Из огня да в полымя

      Темнота и холод окружали невольных спутников в этих руинах. Лишь легкое свечение время от времени исходило от светящихся грибов или странных механизмов, помогая замечать нередкие провалы в полу. Серана, в отличие от Цицерона, неплохо видела в темноте, но того свое положение вовсе не смущало: спотыкался и даже падал шут удивительно бесшумно. Вампирша вообще удивлялась, что на шута не действовала эта гнетущая атмосфера руин и смерти — даже она, росшая в гробу и питающаяся кровью, вздрагивала от холодка, лижущего ноги и ударяющего в лицо.       Отходчивый босмер, возможно, и привык не обращать внимания на непрекращающийся бубнеж… Но Серана была к этому не готова. Цицерон бормотал не так громко, как она ожидала, глухая тишина практически не нарушалась, но от этой бесконечной болтовни у вампирши разболелась голова.        — А вампирше нужна только кровь, чтобы не урчал живот? — страдальчески спрашивал шут.       — Да.       — А у нее случайно нет с собой морковки?       — Каждый день с собой ношу…       — Правда?       — Нет.       Шут снова заныл. Серана закатила глаза. Несмотря на скулеж, шел скоморох тихо, и придраться ей было не к чему. Девушка до этого сильно сомневалась в его ловкости: она думала, шут будет топать, как слон, и перебудит все руины.       — Что же Цицерону делать? Дурак Червей сейчас ляжет и помрет прямо здесь… Нет, нельзя, надо умереть у ног Матушки… Дорогой прекрасной Матушки, а я так и не нарвал ей цветов… Цицерон худший из ее слуг! Нет, нет, это неправда, — в ужасе зажал он себе рот.       Серана ушла вперед, заинтересовавшись следующей комнатой, напоминающей пыточную, и практически его не слышала. А навязчивый голосок пищал:       — Плохой слуга, плохой! Цицерон не имеет чести быть Хранителем.       — Замолчи! — схватился за голову бывший ассасин.       — Цицерон достоин только одного права — подтирать полы двемерских руин, потому что в Убежище он больше не войдет…       — Что ты несешь! Цицерон верно служит Матери Ночи и Слышащему…       — Цицерон — ужасный Хранитель. Воистину, Матушка не может даже заплакать, потому что давно рассыпалась в прах в своем гробу…       Серана в ужасе обернулась, когда услышала, визги шута. Горящие глаза вампирши широко раскрылись: он же всех перебудит! Сглазила, Шоровы штаны…       — Заткнись, заткнись! — будто в припадке кричал Цицерон.       Не успела Серана и рта раскрыть, как неподалеку послышался грохот, шедший из широкого каменного коридора.       Развеивая туман на холодном полу, к ним неторопливо приближалась круглая, пышущая паром сфера. Вдруг она слегка раскрылась, и из-за округленного металлического каркаса выглянули два неживых глазка. Серана осторожно сделала шаг в сторону замершего шута. И в этот же миг сфера молниеносно раскрылась, и человекоподобный механизм с арбалетом в одной руке и с колом — в другой начал пугающе быстро приближаться. Серана успела заблокировать резкий выпад мечом, но сила удара едва не повалила ее на пол. Не давая сфере возможности снова замахнуться, вампирша отбросила ее ледяной глыбой. На оживший механизм магия слабо подействовала. Развернув к Серане сначала голову, а потом корпус, сфера вскинула руку с арбалетом и замерла, прицеливаясь.       — Конец тебе! — неожиданно завопил Цицерон и ударом меча откромсал механизированную руку. Не успела сфера развернуться, как ее металлическая голова отлетела вглубь каменного коридора, а туловище с противным ржавым скрипом было пронзено насквозь. Серана так и стояла на одном колене, хлопая глазами.       — Что молчишь, а? Смолк, нечего ответить сильному Цицерону? — под грохот падающего робота веселился шут. — Я двемера прикончил врааз, осталось соскрести топааз… И принесу Матушке, ах, она так обрадуется подарку от верного Цицерона! Тру-ля-ля, тра-ля-ля…       — Ну всё, прекращай, — недовольно проговорила Серана. Признаться, она была шокирована прыти и смертоносности недалекого, как ей казалось, шута. Впрочем, унижаться до благодарности она не собиралась. Ему свезло, вот и всё.       — Цицерон — хороший слуга, — заключил скоморох и покрался вслед за Сераной, тихонько хихикая себе под нос.

***

      Руины были древние и по-своему величественные. Разорванные гобелены и знамена колыхались от свободно гуляющего сквозняка, прежде геометрически идеальные стены и полы накренились и сместились, образовывая обвалы. В широких залах стояла вода и сырость, а великолепные когда-то комнаты теперь сплошь облеплены плесенью. Однако всё это не мешало паровым двигателям продолжать работать, будто двемеры ушли совсем недавно. Механизмы шипели и скрипели, странные рычаги таинственно поблескивали за наглухо запертыми решетками… Из широкого коридора, напичканного ловушками, Серана и Цицерон вышли в просторный зал. В воздухе стояла влага, конденсат скапливался на стенах и стекал с них. На левой стене висели какие-то движущиеся механизмы, отдаленно напоминающие шестеренки. Тяжелые трубы справа уводили на другой конец зала. А центр всей комнаты был затоплен водой. Единственные места, где можно было не намочить сапоги, была площадка у входа в зал, где стояли Цицерон с Сераной, и площадка на выходе — там, куда они держали путь.       Жижа в углублении была мутная, золотистые двемерские ступени, уводящие под воду, зеленели на третьей ступеньке, а пропадали из виду уже на четвертой. Похоже, раньше это был какой-то зал собраний, где все сидящие располагались внизу, у подножья лестницы. Серана почти что представляла длинный золотистый стол, за которым сидели знатные вельможи на массивных стульях и обсуждали процесс ослепления снежных эльфов… Сейчас же эти стол и стулья тоскливо затерялись в толще темной воды. Интересно, насколько глубоко?       Единственное, что помогало перейти на ту сторону и не намокнуть, был удачно упавший длинный валун, достаточно массивный и немного напоминающий мост. Серана посмотрела на то место, откуда он предположительно мог упасть. Импровизированный мост оказался одной из многих каменных колонн. Такие резные колонны выглядывали и из воды, доходя до самого потолка, но эта определенно грохнулась со стороны двери, в которую они направлялись. Непонятно было, почему она упала, но Серане было на это всё равно. Ей ни в какую не хотелось окунаться в эту муть, а эта колонна была словно даром свыше.       Поджав губы, девушка оглянулась на своего спутника. Почему-то ей казалось, что либо один из них, либо сразу оба в итоге вымокнут до нитки по вине шута.       — Я пойду первая, — сказала Серана.       Реакция не заставила себя ждать.       — Цицерон не хочет оставаться один, — капризно начал он. — Ему надоело одиночество. А вдруг вампирша перейдет на ту сторону и не будет ждать бедного Хранителя? Темная вода поглотит Цицерона, но не выплюнет, в отличие от белых горбатых фалмеров.       Серана закатила глаза. Непонятные причуды довакинового шута интересовали ее в самую последнюю очередь.       — Я подожду, обещаю.        «Хотя не гарантирую…»        Цицерон недоверчиво фыркнул, но отступил от моста. Меч он так и не убрал, поэтому когда Серана ступила на каменную дорожку, он принялся разглядывать узоры на серебристо-черном лезвии, водя по ним пальцем. Настороженные темные глаза из-под опущенных ресниц метались с кинжала на Серану и обратно.       — Заточу кинжал, чтоб сверкал, лучился и резал, резал, резал…       Серана старалась не обращать на него внимания. Слегка разведя руки в стороны, вампирша вполне прилично шла уже на середине моста. И в этот момент ее внимание привлекло какое-то красное поблескивание практически у поверхности воды. Серана пригляделась, а потом судорожно вздохнула: это был генератор активированного центуриона. Гигант валялся на ступеньках неподалеку места обвалившейся колонны и пускал слабые пузыри. Что ж, теперь понятно, каким образом обвалилась эта колонна… Не дай бог махина их заметит…       — Что встали, кровососка? — раздался бархатистый голос у ее уха. Серана шарахнулась и чуть не свалила шута в воду. В последний момент она успела схватить его за шиворот, но тот все же задел спокойную воду.       — Какого?.. Я же сказала, чтобы ты ждал!       — Цицерон не удержался, — развел руками Хранитель.       Последующие не самые приличные слова Сераны заглушил низкий гул. Вода под ними забурлила, от нее пошел зловонный пар, а в огромных пузырях зашевелилось что-то громоздкое, покрытое тиной. Серана схватила Цицерона и кинулась к выходу. Из воды медленно поднялась сначала громадная рука с арбалетом, потом другая. Заветная дверь была так близко… Но вдруг центурион поднял корпус и сломал собой их мостик. Голова двемерского стража перегородила выход на другой стороне, а Цицерона и Серану подбросило вверх. Чудом не упав на камни от разрушенного моста, они плюхнулись в воду. Шут, тяжело загребая руками, подплыл к остаткам колонны и влез на нее, обхватив руками и ногами.       — Цицерон!       Серана вынырнула и, отплевываясь, кинула ему его меч, умудрясь поймать его падающим на дно. Цицерон подхватил его, но продолжил сидеть, крупно дрожа. Центурион тем временем встал в полный рост и закрутил туловищем, осматриваясь по сторонам. Двемерский металл, отливающий золотом совсем пропал в водном налете, центурион потемнел и стал, казалось, еще внушительнее. Он был по «пояс» в воде, но всё еще на ступенях — если бы он опустился ниже, его уже не было бы видно из глубины. Серана замерла на обломках моста, спрятавшись за колоннами, выступающими из воды. Робот, вращаясь вокруг своей оси, заметил Цицерона, замер и задул на него струей пара. Шут вскрикнул и снова упал в воду. Центурион направил арбалет на место, где на поверхности качался шутовской колпак, когда Серана с кинжалом выскочила из своего укрытия, целясь стражу прямо в сердечник. Но вампирская мантия предательски зацепилась за острые камни и разорвалась с громким треском. Робот повернулся и, не успела Серана ничего предпринять, схватил ее поперек тела, намертво зажав в тисках. Вампирша пыталась разжать хватку, но куда там! Краем глаза она увидела Цицерона, выкарабкавшегося на камни. Пальцы сжимались всё сильнее — еще немного и центурион ее попросту расплющит.       — Цицерон, — прохрипела вампирша то слово, которое не употребляла почти триста лет. — Помоги…       Скоморох дернулся и стал ползти по камням, сжимая клинок. Слишком медленно… Из носа брызнула кровь. Давясь воздухом, Серана начала поливать тело центуриона всеми заклятиями, которые знала. Огонь, лед, электричество, опять лед… Сердечник еле видно из-за оплетшей его тины. Словно вторая броня, не пробить. Тогда девушка схватила пальцы гиганта обеими руками и послала мощный электрический разряд. Досталось и ей самой, но хватка все-таки ослабела, Серана безвольно полетела вниз, раскинув руки, как тряпичная кукла. Вампирша не нуждалась в воздухе, и чтобы захлебнуться, ей надо было еще постараться, но тело, практически выжатое, было не в силах шевелиться. Совсем рядом страшно рухнул центурион, медленно опускаясь вниз. От удара его об воду Серану выбросило на поверхность, а потом потащило обратно, но ее уже цепко схватили за руку. Точеное лицо аристократки билось о грубые камни, приобретая рваные царапины и синяки. Она приоткрыла глаза и тут же была рывком вытянута на тот самый злосчастный мост.       Колпак и меч шута лежали неподалеку, а сам он, весь мокрый и без своей безумной улыбочки внимательно вглядывался в лицо вампирши. Заметив, что она открыла глаза, он облегченно выдохнул и вернул свою прежнюю ухмылку.       — Спасена, спасена, ну и что, что так бледна…        — Почему ты мне не помог? — просипела Серана, не обратив внимания на шутку про бледность. Она лежала, словно выжатый лимон, и пялилась в потолок, оценивая мастерство древних зодчих. У двемеров даже потолки на тридцатиметровой высоте были красивые — резные, с позолоченными узорами, пускай и с неизменной плесенью на камне…       — Что? — нервно хихикнул скоморох.       — Когда эта рухлядь меня чуть пополам не разломила, почему ты его не вырубил?       А коленки у шута такие теплые, так приятно после ледяной воды…       — Цицерон… Цицерон пытался, но… — глазки шута забегали, и продолжения так и не прозвучало. Серана молча лежала, глядя в пространство и уже забыв про свой вопрос, но когда Цицерон пошевелился, она переспросила:       — Что «но»?       — Цицерон не умеет плавать, — плаксиво ответил шут. — Глупый, глупый Цицерон, но глубокая вода его ужасно пугает…       Серана не удержалась и громко прыснула, а потом и вовсе рассмеялась, забившись в судорогах. Тело свели восхитительные спазмы, действуя целительно, расслабляя изможденные органы… Гул паровых машин стал как будто тише. Древние механизмы удивленно умолкли, не знакомые с таким странным звуком, как смех.