Из огня да в полымя

— Я больше не могу! Убери уже своего шута!  — Пока ловили лосей Серане, у эльфа кончились стрелы в колчане! Слышащий, вампирша всё никак не уймется! Ей мало лосей, ей нужна кровушка Цицерона… Цицерон приплясывал на месте, поигрывая эбонитовым клинком и не сводя поблескивающих глаз с оскалившейся вампирши. Серана сложила руки на груди и отказывалась двигаться с места, надеясь достучаться до Довакина.  — Неужели его общество совсем тебя не веселит? — с притворным разочарованием спросил босмер. — Ах, а мне вот всё кажется таким скучным в последнее время, но Цицерон…  — Тебе скучно и ты нанял сумасшедшего и переодел его в шута? — прервала Серана драматично закатившего глаза Довакина.  — Я его не переодевал, он сам… — тот задрал голову, прервавшись на полуслове. — Проклятое солнце! Из-за плотных облаков неожиданно проступили робкие лучи, ненавязчиво обегая земную поверхность. Собственно, их скромность вовсе не облегчила участь двух вампиров: на лицах обоих начали проступать дымящиеся язвочки. Серана и Довакин затравленно дернулись в сторону ближайшего затемнения — небольшой пещеры, удачно подвернувшейся неподалеку от двемерских руин. Пещера оказалась тесной, с каким-то неплотным, чуть ли не пружинящим настилом под ногами из опавших листьев и мха.  — Осторожнее, тут такой странный хлипкий пол, — сказал босмер. Но тут рядом с Сераной и Довакином радостно встал Цицерон, который был выше и тяжелее маленького эльфа и хрупкой вампирши.  — Цицерон… — заикнулся эльф, и в ту же секунду послышался мерзкий скрип. Естественная подстилка прогнулась под их ногами, и все трое ухнули вниз. Это была не просто непонятная дыра. Как позже выяснилось, дыра оказалась двемерской трубой, за каким-то даэдра загнутой на поверхность. И всё было бы не так плохо, но труба неожиданно раздвинулась надвое и поползла в совершенно разные стороны. Цицерон был посередине. Ему повезло — ударился он всего лишь голенями, да только в дальнейшем кувыркнулся в сторону Сераны. Труба по-разному извивалась, но нашим героям ни разу не пришлось передвигаться самостоятельно: они неумолимо падали куда-то вниз и были не в силах даже схватиться за стенки, которые были удивительно скользкими. В конце концов «тоннель» закончился отверстием в потолке довольно высокой древней комнаты. Цицерон между криками о том, что его наконец поглотил Ситис, тем не менее вовремя сориентировался и сгруппировался, преодолев расстояние почти в восемь метров до пола без ожидаемых увечий. А затем на него приземлилась Серана, которая вроде бы легко планировала на вампирской зачарованной мантии, но решила, что мягкая посадка оказалась бы весьма кстати. Серана, уперев руки в бока, обдумывала происходящую ситуацию. Довакин и она с Цицероном отделились по разные стороны двемерских руин, а выхода было только два — каким-то необыкновенным образом попытаться вернуться в трубу или же идти вперед через кучу ловушек. Блеск.  — Вампирша, подсади Цицерона, он дотянется до лаза и прыгнет вслед за Слышащим, — говорил шут, глядя на трубу.  — Может, мне тебя еще на ручках до него донести? — съязвила в ответ Серана. Отвратительная перспектива. Один Молаг Бал знает, насколько далеко распростерлись эти руины, а коротать часы, а, возможно и дни, придется не со смешливым босмером, а с психом. До этого подобные случаи не сводили их к общению наедине, и, Шоровы кости, ни экстравагантный шут, ни надменная вампирша к этому отнюдь не стремились. Мда уж, а первая их встреча была и вовсе незабывема… Сперва Серана решила, что Довакин привел трелла на случай голодовки, но потом все ее надежды с дребезгом рассыпались.  — Это мой слуга и помощник. Не волнуйся, я не буду требовать излишне уважительного к нему отношения, — хохотнул тогда Довакин, видя вытянувшееся лицо Сераны, — но есть его запрещается. Ни при каких обстоятельствах, — подчеркнул он. И с того момента, вернее всего три дня назад, началась их взаимная неприязнь. Серану страшно злил этот кусок мяса, и сейчас ей больше, чем обычно хотелось вырвать его голосовые связки.  — О, господи, как же там Слышащий? — верещал шут. — Мерзкие фалмеры, эти горбатые белые жуки сожрут заживо бедного Слышащего! А что Цицерону делать без Слышащего? Что Матушке делать без Слышащего?! Без Хранителя можно и обойтись, пускай жрут Цицерона, но не драгоценного Слышащего, нет…  — Да закрой уже свой рот, — процедила Серана, потирая виски. Ее немного удивляла привычка скомороха постоянно называть Довакина Слышащим, но исходя из обрывистых высказываний, до нее дошло, что двое ее спутников состоят в Темном Братстве. Она не разбиралась в том, кто Слышащий, а кто Хранитель, не было времени спросить, но ясно было одно — этого конченного Довакин подцепил из своей шайки. Янтарные глаза человечка сузились.  — А то что? Клыкастое чудовище не оставит жукам и кусочка, чтобы поживиться аппетитным Цицероном?  — Да тобой даже фалмеры подавятся… Или заразятся бешенством, — презрительно бросила Серана. Она достала кинжал. — Пошли уже на поиски твоего Слышащего. Лицо шута озарила широченная улыбка, и он в свою очередь вынул меч, приплясывая на месте и мотая им во все стороны.  — Оо, Цицерон пойдет, побежит вприпрыжку! Он уже собрался броситься вперед, наплевав на конспирацию, но тут вампирша схватила его за предплечье, неслабо тряхнув наэлектризованными пальцами.  — А ну, тихо, безумец, — прошипела она, когда Цицерон вскрикнул от пронзившего его тока. — Здесь всюду ловушки и стражники, которые пока еще спят, но от твоих воплей непременно проснутся. Я не горю желанием спасать и твою жалкую шкуру. Серана не сомневалась, что меч в руке скомороха был по меньшей мере игрушечный. Цицерон обиженно надулся, но умолк.  — Цицерон сам себя спасет… Хорошо, будь по-твоему, гадкая вампирша, вредная, колючая… Серана отвернулась, пряча улыбку. Как давно она ждала этой фразы!