Дезоморфин

Шорох листвы ласкает уши, деревья защищают нас. В июльское небо можно смотреть бесконечно: приходят облака, их заменяют синие тучи, затем капает мелкий дождик. Прохладный ветер сдувает волосы на лицо. Здесь мы свободны, здесь мы одиноки. Здесь нет людей, что навредили нам. Так расцветает новая жизнь внутри нас. Так мы прячемся в твоей голове. И снова держишься за руку, кидаешь серьезные взгляды, и все никак не поймешь радость гнилого лица. *** После того случая с выключенным будильником Йесод пообещал себе вернуть справедливость и по уши погрузился в работу. Чтобы восстановить потери, потребовалось немало терпения и упорства, а главное —времени. К счастью глава отдела уже привык к стрессовым ситуациям и подстраивался к ним на ходу; крепким нервам Йесода мог позавидовать каждый. Сейчас сефира сидел за столом, попивал кофе и записывал последние строчки свежего отчета. Сначала он печатал на компьютере, пальцы неслись с сумасшедшей скоростью, как будто Йесод пытался поставить рекорд в Книгу Гиннесса, сейчас же осталось только расписаться. Последний взмах руки, и вот — жирная точка! Документы закончились. Поставил печать, сладко зевнул, прикрывшись ладонью, и облокотился на стол, забываясь во сне. Скучный свет лампочек напрягал уставшую сефиру, мысли его расплывались и не хотели дружить между собой, а перед глазами то и дело танцевали разноцветные пятнышки. Почему-то после кофе к отдыху тянуло больше прежнего, не было того желанного прилива энергии. Удобное положение расслабило работягу, поэтому казалось, что Йесод сразу размякнет на столе и засопит. Но тут он резко вздрогнул и мельком глянул на часы. Уже второй час ночи… Где пропадает этот Нецах? Он больше не заходит в Информационный отдел. Не мог же он обидеться на строгость, это не в его характере. Парень поднялся из-за стола, поправил свой костюм и вышел из кабинета, предварительно выключив за собой все приборы. Шаги его уверенны и чисты, у Йесода было настолько чудесное настроение из-за успешной работы, что у него не получилось скрыть довольную улыбку, медленно проходя коридоры и раздумывая о разных вещах: о своей команде сотрудников, которой так гордится, о непослушных аномалиях и прочем, но больше всего он думал о том, где найти Нецаха. Наконец Йесод переступил грань между двумя комплексами и погрузился в абстрактный зеленый мир отдела Безопасности. Парень оглянулся: рабочая смена давно закончилась, вряд ли он найдет здесь хоть единую живую душу. Так что Йесод сразу решил для себя, что пойдет к Нецаху в кабинет, обычно он оттуда даже не вылезает. Свет здесь был приглушенный, гробовая тишина добавляла мрачности к атмосфере, которая совсем не сходилась с самой задумкой архитектора и выглядела даже как-то мистически. Слышалось только смешное бульканье внутри трубы, пристроенной около стены, и жужжание некоторых систем, лампочки которых взывали о тревоге красным цветом. Но эта тишина была как нельзя кстати, после хорошей работы не хватало разве что вздремнуть и поделиться своими переживаниями с любимым человеком. Конечно, в своем кабинете находиться гораздо приятнее, там чисто и уютно, а вот что творится в кабинете апатичного Нецаха даже страшно представить… Последний раз, когда Йесод заходил туда, был не так уж и давно, но пары дней для разгильдяя достаточно, чтобы любое идеально чистое место превратилось в помойку. Однако перед ним этот кабинет. Йесод отрывисто вздохнул и собрался духом — случиться может все что угодно. Он постучался в дверь и, приоткрыв её, нахмурился: темнота комнаты смешивалась с легкой гарью сожженной бумаги, к носу хлынул этот чудовищный запах тухлятины и спирта, от которого во рту становилось кисло. Сжав кулаки крепче, Йесод ступил через порог, но вдруг с ужасом заметил, как под ногами шевельнулось что-то округлое. В тот же миг он пожалел о лишнем движении, споткнувшись, он перелетел через весь кабинет и больно шмякнулся об пол. Тут же на него свалилась какая-то посуда, бутылки, бумаги, все! Все, что он по случайности задел во время своего грандиозного полета. В том числе и упавшая тетрадь, страницы которой не держались внутри и легко выскакивали наружу. Йесод еще долго дрожал под мусором, шипел, схватившись за бедную голову, и потихоньку отходил от шока. Конец хорошему настроению, теперь здесь злой сефира! Он аккуратно выбрался из-под стекла, вытер потекшую из носа кровь и посмотрел на листки, выпавшие из тетради на свет. Любопытный взгляд забегал по первым строчкам:       «Они, наверное, хотели просто посмеяться над беспомощностью людей, создав этот отдел и поставив меня в качестве управляющего. Я не могу забыть эти крики, невозможно забыть эти страдания. Я не думаю, что сценарий Кармен заключался в этом. Тогда какой ужасный человек запихнул нас в эти тесные коробки?!» Йесод отвернулся, не стоит лезть в чужие дневники. Благодаря свету из коридора он добрался до выключателя, но врубив электричество, тут же пожалел и об этом. Чувства превратились в какую-то несуразную кашу. С каждой секундой его охватывало все большее удивление, и тогда первопроходец снова насупил брови, с отвращением разглядывая беспорядок. По стенам расклеены сотни маленьких бумажек. Нарисованы картинки. Повешенные люди на них ехидно улыбаются, будто подмигивают, заламывая себе шею до хруста костей, застывают с гримасой невыносимой боли, ложась под бензопилу, кому-то вообще не повезло, будучи раздавленным в месиво как фарш. Эти вещи происходили совсем недавно. Можно заметить, что поверх искусства, в том числе и на пустых листах, виднелись надписи карандашом: неразборчивый бред, который иногда сменяла мольба о помощи.       «Прекрати, убей меня! Никто не увидит. Никто не увидит». И капли крови на холстах.       «Сегодня пробовал покончить с собой, не получается. Этот металл слишком прочный». И увечья на плечах.       «Рано или поздно мои мечты сбудутся. Я найду способ умереть». Наверное, Нецах не собирался встречать здесь озадаченного Йесода, иначе тогда спрятал бы добро в ящик стола. Но видимо, после какого-то события ему стало все равно на свое личное пространство. От Йесода он ничего не прячет. А сюда уже никто не заходит. Но есть одна вещица, которую уж точно стоило убрать от глаз подальше. Нецах явно что-то замышлял. Похрустывая стеклом разбитой тарелки, парень подошел к главному источнику хаоса.       «Листок, что я сохранил. Там есть спасение. Осталось совсем немного, потерпи». Этот бедный обшарпанный стол нередко царапали ногтями, его поверхность испортилась огромными пятнами зеленой жидкости. Лежали шприцы, полные ржавого раствора, в потресканной миске пылились растертые в порошок таблетки, сверкали маленькие баночки из-под лекарств со стертыми надписями (об одну из них Йесод споткнулся), в грязные бутылки налит всем известный своей жестокостью энкефалин. Вскрытая конвалюта, страшная зубная щетка, которая выглядела так, будто её опускали в унитаз… Наркоман также соорудил некую конструкцию, чтобы нагреть вещество. Но на деле он просто поджег документы найденной зажигалкой и подставил ложку под огонь, именно поэтому здесь стояла такая странная и невыносимая вонища. Житель совсем не проветривал свой кабинет и отказывался пользоваться «холодным» кондиционером. Буквально позавчера Нецах радостно свистел, собирая все ингредиенты. Словно в душе его взошло солнце, но в этот самый летний зной его настиг солнечный удар. Так нагло воспользоваться своим доступом к медицине… «Он что, совсем с ума сошел?» — сощурив глаза в презрении, подумал Йесод. Ему и самому было стыдно за то, что он разбил посуду, но такая грязь… Если провести рукой по какой-нибудь дальней полке, пальцы покроет толстый слой пыли. Ему не хватало кислорода, тяжесть этого кабинета слишком сильно давила на нервного Йесода. Но особенно пугало лезвие, запачканное в свежей крови.       «Я открыл что-то новое в себе. Прости меня, Йесод». Сефира отбросил все мысли о генеральной уборке и выбежал из кабинета что есть мочи. *** — Хорошая погодка, не правда ли? — наркоман расплылся в довольной улыбке. В ответ молчание. — Моя мама прощалась со мной… — с задумчивым видом он поглядел на потолок. Этого болвана нашли около туалета на полу совсем нелепым. Тело скрючено, ноги волочились как-то сами по себе, руки задрались вверх и прикрывали пьяное лицо, на которое светили фонариком. Рубашка сплошь пропиталась потом, наркомана трясло от эйфории точно в лихорадке и прямо выворачивало наизнанку от такого удовольствия. Слава богу, Нецах отделался лишь легкими царапинами, так он хотел проверить «свое существование». Йесод наклонился к лицу и пальцами открыл веки. Зрачки Нецаха после дозы уменьшились так сильно, что выглядели как две маленькие бусинки, совсем не настоящие. Что-то замерло внутри сефиры при виде этого взгляда, по спине проползли легкие мурашки, заставив сделать пару шагов назад. Нецах заметил его страх и снова рассмеялся, показав свои желтые зубы. Какой-то горький запах йода остался на его коже… — Тебе нельзя здесь оставаться, у тебя будут проблемы, — строгий голос в голове помогал мыслить Йесоду рациональнее. Вопреки всему своему отвращению к грязи и запахам, он помог встать Нецаху и облокотиться на себя. Тело за последнее время стало удивительно легким, Нецах сбросил еще пару килограмм своего маленького веса. Ноги же его не держали, поэтому он готов был чуть ли не упасть на Йесода, словно его притягивало обратно к полу магнитом. Логично было донести его до Информационного отдела, вместо того ужасного кабинета из отдела Безопасности, но тогда идти пришлось бы слишком далеко. Поэтому Йесод принялся аккуратно переставлять ноги, сердито фыркая и что-то бормоча под нос, отводя друга все ближе и ближе к «пункту назначения». По дороге Нецах все время что-то говорил на ухо своему спасителю, тем самым только мешая идти. Приходилось делать вид, что они и правда находятся на природе, а не глубоко под землей в корпорации и на все отвечать коротким «да». Они добрались до кабинета. Йесод распахнул дверь и, пройдя вдоль комнаты, усадил свою ношу на стул. Сразу же начал лазить по ящикам в поисках пульта от вентиляции и прочих вещей. — Гадюка, что за суета-а-а?.. — его высокий голос стал медленнее и неряшливей прежнего. — Ну не делай холодно, а… Нецах словно растекался на стуле и медленно сползал на пол. Его тут же брали под подмышки и усаживали на прежнее место. — Если бы тебя заметили в таком виде, пришлось бы отчитываться перед Анджелой. Так что тебе повезло, получишь только штраф. Что касается того, что произошло у тебя на столе, то… — Ну не ругайся… Йесод замолчал. Стоило аккуратнее обходиться с другом, особенно в последнее время. Бессмысленно ждать отчета в действиях наркомана. Тем более, он у него один единственный. Йесод наконец-то включил вентиляцию и с облегчением вздохнул: — Хорошо, — он остановился рядом, — Как ты себя чувствуешь? — М-м-м? Охуенно… Знаешь, будто оргазм по всему телу, — Нецах попытался подмигнуть, но выходило как-то совсем глупо. А объект воздыханий решил притвориться, что ничего не заметил. Йесод не мог судить, сколько наркотика принял этот неряха, поэтому просто стоял, приложив руку к подбородку, и о чем-то серьезно размышлял. Сложно решить, отдаваться облику рациональности или учиться проявлять сострадание к людям? Он прекрасно понимал, что чувствует Нецах, но свои эмоции как таковые решительно отрицал. — Дай водички… Йесод вскинул глаза на сефиру перед ним. Вспыхнувший, умиротворенный и дрожащий. К больному поднесли бутылку с водой, он вцепился в неё и выпил все до дна. Было видно, что Нецаху слишком сильно мешала офисная одежда. Он, кажется, пытался снять её, но не понимал, как это сделать. Парень подошел к нему и помог высвободиться из душного пиджака, затем развязал зеленый галстук. Руки в перчатках расстегнули пуговицы мятой рубашки, из-под которой показалась белоснежная кожа. В конце концов, несмотря на жалобы, ему было действительно жарко. Теперь, первой небрежностью, на которую упал взгляд чистюли, стали волосы Нецаха. — У тебя спутались волосы. Можно я приведу их в порядок? — на самом деле, за ними некому было ухаживать. — Ага… Скорее всего, это было предупреждение, чтобы ненароком не испугать опьяненного наркомана. Но Нецах же наоборот, был чересчур податлив и буквально растаял от блаженства, когда Йесод начал расчесывать его длинные волосы. Как-то странно, ведь это занятие могло принести боль. А Нецах боли не чувствовал. Очевидно, наркоман смешал какую-то новую отраву. А ведь Йесод просто хотел отдохнуть! Так редко он разрешает себе это делать… И пока трудоголик размышлял о чем-то своем, Нецах успел расстегнуть его пиджак и прильнуть к белой рубашке, крепко обнимая парня за талию. Йесод очнулся и резко вздрогнул, его настигла необъяснимая вспышка страха. — Ты такой теплый и мягкий… Особенно живот… — Нецах смеялся и прижимался ближе. — Мне теперь даже нравится этот свитер… Йесод слегка покраснел. Ну почему, почему именно живот?! Правильно, комок нервов даже у сефиры просит побольше хлебобулочных изделий. Хотя еда им совершенно ни к чему. Несколько секунд они находились в таком положении, один стоя, другой сидя, и смотрели друг другу в глаза. Нецах отпускать добычу явно не собирался, поэтому Йесод вздохнул и погладил его по голове, немного расслабившись. Он по-прежнему чувствовал, теперь уже своим телом, как трясется наркоман и насколько высоко поднялась его температура. Бережно убрав челку с лица, он нагнулся и нежно поцеловал Нецаха в горячий лоб. Огладил спину и шею… Расчесанные, хоть и сальные волосы, стали немного приятнее, запустив ладонь в них и аккуратно прикасаясь кончиками пальцев, Йесод массировал и чесал возлюбленного в районе затылка. Он знал, тут всегда чешется. Уже немного сонный Нецах легко поддавался движению, а от такого массажа он закрывал глаза и даже пускал слюни. Вечно нервный Йесод успокоился, ему было приятно ухаживать за кем-то. Ласково провел по бледной руке и замер. На месте укола образовалось черное пятно. Неумелые руки создали смерть.