Любовь переживёт смерть

      Бакуго зашёл в комнату Тодороки через пару дней. Его отец изъявил желание попрощаться со своим сыном и дать сделать это другим.       Вечером того же дня, когда Шото замертво упал на его руках, учитель Аидзава рассказал Кацуки, что произошло с Тодороки. Бакуго понял, почему Шото так внезапно признался ему. И теперь корил себя за то, что не смог оставшееся Тодороки время провести вместе с ним. А сегодня он пришёл попрощаться с ним, ведь завтра, Старатель попрощается с сыном и достойно похоронит его.       Бакуго прошёл в комнату и присел на табуретку возле кровати, на котором расположили Шото. Присев, он тут же взял своего любимого за руку и погрузился в свои мысли.       «Какого чёрта я впустую тратил своё время… Почему я не признался сам в своих чувствах… Зачем было быть настолько гордым…»       С каждой новой мыслью рука Кацуки сжимала руку Шото всё больше. За своими мыслями Бакуго даже не заметил, как что-то начало мелко дрожать в его руке. Когда же дрожь ощутимо увеличилась, Кацуки обратил внимание, что что-то в состоянии его любимого изменилось.       — Очнись, половинчатый! Ты же не мог меня так просто оставить! — он видел реакцию Тодороки, он видел, что он пытается выбраться из окружающей его тьмы. Но что-то не давало ему очнуться окончательно. — Шото, вернись ко мне! — Сделал последнюю попытку Кацуки.       На его счастье, именно в этот момент Тодороки смог открыть свои разномастные глаза. Некоторое время ему потребовалось, чтобы сфокусироваться. Но вскоре он увидел того, кто сидел перед ним и звал его по имени.       — Ка… цу… ки… — через силу прошептал Шото имя своего возлюбленного. — Где… я?       — У себя дома. — с улыбкой на устах ответил Бакуго. — Как же я рад, что ты очнулся… — С нескрываемым облегчением прошептал Кацуки, роняя голову на руку Тодороки. Но Шото его легко услышал и сам улыбнулся краешками губ. — Знаешь, как я себя чувствовал, когда учитель Аидзава рассказал про смертельную причуду…       — Как? — спросил Тодороки, хоть и прекрасно знал ответ.       — Издеваешься? — с грустной улыбкой спросил Кацуки. — Ну-ну, издевайся. Вижу ведь, что всё прекрасно понимаешь. Я потом тебе всё припомню. И за это, и за твою внезапную смерть. Ты так легко не отделаешься.       Шото погрустнел на глазах и Кацуки уже пожалел о сказанном.       — Прости… — разнеслось единственное слово по комнате. Затем наступило молчание. Бакуго намеревался его уже прервать, но Тодороки не позволил, продолжив свою речь. — Что произошло? Я ведь должен был умереть? Почему я ещё жив.       Было видно, что с каждой минутой к Шото возвращаются его силы. Он уже хотел было подняться с постели и, хотя бы нормально сесть, но Бакуго решил, что пока рано ему таким заниматься и помог приподняться, подложив подушку за спину, чтобы тот облокотился на неё. Тодороки не стал сопротивляться и продолжал ждать ответа от Кацуки. Под пытливым взглядом тот сдался и начал рассказывать всю историю с самого начала.       — Ты действительно умер. Тебя до сих пор не похоронили только благодаря Старателю, который не смог пережить такую скоропостижную смерть сына. И решил организовать твои похороны на восьмой день. А за это время дать проститься с тобой всем, кто этого хочет. Сегодня седьмой день. Так что тебе повезло. — с какой-то непонятной ухмылкой проговорил Бакуго.       — Значит…       — Значит, что ты чудом избежал смерти. Уж не знаю, что произошло, но хорошо, что ты в конце концов жив.       — Прости… — вновь извинился Шото.       — Да харе уже извиняться. Да, нужно было рассказать обо всём раньше, но что сделано, то сделано! Уже ничего не изменить! — выпалили Какуки.       — Прости за… — но договорить ему не дал настойчивый поцелуй, наглым образом заткнувший его.       — Ты меня не расслышал? Я сказал, что нет уже смысла сейчас извиняться. — Бакуго заметил, что Тодороки опять пытается что-то сказать, поэтому сразу перебил его. — Просто заруби себе на носу, что ещё раз посмеешь умереть, я тебя с того света достану и уже сам убью.       — Хорошо. — на повеселевшем лице Шото появилась улыбка, от которой на душе Бакуго стало легче. А затем неожиданно для самого Кацуки, Тодороки крепко обнял его за шею и произнёс очень важные для них обоих слова.       — Спасибо тебе. Я люблю тебя.       — Я тоже.