Из огня да в полымя

      Серана, держа в руках рукописи мага и какие-то книги, кралась по части города, населенной фалмерами. За ней безмолвно следовали Цицерон (почти безмолвно) и три сферы. Вампирша легко ориентировалась по памяти на мощеных камнем дорогах и засыпанных земляными валами улицах. Это было несложно запомнить: на некоторых она падала и не могла встать, вот здесь они полчаса стояли и ждали, пока какому-то фалмеру не надоест сидеть на дороге…       Она остановилась в сильном волнении, дойдя, наконец, до нужного места. Посреди огромной улицы в очередной куче земли, заросший по пояс стоял центурион. Почему-то Серана запомнила, что именно здесь находится центурион, а может это так легко припомнилось, потому что на этом самом месте они с Цицероном едва спаслись от толпы фалмеров. Центурион застрял в земле только нижней частью, что значительно облегчало дело.       — Цицерон, возьми себе «под командование», — Серана сморщилась при этих словах так, будто ей предложили попробовать жир тролля, — этих троих и стойте вокруг кургана. Меня ничто не должно отвлекать.       — Оо, теперь Дурак Червей — легат! — заверещал Цицерон. — Нет, конечно нет, мамочка, Цицерон просто шутит, не злись на своего глупого Хранителя… Цицерон твой и только твой…       — А ну тихо! Если не можешь работать молча, отправляйся назад. Без тебя справимся…       Угроза подействовала. Шут сложил губы трубочкой и замолк. Серана тем временем развернула толстый полусгнивший, но бесценный для них фолиант. По закладке она нашла нужную страницу и стала заново лихорадочно перечитывать. Она собирала нужную информацию почти весь день, но ее все равно не хватало. Например, не указывалось место, где располагается линза у центуриона, куда капают кровь. Зато указывалось расположение камня душ. Серана вздохнула. Что ж, приступим.       Вытащив из карманов нужные инструменты, она осторожно отвинтила защитное покрытие с огромной грудины. Металлический нагрудник был настолько тяжелый, что Серана с трудом положила его около себя и, тяжело дыша, худо-бедно подперла камнем, чтобы не сполз. За нагрудником сразу же следовали внутренние детали центуриона и огромный светящийся красный сердечник, но вампирша знала, что все не так просто. Камень душ помещался за сердечник, и чтобы дотуда добраться, придется его вытащить…       — Цицерон, — негромко позвала Серана. Шут, повествовавший сферам о том, что ему срочно нужна сталь Небесной Кузницы, прервался на полуслове и через пару секунд оказался рядом. — Ты умеешь снимать сердечник, не повреждая его?       Серана искренне надеялась, что Довакин научил этому своего сумасшедшего дружка. И надеялась не напрасно. Рот шута снова изобразил круг и он заговорил:       — Оо, Слышащий любит снимать эти штуковины! А еще больше он любит продавать их чертовке Тонилле и лысому Делвину. Конечно, их таскает Цицерон, но Слышащий может скормить Цицерона паукам, а приказывать волочить сердца двемеров тем более…       — Ты, — нажала Серана, — умеешь снимать?       — Конечно, вампирша, тут и распоследний дуралей справится, даже Цицерон…       — Кто же я тогда?.. — у Сераны даже слегка сел голос, пока она наблюдала за дюжиной непонятных действий, совершаемых шутом, и которых сама ни за что бы не повторила.       Без всякого характерного щелчка или какого-другого сигнала сердечник отцепился, и шут с трудом положил его наземь. Он отбрасывал чудные розовые блики на блестящий металл центуриона и непрерывно двигался, не издавая при этом ни звука. Серана тем временем чуть ли не целиком залезла внутрь гиганта. Из внутреннего кармана мантии она трепетно достала большой камень душ, который они с Цицероном нашли на самых нижних и пыльных этажах, обшарив половину университета. Это была поистине драгоценная находка, так как центурион вряд ли бы ожил с маленьким или даже обычным камнем душ. Каждые пять секунд сверяясь с инструкцией, вампирша медленно шарила в полости груди центуриона, выискивая небольшое углубление. Пальцы наконец наткнулись на эту круглую ямку. Тогда Серана, отложив книгу и вызвав магический свет, стала усиленно вглядываться в пространство недалеко от ямки — где-то рядом должна быть линза. Минуты шли за минутами, а ни одной штуки, хоть отдаленно напоминающую линзу, не было и в помине, и Серана стала отчаиваться.       — Ооо, хо-хо-хо, кровопийца, кого ты провоцируешь? Фалмеров или бедного Цицерона?! — раздался недалеко противный хохот. — Скоро некий лиходей схватит леди за филей!..       Голос прозвучал так близко, а может Серане просто показалось, тем не менее, она действительно влезла в центуриона не очень удачно и после этих дурацких стишков дернулась и стукнулась макушкой о металлические детали. Злобно ругнувшись, вампирша глянула наверх, чтобы посмотреть, обо что она чуть не разбила голову, и увидела желанную линзу.       — Цицерон, какой же ты идиот!       — Цицерон просто предложил Серране меры предосторожности! — прокудахтал голос. — А она сразу идиот…       — Замолчи и следи за улицей, — бросила Серана, а сама, устроившись поудобней, начала ковырять ногтем незажившую ранку. Выступившую кровь вампирша капнула на линзу, которая как раз была размером с подушечку пальца. Затем Серана осторожно поставила камень душ в углубление, который почему-то никак не желал встать неподвижно, как указывалось в книге, и все время заваливался в сторону. Вздохнув, девушка бросила это дело и вернулась к двемерской книге и дневнику, чтобы проверить правильность своих действий. Убедившись, что всё правильно, перед ней возникла новая проблема: нужно было поставить на место сердечник. Так как Серана ничего не поняла из действий шута, то ей пришлось снова его звать.       — Поставить назад? — выпучил глаза Цицерон. — Цицерон не умеет ставить железные сердца, он умеет только снимать…       — Ну попробуй хотя бы повторить свои действия наоборот, — нетерпеливо перебила его вампирша.       Шут фыркнул, но попробовал сделать, как она говорила. Делал он это так долго и муторно, что Серана умудрилась запомнить и то, как снимать этот сердечник, и то, как его засовывать обратно. Через некоторое время он был более-менее приставлен обратно, а Серана с трудом захлопнула крышку-нагрудник. Ничего не происходило.       — Нужно двемерское заклинание, — сказала вампирша. — Где-то оно тут…       Судорожно порывшись в рукописях мага, Серана нашла-таки нужные слова и максимально четко произнесла их, положив ладонь на металлический корпус. Центурион и не думал пошевелиться.       — Может, с первого раза не работает? — выдавила Серана, чувствуя себя так, будто ее внутренности сжимает жгутом.       Вдруг послышался такой знакомый звук магического оберега. Напарники мгновенно обернулись и увидели кучку фалмеров, крадущуюся по направлению к ним, хотя им наперерез уже отправились сферы. Цицерон уже сделал шаг в сторону драки, доставая оружие, как вдруг Серана схватила его за локоть. Взгляд у нее был странный.       — Погоди…       Шут приподнял бровь, блестя зачарованным лезвием на эбонитовом мече.       — Оставь живым того шамана.       — Зачем?..       — Потом объясню! Просто сломай ему ноги или еще что, но главное не дай подохнуть, — с этими словами вампирша бросилась заново отвинчивать гайки на нагруднике. На лице Цицерона промелькнула догадка, но времени не было: фалмеры, безошибочно определив расположение шута и вампирши, уже бежали, приготовив кто мечи, а кто посох.       Шут сходу набросился на шамана, сбив его с ног и отбросив подальше посох. Затем, весело хихикая, разбил одному фалмеру голову тяжелой рукояткой, увернулся от другого и вспорол ему живот. Мимо промелькнула стрела, Цицерон злорадно захихикал, а следом послышался металлический дрязг. Шут обернулся и улыбочка сползла с лица: у вампирши, казалось, сейчас будет сердечный приступ, потому что стрела угодила прямо внутрь открытого центуриона. Она оглянулась на Цицерона с таким видом, будто хотела удостовериться, действительно ли он ей еще нужен. Тот сделал вид, что ничего не видел и ненавязчиво двинулся в сторону лучника, наступив по дороге на пальцы тянущегося к посоху шамана. Через пару секунд фалмер был обезврежен, а лук разрублен пополам вместе с его прищурившейся физиономией. Шут обернулся на особенно отвратительные вопли и сам взвизгнул: сферы, покончив со своими фалмерами, теперь окружили шамана.       — Нет, стоп! — завопил Цицерон. — Этого не трогать!       Роботы на секунду приостановились, но в этот момент шаман, наконец, добрался до своего посоха и швырнул в них огненный шар. Сферы тут же вскинули за свои арбалеты. Болты засвистели вокруг фалмера, который крутился и припадал к земле, защищаясь магическим своим оберегом, но долго это продолжаться не могло. Цицерон подскочил к нему со спины, выхватил посох и разрубил его пополам. Фалмер резко повернулся, оскалившись и пустив в ход последнее свое оружие — длинные грязные когти. А шут рубанул его по коленям, заставляя лечь, а затем по тощим ручонкам, заставляя неподвижно лечь. Придавив еще на всякий случай его задние лапы другим фалмером, Цицерон замахал руками на сферы.       — Все, девочки, отбой, он помер!       Сферы еще немного постояли в нерешительности, глядя на полудохлого ёрзавшего фалмера, хрипло и болезненно шипевшего, а потом сложились в шары и медленно отползли в сторону. Цицерон утёр пот со лба. Он всегда знал, что оставлять врага в живых в сто раз сложнее, чем убивать.       — Отлично, я как раз только что вытащила камень душ, — сказала Серана, слегка запыхавшись. В руке у нее был большой розовато-голубой камень.       — Она думает, что камень бездушный? — спросил Цицерон, а потом захихикал: — Бездушный камень, как неожиданно.       — Сейчас проверим, — не обращая на него внимания, ответила вампирша. — В любом случае, мы ничем не рискуем: если камень заряжен, значит я просто неправильно действовала. Главное, чтобы мы не повредили сердечник…       С этими словами она села на коленки рядом с еле дышащим шаманом.       — Сейчас я произнесу заклинание, — сказала она Цицерону. — Как только увидишь, как я направила его на фалмера, тут же убей его.       Сама она уже держала в руке камень душ. Сосредоточившись, она стала нашептывать заклятье пленения, которому научилась в Каирне Душ. Вокруг ее рук словно образовался пурпурный туман, а затем усилием воли вампирша отправила этот туман на шамана, отчего он весь словно покрылся фиолетовым налетом. Цицерон сразу же отрубил ему голову. Сверкнула вспышка, которая спустя миг исчезла в камне душ.       — Я так и знала! — громко сказала Серана, позабыв, что им нельзя шуметь. — Как мы могли так ошибиться?       — Один Отец наш ведает, вампирша, такова, увы, наша доля.       Серана закатила глаза, но эта проповедь не заставила исчезнуть ее приподнявшееся настроение. Теперь, главное, чтобы эта душа оказалась достаточно большой. Она ведь специально для этого выбрала шамана фалмеров. Держа камень душ так, словно он был хрустальный, Серана подскочила к центуриону и всунула камень в ямку. Тот тут же врос и больше не шевелился, словно был влитой. Вампирша сгорала от нетерпения, но всё же она медленно и аккуратно вместе с Цицероном ввинтила назад сердечник центуриона, а после и защитный нагрудник. Выдохнув, девушка в сотый раз прочитала заклинание оживления механизма, а потом, опять приложив к нему руку, медленно и раздельно произнесла слова.       Центурион вздрогнул, и Серане показалось, что он даже налился внутренним свечением. Медленно повернув корпус, он замер, глядя на вампиршу с шутом. Они на всякий случай отступили немного дальше, но центурион продолжал просто смотреть на них. Серана занервничала. Она медленно потянулась к рукописям и, глядя одним глазом на центуриона, а другим в свитки, стала судорожно листать.       Двемерские механизмы не умеют говорить, поэтому они не могут сказать, что ожидают приказаний. Вместо этого они будут просто неподвижно стоять до тех пор, пока хозяин не отдаст им первый приказ.       — Э… центурион, — неуверенно начала Серана. Чуть подумав, она приказала: — Следуй за мной.       Дважды повторять не надо было. Центурион, усиленно работая ногами, постепенно разрыхлял гору земли, в которую был погребен, и высвобождался наружу. Серана и Цицерон благоразумно спрыгнули с насыпи и всё никак не могли оправиться от шока. Через пару минут грязный, но при этом безупречный в своем физическом состоянии центурион стоял подле Сераны с Цицероном, не трогая их и терпеливо ожидая новых приказов. Вокруг столпились сферы, благоговейно замерев под стать центуриону, который обладал более мощным камнем душ.       — Сработало!

***

      Серана, конечно, не сомневалась в том, что их затея сработает, но ни она, ни Цицерон почему-то не взяли с собой продовольствия для дальнейших приключений. Поэтому, велев центуриону ждать снаружи, Серана и Цицерон поспешно собирали для себя зелья крови, самодельный мешок с копченой снедью и бурдюк с водой.       — Как хорошо, что этот старикан уже умер, — говорил Цицерон, запихивая здоровенное бедро долинного оленя в мешок. — А то пришлось бы шить второй мешок для еды, второй мешок для воды, и…       — И сметать прах с пола, да, можешь не продолжать, — сварливо ответила вампирша. — Замолчи и лучше поторопись.       Цицерон ухмыльнулся, но, вопреки всему, ничего не ответил.       Они взяли с собой всех остальных сфер, каких нашли, а затем направились к проходу с центурионами. Сердце било так сильно, что, казалось, сейчас пробьет грудную клетку и убежит. Серана, Цицерон и дюжина живых механизмов шли настолько быстро, насколько это было возможно, но всё равно было чувство, что зияющая дыра прохода находится неимоверно далеко и никак не приближается. Наконец, центурион приблизился к узким каменным кладкам. Только сейчас Серана подумала, холодея, что центурион может попросту не пройти здесь. Однако, когда они с Цицероном ступили в тоннель, центурион, слегка поднатужившись, протиснулся вслед за ними, едва не наступая на мельтешащие под ногами сферы.       Неожиданное триумфальное появление у них не получилось: центурион громыхал и скрежетал о каменные стены так, что другие два центуриона давно уже были в полной боевой готовности при его приходе.       — Сферы, атаковать центурионов, центурион — ломай ворота! — скомандовала Серана, а сама отскочила в сторону.       В отличие от неё, Цицерон вовсе не собирался отсиживаться в тени, пока роботы со всем разберутся: страшно гримасничая, он бегал меж двух вражеских гигантов и громко вопил, отвлекая их от своего центуриона. При этом он все время становился исключительно меж ними, чтобы в случае удара и, как следствие, промаха, кому-то из них обязательно досталось. Серана, стоя в тени, только качала головой — до добра эта самоотверженная дразнилка не доведёт. Затем она перевела взгляд на центуриона, который, с громким лязгом, двумя руками ломал ворота. Они уже хорошо погнулись, но недостаточно, чтобы дать пройти двум отощевшим человечкам. Вражеские центурионы, слегка сбитые с толку, никак не могли определиться, на кого им броситься. Выбрав в конце концов Цицерона, они, как и ожидалось, со всего размаху начали попадать по себе же, вызывая у шута, который бегал и пищал, как надоедливый комар, только глумливый хохот. Серана не слишком обращала на это внимание. Она внимательно выжидала момент, когда в воротах образуется порядочная дыра. Центурион работал, не покладая рук, но ворота были крепкие. Наконец, при одном особенно сильном ударе, одна дверца погнулась и отошла в сторону. Центурион продолжал бесстрастно ее мутузить и в итоге образовалось порядочное отверстие.       — Цицерон, заканчивай! — во всё горло закричала вампирша и побежала к спасительному проходу.       Но Цицерон вляпался конкретно, отвлекая центурионов, он настолько им надоел, что они никак его не выпускали.       — Помоги ему, — сказала Серана центуриону.       Тот сразу же завершил свое дело и пошел на двоих центурионов. Без предупреждения он рубанул по спине одного из них, как раз в тот момент, когда Цицерона хотели сварить в пару. Центурион согнулся пополам, качнулся вперед и наступил на шута. А потом, угрожающе оголив меч, вместе со вторым гигантом повернулся к обидчику.       Серана с ужасом смотрела на то место, где был шут. Сейчас оттуда торчал только обломок меча, безжизненно потускневший. Не успела она подумать, что ей делать, как из-за огромных роботских ног выглянуло перекошенное от горя лицо живого и невредимого шута.       — Вампирша! Они поломали цицеронов меч! Ему его Слышащий подарииииил!..       И он залился слезами.       — Бежим! — Серана схватила его за руку и дернула в сторону прогнутых ворот. Оказавшись снаружи, она, не оглядываясь, бросилась вверх по пологому каменному мосту, таща за собой Цицерона. Отбежав на приличное расстояние, спутники оглянулись, тяжело дыша. Три центуриона сражались, напоминая разъяренных мамонтов, с грохотом ломая все, что попадало под руку, и наступая на сфер. Их центуриона теснили к воротам, нанося страшные удары по металлическому корпусу. Серана выдохнула и села прямо на каменный мост.       — Наконец-то. Хоть бы этот проход был последним на пути к нашему другу…       А Цицерон утирал лившиеся ручьем слезы, громко шмыгая и глядя на обрубок меча.       — Ему его подарил Слышащий, — плаксиво говорил шут. — Он жалил, как морозный паук, обжигал, как огонь и еще… много чего…       — Вместо него могла бы оказаться твоя рука, — заметила Серана.       Шут взвыл.       — Цицерон готов сражаться вообще без рук, лишь бы у него был подарок от Слышащего!..       Серана закатила глаза.       — Сейчас найдем его, Слышащего твоего, и он зачарует тебе другой меч и всё… Устроил тут конец света. Пошли, — и она решительно встала и пошла вверх по мосту.

***

      Поднимались Серана и Цицерон из подземного города примерно столько же времени, сколько и спускались в него два дня назад. От врат, которые им любезно свернул центурион, сразу шел длинный каменный мост, а прямо под ним — огромная мертвая долина, поросшая сухой травой. Эту долину рассекала серая извивающаяся речка, свиду маленькая, однако с такой высоты было сложно судить. Сейчас Серану и Цицерона отделяло от этой реки не меньше мили, а то и больше. Если оглянуться назад, можно было увидеть огромные каменные стены, кое-где пронзенные вставками двемерского метала и окошками боен. Эти стены шли влево и вправо насколько хватало глаз и скрывались в тумане, а вниз — до самой долины. Река же уходила под стены, причем именно вниз, без какого-либо специального туннеля или решетки. Лишь узкий мост, который вел вверх и соединявший, без сомнения, очередные ворота с этими, позволял войти в город. И только сумасшедший решил бы штурмовать скалу, из которой были вырезаны стены, и в которых намек на цивилизацию давали лишь незаметные бойни и совсем крошечные, если смотреть из долины, золотистые врата с мостом. Было от чего прийти в благоговение.       Подъем над пропастью занял немного времени, но зато уйму сил. Однако, Серана нутром чувствовала, что скоро они, наконец, встретятся с Довакином, а после уже все проблемы покажутся просто смехотворными. Лесной эльф легко находил выход из любой пещеры, любых руин и даже двигался всегда так уверенно, будто направляла его, как смешно бы это ни прозвучало, путеводная стрелка…       Впереди показались очередные ворота. Это явно был выход из города: два центуриона стояли по ту сторону. Спутникам уже нечего было делать: внизу пропасть, а сзади сломанные ворота и два других центуриона, которые, как они надеялись, их потеряли. Выдохнув, Серана тихонько подошла к замку и использовала заклинание. Дверь не шевельнулась. Она глянула на замок — открывается только на ключ.       — Да чтоб тебя! — что есть мочи завопила Серана и стукнула кулаком по замку. Затем топнула ногой и отступила в сторону.       Центурионы вздрогнули, выпрямились, вооружились арбалетами. Закрутили корпусами.       — Вампирша, ты совсем рехнулась?! — ошалело воскликнул Цицерон, глядя на центурионов.       Не успела она ничего ответить, как центурион, повернув в ее сторону одну верхнюю часть, направил на нее арбалет и выстрелил. А Серана зашлась абсолютно сумасшедшим хохотом, издевательски поблескивая глазами и до ужаса напоминая Цицерона, настолько, что он сам не на шутку перепугался. Всё дело в том, что решетки ворот были такие узкие, что толстая стрела центурионского арбалета с оглушительным лязгом ударилась о них, а потом прокатилась в щель внизу. Серана подбежала и схватила тяжелый болт, который уже ускорялся в сторону обрыва. Тогда оба центуриона синхронно направили на спутников потоки пара, но те предусмотрительно отошли на то расстояние, на котором этот пар ощущался как теплый ветерок.       — И что ты сделаешь, а? — скалилась Серана, поигрывая болтом-копьем, и слегка пританцовывая.       — Ха, дурак, дурак, что ты сделаешь, что ты сделаешь, — точно так же кривлялся Цицерон, прыгая с ноги на ногу над зияющей под ним пропастью.       Серана с удовольствием видела, что скоро ее план придет в исполнение: центурионы, не в силах видеть врага так близко и при этом не в состоянии прибить его, принялись колошматить ворота.       — Вампирша, а дальше-то что? — запоздало спросил Цицерон. — Сломают они ворота, а с ними что делать?       — Сбросим в пропасть, — тихо ответила Серана. Она улыбалась. Она уже придумала как.       Спустя некоторое время ворота погнулись, а затем слетели с петель и свалились в вниз. Серана не раз задавала себе вопрос: каким образом эти врата не открываются заклинанием, но при этом легко ломаются грубой силой? Но затем решила, что скорее всего, это двемерский металл, который единственный может воздействовать на непокобелимые ворота. Наверное, это задумывалось, как если бы самим двемерам пришлось срочно бежать из города, не имея при этом ключей. Так или иначе, центурионы шли прямо на нее, угрожающе оголив колья. Подождав, когда они подойдут достаточно близко, вампирша виртуозно пронырнула у одного из них между ног, почувствовав лицом дуновение промелькнувшего мимо меча. Не давая центуриону времени развернуться, вампирша с размаху вбила болт в «колено» центуриона и что было сил потянула вправо.       — Цицерон, — прокряхтела она, понимая, что не справляется.       Шут, так же ловко проскочив меж свистящих мечей и топающих ног, вместе с вампиршей схватился за болт и навис на нем всем весом. Центурион закачался и начал заваливаться влево, в сторону своего напарника.       — Отпускай! — закричала Серана и, поднатужившись, послала мощный электрический разряд, вбивая кол дальше в сгибатель ноги центуриона. Он задрожал и в конце концов повалился на другого центуриона. Второй центурион, занятый прицеливанием в шута, не заметил опасности, и в итоге оба гиганта полетели вниз. Нескоро еще Серана и Цицерон услышали глухой грохот вдребезги разбившихся центурионов, но они терпеливо его дожидались, стоя на краю и смотря им вслед.       — Вампирша, ты и вправду чокнутая.       Серана пожала плечами.       — На двемерские изделия действуют только двемерские изделия. А строение ноги центуриона я заприметила еще на нашем. Это было несложно.       От былого безумия не осталось и следа. Перед Цицероном опять находилась прежняя хладнокровная и высокомерная вампирша. Такая она ему нравилась меньше, поэтому Серана не скоро заметила, как он передразнивает ее рукой, делая движения на манер болтающего клюва.       — Тебя что-то не устраивает? — ощетинилась она.       Цицерон поспешно зажал руке «клюв» и замотал головой.       — Кого не устраивает? Цицерона? Вампирша, да это высший пилотаж! Вершина сообразительности! — и тут же пропищал краем рта, вырвав левую руку из правой. — Да просто она не может определиться, поехавшая она или еще не совсем.        Рот шута привычно изобразил ровный круг, который он прикрыл правой рукой.       — Не слушай ее, она врет! Попробовала бы сама сперва, а потом уже критиковала! — накричал он на левую руку. Левая рука молча повернула к нему клюв и что-то зашепелявила. Серана закатила глаза и отвернулась, крутнувшись на каблуках.       — Вот видишь, она обиделась! — сказал Цицерон и, подобрав ручку от меча, припустил за вампиршей.

***

      Через пустую арку ворот спутники прошли не в очередную широкую пещеру, освещенную голубоватым излучением светящихся растений, а в двемерские золотистые чертоги. Пар здесь не бил со всех сторон, поэтому эта часть руин была более холодной и сухой. Совсем далеко слышался непонятный отдаленный лязг неизвестной природы. Сложно было понять что это, тем более, что звук был ритмичный.       Серана и Цицерон, крадучись, пошли вперед. Без ловушек, конечно, не обошлось, и в этот раз они были более неприятного характера. Чтобы открыть решетчатые ворота приходилось дергать за разные рычаги и только один из них не приводил к тому, что на дергавшего неудачника летела сотня отравленных дротиков. Серана ненавидела эти шарады.       — Зато ты избавился от лишнего груза, — сказала Серана Цицерону, когда он выкинул вторую бутылку от противоядия и три дротика из ягодицы.       — Ну знаешь ли, вампирша, — пробурчал он, протягивая руку к очередному рычагу. — Сомнительные ты предлагаешь поводы для радости…       После двух часов пути по этой ловушечной дороге, в которой обошлись без жертв (ну почти), спутники вышли на пологий длинный каменный спуск. Лязг и грохот слышались теперь гораздо ближе, буквально за углом, но Серана и Цицерон не спешили броситься вниз по дорожке. Оба знали, что перед ними очередная ловушка.       — Ну… кто первый? — спросила Серана.       — Цицерон не хочет лишиться ног, — сразу ответил шут.       — Ну так Серана тоже. Что тогда делать?       — Слышащий в таких случаях идет вдоль стенки. Вот так, — скоморох тщательно прижался спиной к стене и, медленно переставляя ноги и глядя прямо перед собой с каменным лицом, пошел по стеночке. Идти так ему пришлось бы долго: спуск был порядка пятисот метров.       Серана приподняла бровь. Выход был так себе, надо было искать другой способ. Вдруг из середины пола выскочила вертушка с острыми концами и, как и ожидалось, покатилась наверх. Цицерон с визгами бросился назад к вампирше, благо он сделал всего два супер-медленных шага, и спрятался за нее. Она закатила глаза.       — Хорошо, что ты ее уже активировал. Нам понятно, где она находится. Осталось только выключить.       Серана огляделась. Никакого рычага нигде не было, но рядом стояли табуреты и столики. Видимо, когда-то принадлежали местной страже. Серане было всё равно, кому они там принадлежали — взяв за тонкие ножки изящный столик, она всунула его ножки прямо в расщелину, по которой гуляла вертушка. Когда робот, наконец, доползл до верха, то, вопреки здравому смыслу, он никак не мог продвинуться дальше, а просто настойчиво бился о столик, бешено вращая своими винтами. Серана, держа другой столик как щит, стала осторожно пробираться вдоль стены мимо вертушки. Цицерон за ней. Вертушка продолжала всё так же настырно пытаться дойти до верха, но когда шут с вампиршей были уже на середине, ей, похоже, надоело, и она резво припустила вниз. Шут тут же бросился вниз по дороге с поднятыми над головой руками и вопя, как оглашенный. Серана, хоть и хотела бы последовать его примеру, всё-таки вставила ножки столика в щель. А уже после побежала за шутом, ограничившись лишь мотанием руками. Вертушка на полной скорости наткнулась на преграду, но в этот раз, почему-то, быстро свернула ножки столика и поползла дальше вниз. Серана и Цицерон ускорились и вертушка, как им показалось, тоже. Они едва успели добежать до конца коридора и завернуть за угол, где облокотились на стены, с трудом переводя дыхание, когда совсем рядом страшно просвистели винты, а после ужасная ловушка, будто неохотно, поехала обратно наверх.       Серана и Цицерон оказались в огромном помещении, освещенном тусклым приглушенным двемерски-коричневатым светом. По всем стенам мрачно горели факелы, образуя странные тени.       Спутники стояли на небольшой площадке, с которой вели вниз ступеньки. Площадка была с блестящим золотым полом и совсем пустая, если не считать множество ниш в боковых стенах. За ступеньками следовала другая площадка с нишами, которая затем обрывалась на новые ступеньки. Вслед за ней была такая же картина: такие же ступеньки и такая же площадка, и еще, и еще, и всё это спускалось как в амфитеатре, разница была только в том, что ступени были не сплошные, а то и дело прерывались широкими площадками. А потом этот амфитеатр поднимался обратно настолько, что следующая площадка превышала даже ту, на которой стояли Серана и Цицерон. Будто впадина и следующий за ней высокий холм, вылитый из металла и ступенек. И на этом самом холме был Довакин.       Применив крик драконьего обличья, он на пару с Древним Драконорожденным разделывался не меньше чем с сотней сфер. Более того, неподалеку валялся поверженный центурион. Серана и Цицерон, издав одинаковое пищание влюбленной фанатки, бросились вниз по ступенькам. Они мало чем могли помочь своему другу, тем более Цицерон со сломанным мечом, но ждать дольше они не могли, поэтому на всех парах летели, некоторые даже кувырком вниз по лестнице, навстречу сражающемуся эльфу. Довакин их пока не заметил. Стоя спиной к спине с Драконорожденным, он чуть ли не играючи по очереди сметал сфер так, что больше они не вставали. Механические удары на него слабо действовали, меч был заточен остро, возможно даже в той самой Небесной Кузнице, а сам он время от времени применял ту’ум, расшвыривая своих врагов. Поэтому, пока Серана и Цицерон добежали сначала до самого низа, а потом поднялись к нему на самый верх, работающими осталось не более дюжины сфер.       Когда вампирша позвала его и распростерла объятья, лесной эльф мигом обернулся и, забыв про всё, подбежал и крепко ее обнял. За спиной у него мотал молотом Древний Драконорожденный, прикрывая его.       — Серана! Ну наконец-то! Живая и здоровая, как твои дела?       — Ты хоть сам понимаешь, насколько это глупый вопрос?! — рассмеялась Серана и ударила молнией через плечо Довакина в крадущуюся сферу.       — Да, в самом деле, — эльф обернулся и оценил ситуацию. — Не поможешь мне прибить оставшихся роботов? Дернул меня даэдра уронить меч в этом зале, и тут же со всех щелей налетела эта саранча…       — О чем речь!       Через пару минут Серана и Довакин утирали пот со лбов, а эффект крика начал проходить, возвращая эльфу привычный облик.       — Я шел через двемеров и фалмеров и даже через каких-то драконьих жрецов, — говорил эльф. — Короче, через огонь, воду и медные трубы… Нет, я серьезно, это правда были жрецы, да в каком-то темном мрачном коридоре, — заверил он, глядя на заливающуюся от смеха Серану. — Может быть, я даже отобрал бы у него маску для тебя, но он струхнул и улетел…       — Кто бы сомневался.       — Еще бы… Ох, боги, как я страдал, как мне было тяжело… Кстати, о тяжких страданиях, где мой?..       — СЛЫШАЩИЙ!!! — Цицерон на карачках долез-таки до верха и теперь, едва не падая, широко улыбался, утирая реки счастливых слёз. Казалось, у него сейчас остановится сердце. — А обнять Цицерона?       Нос Довакина тут же превратился в две щели, а сам он шумно сглотнул от переполнившего его возбуждения. Улыбочка мигом слетела с рожи шута, сменяясь нескрываемым ужасом.       — Обнять? Конечно, обниму! Какая ты, Серана, молодец, как же долго я этого ждал!       И они с шутом забегали по площадке вокруг Сераны, спотыкаясь о груды сфер, роняя стоящие около ниш факелы и вопя кто что. А вампирша молча держала в руках склянки с кровью мага, похоже уже ненужные, и в голове у нее, как пластинка, крутились всего два слова: «Есть запрещается. Есть запрещается. Есть запрещается!!!»