Любовь переживёт смерть

      Похороны Шото организовали на следующий же день. Старатель был очень подавлен внезапной смертью своего сына. Хоть он и знал, что она вскоре наступит, но осознавать факт потери ребёнка всё равно сложно. На похороны были приглашены все, кто хотел отправить парня в последний путь. Бакуго не стал отказываться от приглашения и пришёл в числе первых. Но сесть он решил в самом конце зала, чтобы практически никто не видел его скорбь от потери любимого. На первых же рядах сидели самые близкие. В их число даже затесался Мидория.       «Ревёт как баба на колхозе».       Это была единственная мысль Бакуго, которая не касалась Шото. Но мысли быстро вернулись к любимому человеку, а про Деку забылось. Нечего портить похороны своими гневными мыслями.       Похороны шли своим ходом. Время подходило к концу. К Тодороки подходили последние люди, которые ещё не успели проститься с парнем. Вскоре должны закрыть гроб, и никто больше никогда не увидит лицо всеми уважаемого Тодороки Шото. А для кого-то даже любимого.       Когда крышку гроба уже закрывали, Бакуго внезапно почувствовал такой притягательный запах. Подняв опущенную до этого голову, Кацуки начал осматриваться по сторонам, пытаясь выяснить откуда исходит запах. И единственным притягивающим его местом был гроб, который фактически закрыли. Бакуго понял, что этот запах неспроста исходит от его любимого, поэтому использовав свою причуду, вмиг оказался в противоположном конце зала, где стоял гроб, и маленьким взрывом отбросил всех от него. А сам быстро достал Тодороки и начал осматривать. К его счастью, Шото действительно подавал признаки жизни. Его лицо стало приобретать розоватый оттенок, появились пульс и дыхание. Теперь только нужно было ждать, когда он откроет глаза.       Но этого времени ему не дали. Старатель приблизился к нарушителю порядка и намеревался преподать ему урок хороших манер. Но потом, когда похороны закончатся. А сейчас его нужно было выставить просто за дверь.       Схватив Бакуго за шкирку, Старатель почувствовал сопротивление. Но для него это было ничто. Сейчас он выгонит его, и они смогут спокойно проститься с Шото.       — Отпусти меня. Его нельзя хоронить. Он всё ещё жив! — закричал Кацуки на весь зал, чем поверг гостей в немой шок.       Все видели тело мёртвого Тодороки. А сейчас этот мальчишка пытается утверждать, что Шото жив и здоров.       «Да быть такого не может».       Так думали все. Так думал и Старатель. Но он всё же повернул голову в лёгкой надежде, чтобы проверить тело сына. И какого же было его удивление, когда он увидел, что Шото, его Шото, открыл свои глаза и дышит, доказывая всем своим видом, что действительно жив и здоров.       Почувствовав ослабшую хватку, Бакуго мгновенно высвободился и побежал обратно к гробу.       — Эй, Тодороки, ты меня слышишь? Докажи, что ты всё ещё с нами.       — Ба… ку… го?       Шёпот был тихим, но первые ряды его услышали и понеслись шепотки по всему залу.       — Живо все разошлись! И приведите кто-нибудь доктора! — раздался рык Старателя по всему зала. В миг никого кроме Бакуго, который всё также не отпускал Шото из рук, не осталось. — Парень, ты меня не услышал?       — Пусть… останется… — заступился тихим голосом Тодороки. И отцу не осталось ничего, кроме как прислушаться к просьбе своего сына. А тот, увидев, что его не будут разлучать с Кацуки, погрузился в сон. Самый обычный сон, которому все были рады.       За время сна, Тодороки успели перенести в его комнату и оставить его на Бакуго, которого Шото так и не отпустил. Исцеляющая девочка помогла немного восстановить его силы, пока он спал. А также провела обследование, которое показало, что парень был действительно мёртв, но сумел вернуться с того света. Но для организма это была слишком большая нагрузка и сейчас ему нужен основательный отдых. Поэтому никто не удивился, когда Тодороки очнулся только через два дня. Зато он был фактически полностью здоров. Сейчас его одолевала лишь лёгкая слабость.       А Бакуго был всё это время вместе с ним. Поэтому, когда Шото очнулся, он был первым, кого парень увидел. И в его глазах была радость от этого. Тодороки всегда мечтал проснуться и увидеть Кацуки рядом с собой.       — Наконец-то проснулся, спящая красавица. Надеюсь, ты больше не собираешься так внезапно подыхать. — утвердительно произнёс Бакуго.       — Не волнуйся. Теперь я целиком и полностью лишь твой. — на этих словах Тодороки приподнялся и притянул Кацуки к себе, впиваясь в его губы жадным поцелуем. Будто он пересёк целую пустыню только ради того, чтобы испить его.       Бакуго ощутил минутное изумление от напористости своего партнёра, но быстро взяв себя в руки, начал доминировать над ним. Никого из семьи Шото сейчас не было дома, и они могли позволить себе делать всё, что захотят до их прихода. Этим и воспользовался Кацуки, переходя от губ возлюбленного вниз, к шее и оставляя там багровые засосы, которые потом долго будут сходить с бледной шеи Тодороки. В это же время руки обшаривали уже такое знакомое тело, с которым он успел проститься в своих мыслях.       — Ммм… Ка… цу… ки… — наслаждаясь действиями своего партнёра, простонал Шото.       Этот стон будто бы отрезвил Бакуго и он оторвался от своего омеги.       — Нам лучше остановиться. Ты ещё не до конца поправился и нуждаешься в покое. — осмотрев Шото с ног до головы, Кацуки сглотнул ком, образовавшийся в горле от вида разгорячённого ласками Бакуго Тодороки. — Я лучше пойду.       Уже намереваясь направиться к выходу из комнаты, Кацуки почувствовал, как рука Шото сжала его и не намеревалась отпускать.       — Если ты не отпустишь, то я не сдержусь и отымею тебя.       — А кто сказал, что я против. — смотря на Бакуго просящим взглядом, вымолвил Тодороки.       И Кацуки не сдержался. Он тут же, в этот же самый момент, набросился на своего Шото. Быстро избавив омегу от ненужной одежды, Бакуго начал покрывать тело Тодороки поцелуями, в некоторых местах оставляя характерные отметины. Шото постанывал от наслаждения, что вызывало у Кацуки бурю эмоция и принуждало переходить к следующему действию.       Он не мог не подчиниться данному наслаждению, и пока его губы обследовали верхнюю часть тела, руки перешли вниз, к заветной дырочке омеги.       — Ах… — раздался тут же стон наслаждения, когда Бакуго проник двумя пальцами в заветное ложе.       Он начал медленно растягивать парня, доводя того до непреодолимого желания большего. Это становилось заметно, когда Тодороки сам поддавался навстречу ласкам своего партнёра. Вскоре Шото начал молить Кацуки, чтобы тот вошёл в него. И подрывник не смог воспротивиться его мольбам и, наконец, вошёл. Войдя сразу на всю длину, Бакуго подождал, пока Тодороки привыкнет к новым ощущениям. И когда Кацуки почувствовал, что Шото начал двигать своими бёдрами, Бакуго взял инициативу в свои руки. Каждое движение доводило Тодороки до беспамятства. Они двигались навстречу друг другу, доставляя большее удовольствие.       Первым кончил Шото. За ним последовал и Кацуки, почувствовавший свой предел и кончивший на тело омеги. Бакуго рухнул рядом с Тодороки и приводил свои мысли в порядок. Он обдумывал, что только что между ними произошло и пришёл лишь к одной мысли, которая разливалась теплом в его груди.       «Теперь он только мой. Мой и ничей больше. Никому не позволю теперь и пальцем притронуться к нему. Даже смерть не сможет забрать его у меня».