Дезоморфин

Некоторое время мужчина молча смотрел в одну точку, как будто внутри него что-то перемкнуло, затем на потолок, а после встал с дивана и вышел в коридор, как ни в чем не бывало. В голове царила полная тишина, как после сна, где только-только начали показывать интересное кино, но вот наяву во всю гремела серьезная работа. Оживленные клерки таскали на себе стопки бумаг, испуганно оглядываясь по сторонам — вдруг где-то спрятался монстр? А более старшие и высшие по званию сотрудники шагали с меньшим беспокойством, поскольку носили оружие за плечами и имели хоть какую-никакую, а подготовку. Лицо Нецаха помрачнело, и с таким настроем он побрел в сторону Образовательного отдела. Он замечал каждую деталь окружения, стремившись вернуть ясность ума, ведь совсем скоро его мозг тоже нагрузит тяжелая работа. Воздух приятно холодил щеки и рассеивал туман в глазах. Но запах в коридоре стоял смрадный, щекотливый, который сжимал легкие и вызывал приступ рвоты. От каждой мелочи становилось так гадко, так мерзко на душе, что Нецах прямо-таки почувствовал, как в его груди заскреблись кошки. Разлита кровь, плачет девушка, где-то издали слышится крик ужаса. «Значит, кто-то снова умер», — подумал Нецах и виновато опустил взгляд к полу. На полу лежал чей-то вырванный глаз, как будто в подтверждение его мысли. Он с огорчением посмотрел на тело, потом на вонючую кровь, разбрызганную по стене, и смешанную с испражнениями умершего. Еще случайно и вступил в эту грязь, испачкал свою обувь в кроваво-шоколадных потрохах. Через рот сотрудника текла коричневая вода, а сам он отдыхал в луже из рвоты. Вероятно, кто-то раздавил его, наступив на живот. Нецах тут же отстранился, слегка пожмурившись от кислого запаха. Один из рабочих уже прибирал труп, складывал склизкие органы в мусорный пакет, чтобы потом отнести это дело в мусоросжигатель. Сотрудник не обращал внимания на сефиру, и видно было, что его обкололи «лекарством». Делалось это для лишения серьезного воздействия на психику сотрудника и последующей эффективной уборки. От увиденной картины Нецах опомнился быстро, он часто встречался с подобным. Но после такого насыщенного погружения в настоящий мир настроение испортилось окончательно. Это и мотивировало Нецаха поскорее добраться до того же «лекарства». «Позапрошлой ночью закончился энкефалин. Значит, придется идти к Ход за новым», — рассудил для себя Нецах, характерно вздохнул по привычке, и ушел, оставляя за собой алую дорожку из следов крови. Йесод будет неприятно удивлен. Чтобы больше не возвращаться к мысли о корпорации, Нецах всеми силами тащил себя к тому заветному месту не только физически, но и психологически, постоянно напоминая себе о последующей награде за столь высокий труд. Он перешагнул через порог жестяной двери и с облегчением выдохнул, как только заметил, что стены приобрели оранжевые краски. Атмосфера в Образовательном отделе жила мирная и подозрительно уютная, здесь аномалии еще не успели сбежать из камер содержания. Бывает, как только нечисть выберется на волю, сразу оглашают тревогу от осознания всего масштаба катастрофы. Но единственное, что Нецах искал в этом месте —это очень наивная и милая, простейшая девушка. Ход сидела за маленьким столиком перед зеркалом и репетировала представительную речь для сотрудников. Работу она делала прилежно и выкладывалась с полной отдачей сил. У девушки были длинные русые волосы, голубые, добрые глаза и совсем небольшой рост. Вся её внешность была мягкой, даже можно сказать ласковой. Она всегда переживала не только за самочувствие сотрудников, но и за других сефир, постоянно предлагала им свою помощь. — О, ты здесь? Здравствуй, Ход, — произнес мужчина, заходя в комнату. — Привет! Тебе что-нибудь нужно? Ход подняла голову, окинула коллегу взглядом и с изумлением остановилась на его лице. Она так таращилась на Нецаха, что даже ему стало интересно, что же изменилось в нем за последнее время. — Н-нецах, когда ты спал в последний раз? — Сегодня. — Что-то совсем непохоже. У тебя такие синяки под глазами… М-может, я смогу тебе как-нибудь помочь? — тонкий голосочек сефиры задрожал. — Нет, не стоит. Я пришел, чтобы спросить… — Нецах нервно закусил губу, цокнул языком и выдохнул, — Поделишься энкефалином, пожалуйста? Очень надо. И еще мне нужен блок чистой бумаги. — Но ты же знаешь, что меня ругают потом… Ладно, это для общего блага, ведь так? Извини меня, — сефира поднялась из-за стола и отлучилась на некоторое время. Посреди комнаты блестело круглое зеркальце. Ход использовала его для того, чтобы рассказывать текст своему отражению перед началом программы. Она очень волновалась, боялась запнуться или сконфузиться, когда проводила мероприятие. Но как же она радовалась, если её хвалили и называли полезной! Нецах, может быть от скуки, но и впрямь заинтересовался тем, что может показать ему зеркало. Он приблизился к нему и уставился в пустые глаза своего «я». Ничего его не удивляло. Ни лицо, наскоро обтянутое синеватой кожей и зиявшее карикатурностью своих форм, ни тощие, как палки, конечности, ни те же самые синяки под глазами. К слову говоря, они прибавляли Нецаху большей схожести с высочеством Смертью. Он вздохнул и прошептал досадно, сквозь зубы: — Ясно… Мне уже нечего делать в этом мире. Вернулась девушка вместе с бутылкой наркотика, а позже она принесла целую стопку упакованной бумаги. — Вот, держи. И еще кое-что, — открыв ящик офисного стола, Ход тут же просияла. —Выпьешь эти таблетки, пожалуйста? Они помогают мне заснуть ночью. Ну конечно, можешь не пить, если не хочешь… Нецах щедро поблагодарил Ход, положил пакетик себе в карман и забрал все остальные вещи, выходя из кабинета. Тяжело нести такой большой объем бумаги, но мужчина был искренне счастлив тому, как проведет сегодняшний вечер. Пожалуй, наркотики веселили его больше всего на свете. Хромая, Нецах добрался до конца офиса, к себе домой. По дороге он не замечал, как громко кричала сирена, сообщая тревогу второго уровня, и ненароком спотыкался об убитых людей. Разум наркомана поглотила мысль о «лекарстве» и просветительной мысли. В кромешной тьме он включил настольную лампу и запер дверь на ключ. Все необходимые вещи были уложены на стол.

***

Нецах сидел на офисном кресле и крутился на нем с самым трагичным выражением лица; в голове вертелись обрывки тяжелых фраз: «Куда не смотрю, от одного только взгляда все становится еще более ужасным… Лучше держать глаза закрытыми. Был бы способ…» «Боже! Я ведь только что убил людей, да? Зачем они сюда приходят? Надеются на хорошую зарплату и повышение по должности? Они ведь никогда не смогут уволиться. Как и я». «А как же Йесод? Разве он поймет меня, когда я предложу ему совместную смерть? Нет, пора завязывать с этим». Он перестал крутиться и остановился, в упор глядя в бутылку с энкефалином. Наркотик освещался призрачным светом лампы и привлекал внимание любого прохожего, намеренно пытаясь соблазнить. В темноте сиял кислотным цветом, самым зеленым на планете. А пах он так прекрасно, что готов был разжечь наркомана изнутри, так сильно химией несло. Но тем не менее наркотик рожден природой, настоящей аномалией. Нецах отыскал старую веревку и обтянул предплечье так, чтобы на запястье выступила вена; набрал в шприц ядовитое вещество и укололся. Доза энкефалина превышала обычную, но никак иначе нельзя, меньшая давно перестала действовать. Минутная боль, шипение, и через мгновение организм наполнила зеленая жидкость. — Теперь-то все будет хорошо, — голос дрожал, Нецах с трудом задышал, ощутив новый прилив сил. Наркоман сбросил пиджак на пол и расстегнул грязную рубашку. Он почувствовал, как бегут мурашки по телу, и вздохнул в блаженном удовольствии. Трясущимися руками он поднял ручку и начал записывать слова, которые должны перевернуть всю его жизнь. Передвигались стрелки на часах, они тревожно щелкали, нарушая роковую тишину момента. Почерк был невнятным, буквы дергались и менялись в размере. В кабинете стало душно и очень жарко, на бумагу закапал холодный пот. Лицо мужчины скривилось в больной, буквально одержимой улыбке. Ноги заволновались, затоптали на месте, а глаза накрыла мутная пелена счастья. Весь лист заполнил бесконечный поток гениальной мысли, непременно рассудительной, до безумия совершенной. «Мысль, способная изменить весь мир». «Мысль, что наконец убьет его» Это было так шедеврально, что Нецах не выдержал: запрокинул голову и громко рассмеялся. Стул зашатался. Наркоман не рассчитал своего веса и ударился об пол. Его задергало в бешеной судороге, от смеха он стал стучать кулаком по плитке, пока не успокоился.

***

Два часа прошли молниеносно как пара секунд. Около стены стояла бутылка с водой, мужчина двинулся к ней и большими глотками, с какой-то жадностью выпил половину из нее. Другая часть случайно пролилась на пол — от тяжести предмета дрожали руки. Судорожно дыша, Нецах нащупал край стола, потянул листок к себе, чтобы проверить написанное, и погряз в негодовании. На бумаге пусто. Все это время наркоман лишь водил пальцем в воздухе и смотрел стеклянными глазами сквозь столетия жизни. — Как?! Я же написал… Куда все исчезло? Нецах шлепнулся лицом об пол и тихо заплакал. Бумага под давлением в руке смялась и стала обыкновенным мусором. По-прежнему тикали часы. Глухой звон разбивался о стены кабинета и щекотал треснутое сознание. Комната будто выросла в размере, она стала огромной и необъятной, лишь лунный свет маленькой лампы смог вытеснить пустоту. Вдалеке слышалось эхо, медленно ходящее по закоулкам коридора. Мокрая от пота рубашка приставала к телу и теперь стало холодно. Совсем рядом, прямо за дверью, раздалось рычание аномалий и шепот молитвы к небесам. Мужчина прислушался: он не один. Нецах замолчал и захлюпал, втягивая в себя сопли. Он утер слабой рукой слезы и попробовал встать на ноги, но вдруг почувствовал, как к горлу подползает кислота. Тело болезненно согнулось и наркомана вырвало. Лужица растеклась по плитке. Нет, здесь нет никакой еды, только вода. Странного оттенка, зеленого. Внезапно уши пронзил оглушительный, животный крик и в дверь молниеносно застучали. Испуганный сефира посмотрел в сторону звука. — Умоляю, откройте! Она уже здесь, ПОЖАЛУЙСТА! — затрещала бензопила, и голос наполнился визгом. В какой-то момент человек перестает быть человеком, ужас порождает в них безумие. Нецах услышал, как разрезают мясо, как с хрустом ломаются кости и выстреливают мозги из под черепной коробки. Этот кошмар мог продолжаться бесконечно, подобно пытке. Из последних сил он пополз к железной двери, и в его глазах отразилось чудовищное мучение. Страдалец вновь прогнулся в неестественной позе и его стошнило мерзкой кашей. — Кх… н-не могу… помочь, — кашлял и замято бормотал, даже не думая о том, что теперь его кто-то услышит. И снова тишина. Щелкают стрелки часов. Это еще один побочный эффект после употребления энкефалина. Мужчина перевернулся на спину, распластался на вечно ледяном полу и поднял глаза: сейчас он думал о Йесоде. Как было бы хорошо сейчас просто взять и прийти к нему! Забыть о той неудаче, что обернулась кошмаром, посмотреть на любимое лицо, прижаться к согретому, мягкому свитеру, потрепать фиалковые волосы и поцеловать смешные щечки. Нецах улыбнулся, воспоминание о сефире успокоило душу. Но теперь он вынужден взирать лишь одинокий черный потолок, страшные черные стены и зеленую плитку целыми часами. Нецах поднял пиджак с пола и накрылся им, как одеялом, попробовал согреться. От холода он весь дрожал, покрытие полов будто нарочно впитывало в себя все самое худшее. «Зеленая плитка… Может быть, мне приятнее смотреть на фиолетовый, нежели зеленый, Анджела?» — пронеслось в голове Нецаха, когда он вспомнил ту недавнюю историю, где даже самая главная ИИ выгоняла его из Информационного отдела. Но мысли о хорошем с головой окунули в реальность. Вполне предсказуемо, что состояние после ночного «кайфа» оставляло желать лучшего. Бурлил живот, болела голова, во рту вкус кислятины, и это только мелочи! Нецах знал, что его будет досаждать бессонница, поэтому он просто лежал с закрытыми глазами. — Я хочу спать, — захрипел мужчина. Пошарив рукой в кармане, он глубоко вздохнул. — Наверное, я зря смешивал таблетки с энкефалином. Сейчас я смог бы заснуть. Но, немного погодя, подумал: «Плохо помню, что произошло. Эти лекарства дают наркотический эффект при смешении? Может, я все-таки что-то написал? Хотя верится с трудом». Он раскрыл комок бумаги и удивленно рассмотрел, как перед ним простираются строчки слов и даже пометки в плане. — Кажется, я совсем тронулся рассудком. Снова галлюцинации… — судорожно вздохнул, переводя дух от волнения. Нецах присел. Опершись на стену, он с огромным любопытством разбирал поехавшие от веселья буквы, складывая из них цельные предложения небольшого рассказа.