Сумрак

На следующее утро

      Руки и ноги невыносимо ломило. Как так угораздило заснуть в такой неудобной позе? Сакура пробудилась гораздо позже Саске. Она точно знала, что он спал здесь, так как, на кресле рядом, лежала его футболка. Он всегда вставал раньше и никогда не будил супругу. Наверное не желал услышать что-то вроде: «Куда ты, Саске-кун?» Так думала Сакура. Хотя в самом деле Саске просто было жаль тревожить её сон. По крайней мере, так было вчера.       Солнце уже во всю освещало улицу. Сугробы переливались, искрились золотыми звёздами. Разминая затёкшие конечности Сакура морщилась от лёгкой боли. Когда закончила с разминкой, она решила проверить Сараду, которая наверное уже проснулась.       Ступая по деревянном полу Учиха добралась до детской. Тихонько, стараясь не шуметь, на случай если девочка ещё спит, она приоткрыла дверь и осмотрела комнату. Кроватка была пуста. А это значило одно — Саске забрал её тренироваться. Паника была сильной. Хоть Саске и её отец, такого доверия к нему не располагалось. Он в состоянии заставить Сараду заниматься всем тем, чем захочет. И не факт, что это не было бы спаррингом. Сакура внутренне волновалась за свою малышку, за её безопасность, здоровье, целость и сохранность. Она же такая маленькая. Они были связаны 8 месяцев. Девочка жила под сердцем матери, чувствуя её любовь и заботу, когда та рассказывала ей очередную сказку. Сказку, в которой вся их семья счастлива.       Второпях Сакура надела свой уличный костюм. Казалось, она со скоростью света помчалась на тренировочную площадку, которую Саске часто выбирал для своих тренировок. Площадку на которой первый раз тренировалась седьмая команда. Пейзажи менялись один за другим, деревья перед глазами, которые слезились от холодного воздуха, сменялись тошнотворно быстро. Также быстро как куноичи достигла места назначения.       На площади не было ни души. Лишь оставался столб, к которому когда-то привязали нынешнего Хокаге. Поляна замерла, как сердце Сакуры много лет назад, перед леденящей фразой: «Раздражаешь».       Прочесав всю местность в округе, она убедилась в том, что рядом их нет. Ни в одном из заведений, парков, публичных мест. Сакура сама не замечала как переспрашивала одних и тех же людей несколько раз, описывая внешний вид Сарады и Саске. Вскоре весь Лист узнал о из пропаже.       Она уже и не думала что ей посчастливится встретить дочь и мужа хоть раз ещё, так как, полностью прочёсанная Коноха не оставляла шансов. Всё. Это конец. Он ушёл и забрал с собой ребёнка. И имел на это право. Сарада — Учиха. А она — Харуно. И пришитый на одежду красно-белый веер, не сделает её такой же как дочь.       Уже темнело. Улицы становились всё пустынней и безлюдней. Солёные потоки всё текли и текли по щекам. Кожа на лице, из-за слёз растрескалась и покраснела.       Сакура открыла дверь «своего» дома. Её встретила темнота, некогда любимая. Слёзы обжигали кожу, а осознание того, что это реальность — душу. Она оперлась о стену. Дышать становилось всё труднее. В голову приходили разные мысли, начиная с поиска дочери, заканчивая самоубийством. Сакура уже давно сняла розовые очки, поэтому она понимала, что искать Саске будет равно тому, как искать иголку в стоге сена. Он — шиноби, ученик Великого саннина, нукенин мирового масштаба. А она? Слабая куноичи с никчёмными способностями медика, которая не уберегла собственную дочь. Тихий плач перерастал в истерику. Чувство вины поглащало её, съедало без остатка... В памяти всплывает это невинное... — Ма-ма?       Наверное она сошла с ума, раз голос Сарады кажется таким реальным. — Мама?       Опять это. Голова начинает болеть. — Ма-ма! — Маленькая Учиха одёрнула маму за край одежды, начиная плакать.       Рассудок помутнился, когда она опустила взгляд на девочку, которая изо всех сил пыталась расшевелить маму, дергая её за руку... В глазах потемнело, зазвенело в ушах, и тогда её тело соприкоснулось с полом...

...

— Сакура?       Жива ли я? Продолжаю ли я отягощать мир своим присутствием? Или меня уже встретил Бог и я в раю?       Сакура разлепила глаза, сузив их, чтобы разглядеть что-то в темноте. Силуэты. Тёмные. Они смотрят на неё. Что-то холодное и сырое приземлилось на её лоб. Сразу ощутился контраст между температурой, и она вздрогнула, чуть простонав. — Это компресс. У тебя жар. — это её милый Саске. Он заботится о ней?       Сарада сидела рядом. Когда мама вдруг свалилась на пол, она ничего не поняла и начала плакать. На её детском, кругловатом личике виднелись застывшие дорожки от слёз. — Сарада... — сил на большее просто не хватило. Сакура вяло протянула руку к дочери и прикоснулась к её щёчке.       Саске ухаживал за супругой, пока она находилась в обморочном состоянии. Сбивал температуру, следил за её ознобом. Она то сама раскутывалась, когда ей было жарко, то мёрзла без одеяла.       Сакура перевела взгляд на мужа, который уставшими глазами смотрел на неё. Она немедленно попросит разъяснений. Попросит, но не сейчас. —...как ты себя чувствуешь? — Пить.       Через несколько секунд Саске вернулся с водой и протянул стакан ей. Маленькими расторопными глотками Сакура выпила всё содержимое кружки. Она хотела поставить ёмкость на прикроватную тумбу, но Учиха перехватил её и случайно задел ладонь Сакуры, буквально кончиками пальцев. — П-прости. — Саске отвёл взгляд. Он сказал это так тихо, что находящийся в метре человек, его бы не услышал. Но для Сакуры эта фраза казалась такой громкой. Она не понимала почему Саске, который не извинился даже за то, что хотел её убить, вдруг просит прощения за случайное прикосновение. — За что? — это звучало весьма вымученно, но всё же понятно. —...за всё. — Они смотрели друг к другу в глаза, ровно до того как Саске произнёс это. Сакура почувствовала как скапливаются в уголках глаз солёные бусинки и подняла взгляд на потолок, чтоб их удержать. Неужели вот так вот легко? Она уже всё ему простила.       Сейчас супруга была невыносимо красива. Хотелось притронуться к её коже, шее, волосам, плечам. Саске склонился над Сакурой, и на её губах оставил мимолётный, почти не заметный поцелуй, прикрыв Сараде глаза. Теперь они вместе. Теперь они счастливы...

«Не красота вызывает любовь, а любовь заставляет нас видеть красоту». Л.Н. Толстой