когда люди не ощущали страха за свою жизнь и жизни членов своей семьи, когда не существовало разногласий между нациями. Мир долго терпел, мы долго терпели… Но теперь мы можем это изменить!       Ее голубые глаза он действительно мог узнать из тысячи. Зуко поймал ее взгляд, и вдруг все переживания и волнения ушли на второй план.       — С помощью Аватара-Аанга теперь мы можем вернуть утраченное согласие и начать новую эру мира! Мы не будем повторять ошибок прошлого, мы будем жить настоящим с надеждами на светлое будущее, где каждый будет уверен в своей безопасности, важности и в том, что его любят! Мы вернём миру баланс!       Когда Зуко был ребёнком, он наблюдал коронацию своего отца. Это были тяжёлые для него дни, сопровождаемые смертью деда, кузена и вместе с тем исчезновением матери. Тогда он не чувствовал ничего, кроме предательства, отчаяния и сильной тоски.       Сейчас, стоя напротив сотни — тысячи людей, свидетельствовавших его коронацию, Зуко понимал, что ни одна из эмоций прошлого не затрагивала его. Напротив, его окружал огонь — та сила, с помощью которой он мог осуществить все, чтобы исполнить своё предназначение, ведь теперь его честь была восстановлена.       — Поприветствуем Лорда Огня Зуко!

***

      Это были последние дни лета, но жухлая трава уже поскрипывала под ногами, а ветра по вечерам предупреждали о скорейших значительных температурных перепадах даже на столь тёплом континенте, как страна Огня.       Катара в очередной раз оступилась на подъеме на холм и недовольно поморщилась от мурашек из-за прохлады.       — Зуко, я…       — Ещё немного, я хочу тебе кое-что показать, — откликнулся впереди идущий парень.       Катара драматично вдохнула и сдула вылезшие из прически волоски с лица. Зуко остановился, обернулся, с неким волнением осматривая девушку. Он понимающе улыбнулся на нахмуренный взгляд покорительницы и протянул руку.       — Давай, — позвал он. — Тебе понравится, обещаю.       Катара уже давно хотела схватить его за руку хотя бы потому, что так было теплее — одного его присутствия для девушки было достаточно, чтобы согреться, — но все же для вида поворчала и только потом вложила свою руку в его протянутую. Зуко усмехнулся так, словно распознал ее план. Катара покраснела, но все же постаралась не стереть с лица суровость, продолжая делать вид, что ее эта прогулка только утомляет, когда на самом деле уже была готова прыгать от нетерпения узнать, что же такое покоритель огня хотел ей показать.       Однако все ее старания обесценились, когда парень нежно погладил костяшку ее большого пальца, отчего все тело покорительницы вместе с лавиной жара накрыла безмятежность и легкость. Катаре отчего-то показалось, что, держа Зуко за руку, она хоть весь мир обойдёт пешком.       Они продолжали подъем в тишине, лишь иногда переглядываясь и смущенно улыбаясь от встречи глазами. Прохладный ветер трепал одежды и волосы ребят, у Катары уже порядком рука устала подниматься, чтобы поправить причёску. Легкую тяжесть в ногах девушка ещё могла игнорировать, но вот пробирающий теперь до костей холодный ветер начинал становиться настоящей проблемой для покорительницы воды. Катара подумала тихо сообщить об этом Зуко, как ноги обоих покорителей ступили на вершину холма, и от одного вида, открывшегося паре, сильные порывы ветра стали незначительным фактом.       Солнце медленно закатывалось за горизонт, окрашивая местные поля и холмы в тёплый оранжевый, местами красный цвета. Небо затянулось пушистым розовым с фиолетовыми просветами покрывалом, густые пестрые облака скрывали за собой неяркий полумесяц.       Катара затаила дыхание. Она с детства обожала смотреть на небо. Иногда ночи на Южном полюсе затягивались настолько, что в привычное для жителей дневное время звёзды по-прежнему освещали покрытые снегом дорожки, верхушки небольших домиков, а дети, любознательные по природе, выбегали на улицу, чтобы составлять выдуманные собой же созвездия из бесчисленного количества небесных тел. Катаре редко доводилось видеть пушистые облака — на Южном полюсе если на небе не было звезд, то вместо них была скрытая метелью луна. Впервые покорительница увидела отличную от привычной красоту неба ближе к Царству Земли в скитаниях с друзьями.       Но то, что она видела сейчас, не могло сравниться с теми недолгими минутами размышлений о необъятности мира, который им предстояло спасти, в соизмеримости с небом. И уж конечно это не могло сравниться с рассказами пра-пра, которые маленькая Катара выпрашивала перед сном, чтобы было интересней наблюдать за мерцанием звёзд. Сейчас перед глазами ее была реальность, отделяющая от тех далеких воспоминаний, граница, определяющее настоящее от выдумки.       День, медленно сменяющийся вечером, следом перетекающим в ночь, нёс в себе жизнь с переменами. Жизнь, которую проживают все, а эти перемены служат новым началом.       Катара не знала, чего ей хотелось больше — радоваться непередаваемой красоте или плакать от всей глубины чувств, что вызвала у неё эта картина.       — Зуко, это… — растерянно выдохнула девушка и по привычке прижала руку к груди.       — Прекрасно, — согласился парень. — Присядем?       Катара только сейчас заметила, что в нескольких шагах от них был постелен небольшой плед в окружении нежных необычных цветов. По виду они очень были схожи с лилиями, но вот окрас… Катара провела кончиками пальцев по нежным лепесткам, перенимая низкую температуру с них, и тут же резко ощутила вернувшийся холод. Покорительница вздрогнула, когда что-то весомое и тёплое приземлилось на плечи.       — Прости, — Зуко устроился рядом, — я должен был предупредить, что может похолодать.       Катаре была приятна его забота, и тепло от его верхней одежды на ней было тоже приятным, но…       — А как же ты? — искренне забеспокоилась девушка. — Не замёрзнешь?       Зуко только усмехнулся на ее слова, на что Катара негромко фыркнула. Ну конечно, замёрзнет он… Зуко вырос в этих местах, поэтому отлично переносил любую здешнюю погоду (не считая сезон дождей), в отличие от Катары, которая, несмотря на свою родовую принадлежность к Южному полюсу, все равно умудрялась славиться мерзлячкой. Это довольно странно, потому что Сокка никогда не отличался этой особенностью, да и в принципе никто из ее друзей не нуждался в таком, казалось бы, хронически необходимом количестве тепла. Можно подумать, что ей судьбой предначертано быть с кем-то, кто сможет ее согреть…       Катара покраснела. Она вдруг подумала, что Зуко смог бы прочитать ее мысли и теперь сидеть и смеяться с этого, поэтому поспешила отодвинуться немного от него, но потом поняла, что это все глупости, и в итоге только ближе придвинулась к парню. Зуко в этот момент чуть откинулся на руках назад, и взгляд Катары невольно зацепился вновь за эти необычные цветы.       — Я никогда не видела ничего подобного.       Зуко проследил за ее взглядом и кивнул.       — Это лунные лилии.       Катара удивленно воззрилась на юношу. Казалось, он обдумывал что-то в этот момент, и она не стала его торопить. Вместо этого покорительница вновь протянула руку к цветку и стала трепетно перебирать бархатные лепестки.       Она никогда не слышала о подобного рода лилиях и данный окрас, впрямь очень похожий на лунный с отливами в теплый небесный, видела впервые у цветов. Интересно, в каких условиях они прорастают?..       — Знаешь, моя мама очень любила лилии, это были ее любимые цветы. В Стране огня всегда был только один вид — огненные. Помню, мы часто собирали их в королевском саду, пока их все не сорвали для похорон Азулона. Но однажды я увидел в вазе другие лилии. Их окрас показался мне забавным. Мама тогда сказала мне, что это необычайно редкий вид лилий, они растут только в Царстве Земли и символизируют любовь, — Зуко грустно приподнял уголок рта и отрешённо погладил один лепесток цветка. — Я стал ассоциировать эти цветы — лилии панды с любовью, а огненные — со смертью.       Катара посчитала нужным накрыть своей холодной ладошкой его руку в знак поддержки.       — Эти лилии я увидел незадолго до изгнания. Они раскрылись только в последнюю летнюю ночь при луне. И я забыл о них, больше старался не вспоминать, пока… — Зуко повернул голову и встретился с девичьими синими глазами, внимательно всматривающимися в его лицо. — Пока не наткнулся на дорожку бутонов две недели назад, и знаешь, — он усмехнулся, — мы в тот вечер поцеловались. И я подумал, что эти бутоны похожи на мои сокрытые надежды на… на нас? Не знаю, я просто… В тот вечер я не думал, что что-то возможно, Катара. Я чувствовал себя виноватым за то, что поцеловал тебя…       — Я вообще-то тоже тебя поцеловала, — смущенно буркнула покорительница, пихнув парня в плечо.       — Да, я знаю, я помню, просто… Это так необычно. В смысле, мне было трудно поверить в то, что это происходит на самом деле. Ты и я, понимаешь?       Катара кивнула, вспоминая, как сама корила себя за свою оплошность, которая могла стоить Зуко жизнью, а потом за свою вспыльчивость, стоило ему немного прийти в себя.       — Но вчера, — продолжал он, — я не увидел бутоны. Это были цветы, такие красивые и живые, что я подумал…       Катара затаила дыхание и невольно наклонила голову, приблизившись.       — Это было похоже на одобрение, поощрение. Бутоны, которые, как мне казалось, никогда не раскроются, в итоге стали полноценными цветами, а мои надежды, — его глаза скакнули вниз на ее губы и потом обратно на глаза, — уже не казались такими неоправданными.       Покорительница, несмотря на прохладу, почувствовала, как знакомый жар расплывается под кожей от взгляда Зуко. Она сглотнула и не смогла удержаться о того, чтобы взглянуть на его губы.       — И с чем же у тебя ассоциируются лунные лилии? — шёпотом спросила она.       Зуко смочил губы быстрым движением языка, и Катара сильно прикусила свой язык, чтобы не повторить за ним.       — С определённостью и согласием, а ещё… — его глаза задержались в ее водных. — В лунном свете их сияние напоминает мне ещё кое-что.       Парень заметил, как ее зрачок расширился от понимания сравнения. Он жарко выдохнул ей прямо в губы последние слова:       — Теперь я в этом не сомневаюсь.       В миллиметрах от его лица Катара не выдержала и поддалась навстречу сама, так скоро встречая тепло его уст, влагу мужского рта и пылкость языка. Девушка осторожно положила правую руку на изуродованную шрамом сторону лица и бессознательно стала успокаивающе поглаживать щеку парня, второй рукой медленно по шее пробираясь к темным волосам. Зуко осторожно стал подниматься руками по ее телу, начиная с бёдер, плотно прижатых к его, и останавливаясь на рёбрах — точно под самой грудью. Парень трепетно обернул руки вокруг груди покорительницы и притянул ее еще ближе, но вместо этого Катара перебросила одну ногу через него и повалила Зуко на спину.       Его язык умело ласкал ее губы, пока Катара продолжала гладить голову, лицо, шею парня. Горячие ладони Зуко обхватили девичий зад, но покорительница воды совершенно не возражала. Она не переставала неуверенно изворачиваться на нем до тех пор, пока их языки не спелись в равном по страсти сражении.       Никто из них не хотел отрываться друг от друга. Казалось, они готовы были продолжать вечно, пока дело не дошло бы до более открытых прикосновений, резких ласк и томных вздохов. И все же сдерживающим фактором послужила реальность, медленно накатившая на обоих.       Лениво оторвавшись от губ парня, Катара взглянула на распластанного под ней Зуко, на его взъерошенные благодаря ее усилиям волосы, расширенные от возбуждения зрачки и почти чёрные радужки глаз. Сердце в груди отбивало неимоверный ритм, но от одного взгляда на парня сейчас все внутри остановилось, замерло так, словно она хотела запечатлеть этот момент в памяти. Запомнить.       Зуко не отрываясь наблюдал за ней. Он продолжал осторожно поглаживать и удерживать девушку за талию, вдыхая её запах как кислород.       — Катара, — хриплым низким голосом позвал он, — ты сомневаешься?       Она молчала некоторое время, можно было решить, что обдумывается ответ, но нет. Она просто настолько сильно потерялась в своих ощущениях, обострённых до предела органах чувств, что приложила максимум усилий, дабы оторвать свой взгляд от губ покорителя огня.       На деле ответ даже не требовал никаких размышлений, все и так было понятно. Катара давно бы дала этот ответ, ещё раньше, чем он смог бы себе представить. Еще задолго до их первого поцелуя и до победы. Она бы призналась себе и ему.       Но, кто знает, может, тогда все было бы иначе?       — Я уверена в этом как никогда раньше.       Зуко аккуратно убрал выбившуюся прядку волос девушке за ухо. Катара закусила нижнюю губу. Духи, теперь ей всегда хотелось его целовать!       — Что нам делать, Зуко? — спросила покорительница воды и, следуя его примеру, поправила густую челку на его лбу.       — Мир начинает новую жизнь, и мы начнём.       Рука Катары замерла в воздухе. В ее глазах проявилась ясность.       — С чистого листа?       — С чистого листа, — выдохнул Зуко и притянул ее лицо к себе за новым поцелуем.

Конец