Сумрак

«Бояться надо не смерти, а пустой жизни»

Бертольт Брехт

Метель.       Разрывает тонкую струну жизнелюбия. Сдувает все мысли о светлой жизни, о которой она так мечтала. Но на что она надеялась? На то, что человек выбравший путь мести окажется хорошим семьянином, романтиком или вообще способным чувствовать? Саске позволил носить Сакуре свою фамилию только для того, чтобы ребёнок рождённый ею был Учиха. Разрешил жить в своём доме только для того, чтобы наблюдать за беременностью. А теперь, когда родилась Сарада, Учиха стал ещё жёстче, ведь для продолжения рода, клану нужен наследник.

Ранее

— Прости, Саске-кун, — роняя жгучие слёзы повторяла Сакура. — Прости за то, что это девочка.       Саске осмотрел жалкую до мозга костей девочку на своих руках. Маленькая девочка, которой не посчастливилось родиться с проклятой кровью в жилах. Ребёнок спал, дрыгая ручками. Если кто-то считал это милым, шиноби не видел в этом ничего положительного. Всего лишь крошка, которой одной рукой можно свернуть шею, разломить череп, раздробить ещё молочные рёбра. Сарада так напоминает свою маму. Такая же слабая, беззащитная и жалкая когда спит, раздражающая и надоедливая когда плачет. Мягкотелая.

Вечером

      Вечер тихий, спокойный. В камине потрескивают тлеющие доски. Тепло. Мягкий свет от огня создаёт уют и покой. На улицах загораются фонари. Канун Нового Года.       Сакура развлекает Сараду, сидя на полу, и играя с ней в кубики. Девочка что-то бормочет на своём детском языке и крутит в маленькой ладошке кусочек дерева. Она забавно трясёт ножками и «угукает», невинно так, по-детски. Сарада подсела ближе к маме и протянула ручки к её волосам. Мягкие, нежно-розовые. В глазах дочери Сакура всегда замечала совсем не то, что мерцает в глазах отца. Это не жестокость или ненависть, это лёгкость и наивность. Маленькая Учиха продолжила перебирать и прокручивать пряди, а потом крепко, насколько позволяют силы обняла родного человечка и уткнулась лбом в плечо. Сакура в ответ обняла своё чадо. Она почти расплакалась от любви к своей маленькой девочке. — Почему Сарада ещё не спит? — вошедший в комнату Саске с отвращением посмотрел на жену и дочь. — Ей нужно выспаться перед тренировкой. — Она маленькая Саске-кун. Нагрузки слишком тяжёлые, — Сакура с жалостью посмотрела на ребёнка, который ничего не понимая хлопал глазками смотря на папу. — Учиха бесполезен если не получит Шаринган. — Подожди немного, пусть Сарада подрастёт. — Я же сказал, завтра тренировка, — его уже прилично достала упрямость жены. — Мне надо выяснить на что она годится. — с этими словами Саске ушёл.       Слова Учиха о его же ребёнке кололи в самое сердце. Сакура не понимала как можно говорить так, о собственной дочери. Пусть у неё действительно нет ранних способностей или они ещё не проявились, любить надо просто за то, что она есть.       Сакура взяла Сараду на руки и отнесла её в детскую комнату. Там она уложила дочь в кроватку. Та сладко зевнула, перевернулась на бочок и закрыла глазки. — Устала, — она погладила дочь по голове и сняла с неё очки.       Было уже почти двенадцать, но Сакура всё сидела у кроватки и тихо напевала колыбельную. На окнах чарующе в свете луны переливался иней. Падал снег. На улице было свежо и морозно. Можно было рассмотреть плод Харуно и наследника Учиха. Тёмные волосы, слегка бледная кожа. Саске точно знал, что она его дочь. Она же всё переняла от отца. От матери ей достался разве что пол. Но старший Учиха всё равно относился к ней холодно, предвзято. Он желал сына. — Сакура, — Саске беззвучно подошёл к кроватке и тронул её за плечо. — М? — сонно протянула проснувшаяся. Она и не заметила как уснула, головой на кровати, а телом на полу. — Ты устала. Иди поспи, — Сакура удивилась заботе с его стороны, но спрашивать о причине не стала. Ей не хочется снова услышать «раздражаешь», ведь после этого её битое сердечко разлетится на ещё более мелкие осколки. Учиха поднялась и уходя взглянула в глаза мужу. Всё такая же поглащающая тьма, которая даже в темноте не стаёт мрачнее.       Сакура ушла. Отец и дочь остались наедине. Снова Саске оглядывает спящее чудо. Маленький комочек — его дочь. Она спит. Крепко спит. Достаточно сомкнуть пальцы на её тоненькой шейке, чтобы она больше никогда не сделала вздоха. Он нагнулся над ней. Протянул холодную руку к шее… Но не смог сжать пальцы, девочка открыла глаза и посмотрела на папу, потом на папину руку и прикусила её, не больно. С улыбкой на личике и румянцем на пухлых щёчках. Саске ещё больше опешил, когда Сарада встала, неуклюжими шажочками преодолела расстояние между ними, «угукнула» что-то и обняла его ноги. Она часто моргала, взмахивая ресничками. Тогда бывший нукенин почувствовал жгучий ком в горле. Перед взором мутнело, расплывались очертания предметов. Саске понял что плачет. Маленькая Сарада растрогала сильнейшего шиноби, выходца могучего клана и мстителя, чья душа полностью окрасилась кровью. Что он только что пытался сделать? Убить свою же дочь? Свою единственную родственную душу? Учиха ещё немного посмотрел на своё сокровище, пригнулся, а после с нежностью, чтобы не навредить малышке прижал её к себе. Слёзы беспрерывно капали на пол и терялись где-то в ковре.

Сарада Учиха

После произошедшего, Учиха решил пересмотреть своё отношение к семье. Сакура лежала на общей кровати, свернувшись в комочек, спала. Одеяло сползло на пол, из-за холода она ворочалась во сне. Окно было приоткрыто, в комнату задувал холодный ветер. Саске осмотрел эту картину, а после приблизился к девушке. Он был рад что она не видела то, что происходило минуту назад в детской, потому что считал, что проявил слабость, позволив эмоциям взять верх. Её ресницы немного подрагивали, губы были приоткрыты, волосы спутались. Она вроде и не в шикарном платье, и не с длинными волосами как любит Саске, но он первый в жизни раз отметил насколько она красива. Сакура выглядела так непринуждённо, так естественно. Не верилось даже что такая хрупкая девочка смогла выносить здорового ребёнка. Она же сама ребёнок. Теперь, смотря на спящую, Саске захотел извиниться за всё плохое, причинённое этому созданию. За все унижения, побои, — просто захотел попросить прощения. Учиха дотронулся до щеки жены, чуть покрасневшей от холода. Такая нежная кожа, нетронутая колючим металлом, жарким пламенем. Не сдерживая себя Саске перешёл к волосам. Такие же нежные и мягкие. И розовые. Он и сам не заметил как всё ближе наклонялся к лицу супруги. Губы. Огладив их большим пальцем, он убедился, что они чуть растрескавшиеся. Шиноби улёгся в кровать, накрыв обоих одеялом подобранным с пола. Саске думал о Сакуре, о её любви к нему, о своей дочери, сложив руки под головой.