red sun of reservations.

      Тёплые утренние лучи рассветного солнца касаются её смуглой щеки. Девушка недовольно морщится, смыкая на переносице тонкие тёмные брови. Перекатившись на спину, она открывает глаза, сбрасывая с себя сладостные остатки морфеева царства. Немного неуклюже расставив ноги, всё же садится на колкий покров мелкой пыльно-зелёной травы. Откинув со лба неровно остриженные шоколадные пряди, осторожно, упирая растопыренные пальцы в опалённую красным зноем землю, встаёт на одно колено и подаётся слегка вперёд всем своим гибким мускулистым телом. Над головой её, скрывая солнечный ореол своими широкими крыльями, кружит громадный горный орёл, чей пронзительный крик услужливо разносит скалистое эхо.       Девушка одним резким изящным рывком распрямляется во весь рост, словно зажатая пружина. Пройдя пару метров, она останавливается на краю сыпучей бордовой, в слабом раннем свете, дюны. Остролистый низкий кустарник неприятно царапает оголённые лодыжки, заставляя её досадливо прикусить губу. Приставляя козырьком ладонь, создаёт удобную для глаз тень. На много миль вокруг простирается пустынная, прекрасная в своём сонном однообразии, тёмная равнина. С минуту девушка очарованно любуется открывшимся пред ней видом, а после, заложив два пальца в рот, громко заливисто свистит. Откуда-то из глубин прерий слышится глухой переливающийся стук и на её зов из клубов охровой пыли, появляется тонконогий скакун насыщенного песочного цвета. Белые блики отчётливо играют на его бархатистых боках, а в иссиня- чёрной спутанной гриве светятся яркие искры. Взрывая мощными копытами песок, он стремится как можно скорее преодолеть ничтожное расстояние до своей юной хозяйки. Она заразительно смеётся, раскрыв руки на манер объятий.       Резво вскакивая на горячую скользкую спину, смелая наездница направляет мустанга прямиком на восток, к кряжистым приземистым скалам, выставившим свои голые пики острых уступов в небо, словно отдающие честь богам падшие воины. - Вперёд, Вихрь,к хребту Уошито! Пора побить собственный рекорд.- задиристо вскинув ссаженный подбородок, она налегает на коня всем телом, пуская его бешеным галопом.       Её загорелое красивое лицо обдувают сильные порывы свежего ветра, несущего с севера долгожданную прохладу. Она трепетно наслаждается скоростью привольной скачки и несущемся кубарем одноликим, слитым в единый набор одинаковых красок, пейзажем. Крепко обнимая длинную шею питомца, индианка любовно прижимается к нему, вдыхая земляной пряный аромат, идущий от его шерсти. Из-под кожаного хайратника, украшенного одиноким сизым пером сапсана, выбивается растрепавшаяся мелкая косичка. Прогоняя Вихря вдоль череды кривых валунов, она заставляет его замедлить ход. А после и вовсе останавливается, аккуратно соскакивая на землю, отрешённо смотря вдаль, где виднеется частый высокий забор.       Единственное,что с малых лет и до нынешних дней постоянно ограничивает её свободу - высокие стены резервации, тянущиеся по всему периметру западной оконечности. Много лет назад весь штат принадлежал её племени - коренным жителям северной Америки. Однако, с приходом англичан, возомнивших себя королями Новой Земли, индейцев по всей стране согнали вот в таки вольеры и дали эфемерную видимость самоуправления. Случилось это задолго до её рождения, а посему казалось лишь далёкой, полузабытой легендой, коих великое множество хранят истинные чероки. Напоминают о горькой участи всех индейцев, лишь эта ограда, увитая поверху колючей проволокой.       Снова забираясь на Вихря, она упорно пускает его вдоль неуклюжих скучных заслонов, кончающихся пустующими постовыми воротами, закрытыми на массивный чугунный замок. Обычно, на смотровых башнях всегда крутились какие-то белые люди, но сегодня их не было. Признаться честно, Пайпер никогда не испытывала к ним той должной ненависти, коей полнились сердца старшего поколения. Напротив, рассказы охотников о встречах с ними, мимолётные обрывки разговоров подогревали в ней интерес к этим незнакомым и чуждым иноземцам. Молодая скво* прекрасно знает,что общение с белыми захватчиками под строгим запретом и карается позорным взысканием, поэтому, в самый последний момент, когда да затвора остаётся лишь пара жалких метров, она резко увиливает вправо, заставляя Вихря практически лечь на бок, дабы вписаться в злосчастный поворот.       После такого захватывающего приключения оба: и девушка, и конь облегчённо фыркают, хитро переглядываясь друг с другом. - ну-ну, ты чего, дружок, испугался? - она кладёт мягкую узкую ладошку на ромбовидное белое пятно меж блестящих смоляных глаз . - Ладно, я больше так не буду делать. - конь в ответ недоверчиво пятится. - Что не веришь? Я обещаю! - клятвенно приложив руку к сердцу, кивает индианка.       Немного отдышавшись,она медленно бредёт вдоль уступа. Вихрь плавным движением головы толкается ей в спину, словно бы приговаривая: "славно сегодня повеселились, да пора домой". Да, назад, к горящим трескучим жаром вечерним кострам тесной общины, к плотно прижатым друг к другу хоганам, стоящим вокруг ритуальной ямы.

***

      Она оставляет Вихря у входа в деревню и ловко скользит по узкой тропинке, сливаясь с широкими тенями, отбрасываемыми в полдень полукруглыми скатами крыш. Почти касаясь обнажёнными нежными плечами шероховатых глиняных стен, бесшумной лаской загибает за угол, боязливо оглядываясь через плечо. - ты опять ночевала в прериях, Пайпс? - прямо над ухом раздаётся грозный голос вождя.       На секунду сердце девушки ухает вниз, словно качели. Но уже мгновение спустя, она гордо разворачивается на босых пятках и нос к носу сталкивается с высоким жилистым мужчиной средних лет. - Отец, какое счастье видеть вас! Не корите меня, прошу. Вы же знаете, мне гораздо покойнее спать под открытым небом, нежели в доме. Неспособность видеть звёздное небо тяготит моё сердце. - спокойно разъясняет она, лишь слегка покраснев у кончика носа.       Индеец смотрит на неё долгим изучающим взглядом под которым девушка слегка тушуется. Почти семнадцать лет он усердно воспитывал эту свободолюбивую и упрямую девчонку, но так до конца и не понял из какого количества противоречий она состоит. - Пайпер, нам нужно серьёзно поговорить. - тяжело, с натугой выдавливает он. - Я к вашим услугам, отец. - вежливо склонив голову в бок, она покорно следует за мужчиной.       Узкий проход змейкой вьётся, окутывая собой всё небольшое поселение, кишащее своей самобытной размеренной жизнью, начиная с первого проблеска серого рассвета. Мимо девушки проносится озорная стайка, измазанных в кирпичной пыли, ребятишек, гонящих ко двору крикливую чёрную курицу. Пайпер ласково улыбается и приветливо машет рукой двум молодым женщинам, сидящим у крыльца за починкой одежды. Девушка с лёгкой грустью узнаёт в одной из них свою давнюю подругу и затейницу всяческих игр. Увы, недавно она вышла замуж за уважаемого человека и теперь полностью поглощена хозяйственными хлопотами о которых, честно говоря, дочь вождя даже и никогда не задумывалась прежде.       Когда они уже почти вплотную подходят к выжженной ритуальной яме от которой ужасно тянет сажей и горелым мясом, индеец останавливается, скрестив украшенные белой татуировкой руки на груди. Пайпер опасливо выглядывает у него из-за плеча, рассматривая группу собирающихся на охоту, мужчин. - Так о чём вы хотели со мной поговорить? - осторожно начинает она, внутренним чутьём ощущая начало не самого приятного разговора в её жизни.       Отец племени поднимает свои тёмные узкие глаза, устремив острый взор куда-то в туманную даль. Первые слова даются ему непросто - Ты стала уже совсем взрослая, моя мила омими**. Совсем скоро Великий Дух одарит тебя главным счастьем женщины-материнством. Однако,ты знаешь, что по обычаю...       Её бледно -ореховые щёки вспыхивают оранжевым цветом, более тёмными алыми пятнами расходясь по шее. Не дав отцу кончить, она быстро перебивает его. - Я ни за что не выйду замуж!- глаза Пайпер округляются от ужаса той безнадёжно-унылой перспективы, грозящей ей. - - Ты же знаешь, я хочу выучиться и...и..- не договорив, она бросается в сторону, норовя убежать подальше от этого места и забыть отвратительный разговор, как страшный сон.       Она свободна. Свободна для ветра, играющего в мягких волосах; свободна для россыпи звёзд, складывающихся в тысячи сияющих созвездий; свободна для хрустального журчанья ручья, остужающего стопы в летний зной; свободна для новых знаний и внешнего мира. А потому мысль о замужестве недопустима! Грозящая беда возможно навсегда крепко привяжет её к племени и их странным, порой пугающим девушку, традициям. Хоть она и родилась в семье коренных американцев, но их речи, обычаи и ритуалы с курением калюмета***не стали ей родными. От того она всегда на общих собраниях старается держаться обособленно и не спешит присоединяться ко всеобщим пляскам. Пайпс хочет видеть другой мир. Мир, за воротами резервации. Но отцу об этом, конечно же, нельзя говорить... - Послушай, Пайпер, ты не можешь пойти против наших устоев. Мы и так с матерью на многое закрывали глаза. В конце концов, что о нас будет думать племя? Раз даже семья вождя не исполняет традиций...-уговаривающим тоном продолжает Серый Медведь.       Скво бросает на него презрительный взгляд ясных серых глаз молча соскакивает с выступа, направляясь прямиком к чёрному потухшему кострищу. Устало вздохнув, мужчина следует за ней.       Охотники, уже успевшие собрать вещи, как-то странно замирают, всматриваясь куда-то в неспокойное небо, затянутое седыми клубами рваных грозовых облаков. Мелкие колючие, словно стальные иглы, капли дождя пригоршней обрушиваются вниз. По поселению проходит беззвучный тягостный гул. Монотонно затягивает деревянная, стянутая тугими ремнями, одинокая флейта.       Оголённый по пояс, краснокожий юноша, подняв обе руки в требовательном жесте, медленно подымается к своим собратьям сквозь заросли серой примятой травы. Люди обступают дозорного плотным полукругом. Молчаливая тревога читается в их застывших, словно костяные маски духов, лицах. Торжественно обводя всех серьёзным взглядом, мальчишка хрипло, перекрикивая подступающие ураганные порывы, выдаёт единственную фразу:

-Белые люди идут к нам!