Из огня да в полымя

      Серана открыла глаза, лежа около потухшего камина. Тело было, видимо, в полном восторге от всего, что она ему предоставила, потому что чувствовала она себя великолепно. В голове прояснилось, все события разложились по полочкам и то, что они в ближайшее время встретятся с Довакином, казалось не возможной вероятностью, а неоспоримым фактом. Прояснилось, конечно, и еще кое-что…        Вампирша вскочила и бросилась одеваться, стараясь не смотреть на спящего рядом шута. От странной похоти, которую вчера было невозможно сдержать, сегодня не осталось и следа. Теперь вампирша чувствовала себя так, словно она напилась до пьяна и набросилась на своего бедного спутника… И всё же это была не совсем правда. Серана, сгорая от смущения, понимала, что очень давно этого хотела, и не просто мужчину, а именно Цицерона. Она вспоминала приятную тягость в низу живота, которая ощущалась при запахе крови шута. Уже тогда он возбуждал ее, а она думала, что это просто голод. Девушка спрятала лицо в ладони и приглушенно зашипела.       Цицерон, распластавшись на спине, крепко спал, приоткрыв рот. Он и не пошевелился, пока Серана пересекала комнату, выходила за дверь и мягко затворяла ее за собой. Стараясь не думать о следующей их встрече и невольно пытаясь спрятаться от скорейшего общения, Серана пошла в другую комнату мага, где, по его словам, должен быть его дневник со всеми исследованиями. Пошатавшись по древнему университету, она обнаружила много комнат, но все они были холодными и пыльными, что говорило об их необитаемости. Наконец, вампирша обнаружила комнату, которая без сомнения являлась кабинетом мага. Это оказалась старая библиотека, в которой была стерта почти вся пыль, расставлены уже потухшие свечи и вообще было весьма уютно. На столе лежала куча свитков, чертежей и записей временами ровным и понятным почерком, а временами непостижимыми каракулями. Серана принялась изучать их и нашла, наконец дневник. Перелистав начало книги, где были описаны в основном честолюбивые амбиции молодого на тот момент ученого, девушка остановилась примерно на середине.       Итак, я в ловушке. Мне не выбраться из этого проклятого города. Сопровождающие мертвы — ими, наверное, сейчас лакомятся фалмеры… Эти же фалмеры не выпустят меня обратно, да и куда мне идти? Через мост и ратушу хода нет, там слишком много фалмеров, да и двери к тому же тяжелые и сбитые с петель. Вперед тоже не получится: единственные запертые ворота охраняют центурионы. Я уверен, стоит мне чихнуть подле них, и они тут же активируются. Не вариант…       Далее буквы становились неразборчивыми, Серана перелистнула.       Прошла уже неделя… Наверное. Может, и две, я не понимаю когда здесь наступает день, а когда ночь, сколько часов я сплю и сколько бодрствую. Я питаюсь одними корешками и кое-какими грибами, но без более питательной пищи меня ждет изнеможение и смерть через пару-тройку недель. Соорудил собственные стопку и пестик, почти получилась реторта, но с этими материалами это сложно. Раз уж я живу в каком-то университете, то надо поискать книги или хоть какие-то записи двемеров… Собственно, это и есть предмет моих исследований, будет отлично, если я совмещу приятное с полезным, хотя сейчас я ничего приятного в этих двемерах не нахожу. И на кой даэдра они поработили фалмеров? Теперь эти кровожадные твари шляются по всем руинам. Завтра же перечитаю все книги, какие найду. Мне срочно нужна алхимическая лаборатория, потому что порез на руке от фалмерских когтей начинает загнаиваться.       Серана перелистнула.       Итак, есть уже какие-то достижения! Я давно не писал здесь, и это было серьезной ошибкой, я вполне мог бы забыть всё, что обнаружил за это время. Мне удалось, наконец, сделать реторту, кальцинатор и перегонный куб из двемерских материалов. Нашлась труба, которая поставляла воду к трубам собора для прогревания или просто накопления воды, но мне удалось извлечь из одного места в трубе чистый пар и худо-бедно доводить эссенции до кипения или восьмидесяти градусов. Очень кстати после этого я обнаружил большое подземное озеро, где-то в пяти часах ходьбы от города. Оттуда двемеры брали воду, там же я нашел корни нирна, бородатый мох и даже немного гнили намиры! что поможет мне сварить зелье лечения. Я, конечно, чуть не умер, пока возвращался обратно от этого озера, но главное, что я его обнаружил, пока шел вдоль труб. Фалмеры собрались у этого озера, как медведи у нереста, и чего-то там ждали. Непонятно чего, ведь там никто не водится… Я сразу убежал, как только увидел их… но я не могу туда не вернуться, потому что там вода и ингредиенты для зелий регенерации.       Серана перевернула еще пару страниц.       …и долинные олени! Клянусь Девятью, у озера были долинные олени и грязекрабы! Я читал об оленях только в древних книгах и то, как о легендах… Я не умру с голоду, но, конечно, и сам могу стать закуской. Всё же, я успел набрать корни нирна, немного морских желудей и гниль намиры. Этого вполне хватит. Найти бы ингредиенты для зелий невидимости. Хотя, с другой стороны, зачем мне зелья невидимости, если мне нужно пройти мимо слепых?!       Вампирша хмыкнула. А ученый был совсем неплох. Возможно, его голова пригодилась бы им в их путешествии… А с другой стороны, для зелья невидимости ему нужен прах вампира. Девушка усмехнулась. И ел Цицерон вовсе не фалмеров, оказывается, за столько лет старик не совсем свихнулся в этой пещере и не начал коптить людоедов. Каким-то образом он отлавливал долинных оленей, будучи способным, как видно, только в алхимии, и конкурировал при этом с фалмерами. Серана не могла не впечатлиться.       Далее почти вся записная книжка была исписана описаниями дней, похожих на предыдущий, неудачными попытками пробежать мимо фалмеров, занимательные вещи, которые он узнавал из древних сохранившихся книг, например, рычаги, регулирующие пар, или свойства двемерского металла, способного сохранять тепло. Чем дальше шли записи, тем сильнее менялся почерк в сторону кривого и прыгающего, старик начал говорить с собой как «ты и я» и скорее всего начал потихоньку терять рассудок. Но Серана искала главное — как он научился управлять двемерскими стражами. Наконец, в самом конце, она наткнулась на чертежи и заметки.       Это уже невыносимо! Я чувствую, что скоро начну делить с фалмерами свой обеденный стол — настолько близки они мне стали, и так чужды и далеки мои старые друзья. Это отвратительно, мерзкие гадкие фалмеры, до сих пор ко мне не привыкли, а ведь я знал их еще детенышами! И почему я не приручил их тогда? Какой же я глупый, храни меня Семеро… или Восьмеро, да пропади они пропадом эти боги. Лучше утоплюсь. Да.       Сразу после этого шла следующая запись.       Как можно быть таким тупым? Почему я до сих пор до этого не догадался?! Чтобы подчинить роботов, достаточно просто сменить их план действий. В их плане действий — убивать всех, кроме двемеров! Какой же я идиот, Боги, всё было прямо под носом! Я ведь наполовину альтмер…       Далее запись прерывалась на чертежи с непонятными подписями, обозначалось, что ученый пытался добиться узнавания своего лица через глазки сфер и ссылки на нужные страницы двемерских книг. Описывался длиннющий процесс помещения своего отражения на линзу и настраивания дружелюбного отношения к этому отражению, так как, видимо, нынешние люди настолько отличались чертами лица от двемеров, что роботы совершенно не узнают современных эльфов. А может, всё дело в каком-то двемерском секрете… Серана немного полистала и увидела, что маг нашел ответ и на этот вопрос. Тысячелетия назад у каждого двемера имелась особая двемерская черта: желто-пурпурный оттенок кожи, вызванный бесконечными испарениями заводов и машин, а также пурпурные белки глаз. Сейчас такой оттенок кожи имеют преимущественно альтмеры, чем старик и обнадежился, но, как видно, ничего у него не получилось, так как далее маг перешел к другому способу, который, по его словам, описывался в двемерских книгах как «сомнительный». Это было узнавание хозяина через кровь, причем наиболее надежно это работало именно с кровью двемера. У робота обозначалось какое-то место недалеко от камня душ, куда, по словам мага, надо лить кровь. Двемеры не заправляли своей кровью каждого стража, достаточно было создать группу роботов, соединить их каким-то особым двемерским заклинанием и поместить каплю крови на линзу одного из них. Было неважно, какой именно страж получает кровь, но всё же косвенно влияла и величина камня душ. Сообщались сферы между собой при помощи двемерского металла и камней душ, совокупность которых давала характерное излучение оживших механизмов.       «Всё это работало в какой-то степени, как размножение мельчайших частиц в теле каждого человека с сохранением присущих только ему черт за счет материнской частицы. Но роботы не умели размножаться, а сами переносили генный материал своего хозяина по всем роботам, и в этом и проявляется невероятный гений двемеров. Как можно было добиться такого…» — далее шли какие-то непонятные слова, в которые Серана не хотела вникать. Последние записи были о том, что ученому удалось настроить роботов на себя и против фалмеров, но единственные, с кем он до сих пор не рискнул на подобные эксперименты, — центурионы, а нужны именно они, так как они охраняют ворота.       Серана задумалась. Все эти теории были довольно интересны. Можно, конечно, настроить на себя армию двемерских стражей и направить их на центурионов, хотя это будет очень муторно и вряд ли увенчается успехом. Но если вспомнить, что она смогла отключить центуриона мощным разрядом, то… зачем усложнять? Ключи от врат чаще всего находятся в центурионах, иначе, зачем бы их ставить у ворот? Разобраться с ними и на выход.       Серана услышала позади себя шаги, и плечи ее напряглись, а лицо залила краска. Цицерон, уже при параде, как и она сама, остановился в дверях и присвистнул.       — Вот это комната что надо, уже меньше похожа на гроб Матушки, в отличие от остальных, — шут помолчал пару секунд, ожидая ответа, но его не последовало. — Ну… в записках чокнутого старичка что-то есть? — и он наклонил голову вбок, стараясь заглянуть ей в лицо. Серана неуверенно повернулась.       — Да, тут много чего интересного.       И она, переминаясь с ноги на ногу и делая вид, что ее совершенно ничего не смущает, объяснила всё, что вычитала.       — И да, к сожалению ты ел не копченого фалмера, а всего лишь долинного оленя и грязекрабов, — вставила она единственную шуточку. Серане вообще было сейчас тяжело вернуть свою прежнюю пренебрежительную манеру речи и колкие фразочки, ей казалось, что она уже не имеет права насмехаться над самоуверенным психом, так как сама ушла, считай, дальше, чем он.       Цицерон с ухмылочкой и не без умиления наблюдал за тем, как она нервно заправляет непослушные пряди за уши, как робко перешаркивают ее маленькие ножки и как ее вампирские глаза потупленно смотрят из-под длинных ресниц, пока она что-то говорит неестественно высоким, чуть ли не писклявым голосом. Глупая вампирша, опять она всё усложняет. Подумаешь, перепихнулись разочек…       — Вампирша, Цицерону до фени, — объявил он с лучезарной улыбкой, и Серана удивленно прервалась. — Дурак Червей в принципе ничего не делает, он просто сопровождает вампиршу, которая видит в темноте и умеет колдовать. Она же вроде замечала это раньше?       Серана фыркнула.       — В таком случае готовься, что мы больше сюда не вернемся. Набирай себе еды, воды, зелий и чего там еще надо, и скоро мы пойдем к воротам, про которые говорилось в дневнике.        — И вампирша наберет себе крови полон рот… — пропел Цицерон, странно блестя глазками и пританцовывая.       Вампирша быстро прошла мимо него в другую комнату, провожаемая насмешливым взглядом, а сама, как только завернула за угол, присела на ближайшую лавку, облегченно выдохнула и не слышала продолжения.       … а потом уж Цицерон этот ротик ей порвет! Кровопийца кровопийцей, но уж больно сладок он…

***

      Найти выход, о котором шла речь в дневнике, было не так сложно, но всё же довольно муторно. Живые механизмы, настроенные на узнавание современного человека, не бросались с оружием, однако встреча с каждой сферой всякий раз заставляла нервничать — а ну как именно эту не настроили? Спутники прошли эту часть города примерно за два часа. Фалмеры отсутствовали, поэтому поиск ворот оказался чуть ли не увеселительной прогулкой вприпрыжку. Ну, для Цицерона она таковой и была.       Наконец, впереди оказалась дыра, наподобие ямы, вырытой фалмерами. Позже выяснилось, что это, скорее всего, заваленный двемерский проход. Из крошащихся земляных стен, помимо вплетенных растений, выглядывала ровная каменная кладка, а высота гораздо превышала рост человека (свисающие растения скрывали высокий свод тоннеля) — то есть совсем не похоже на вырытые вслепую норы. Пройдя совсем немного, Серана и Цицерон, наконец, увидели самое желанное зрелище: зарешетчатые огромные ворота высотой где-то в пять метров, а за ними — длинная дорога, наподобие мостов между крышами в городе, уводящая вверх. По бокам от щели между створками врат стояли два гигантских центуриона: неподвижно и величественно, блестя огромными арбалетами. Каждая их ступня лишь немного уступала по размерам обычной лошадиной повозке.       Серана молила всех богов, даже пресловутую Мать Ночи, чтобы Цицерон сейчас не ляпнул ни слова. Приложив палец к губам, она знаком велела ему оставаться на месте. Тот молча кивнул, однако его сумасшедшая улыбочка в этот момент лишала Серану душевного покоя. Неслышно, словно тень, она прокралась к ближайшему центуриону и задрала голову. Сердечник находился выше, нужно было две, а то и три Сераны, чтобы достать дотуда, а бить током просто снизу вампирша не решалась. Вдруг не сработает? Оставалось одно: лезть на центуриона и встать ему на плечи.       Делая вид, будто не замечает отчаянно замотавшего головой и делавшего предупредительные знаки шута, колдунья стала осторожно взбираться на золотистый металл. Видимо, Серана была совсем невесомая, потому что она добралась-таки до предплечья центуриона и встала на него, а робот и не подумал пошевелиться. Тогда вампирша собрала всю свою энергию в самый тяжелый из всех электрических разрядов, какие она когда-либо делала, а затем обрушила его прямо на сердечник. Робот дернулся, выпрямился, распрямил согнутые руки. Серана упала, больно стукнувшись о каменный ровный пол. Оба центуриона синхронно вытянулись, а после автоматически зарядили арбалеты болтами, разве что тот, которого ударила Серана, двигался чуть-чуть медленнее. Вампирша продолжала лежать под ногами центуриона, тупо глядя, как он крутит корпусом, высматривая нарушителя.       «Как же это? — бесконечно, словно заезженная пластинка, вертелось у нее в голове. — Почему он не отключился? Он должен был отключиться, как прежний. Как же…»       Вдруг ее схватили подмышки и резко дернули назад. Через секунду в то место, где она лежала, вонзился позолоченный болт размером с доброе копье. Второй центурион, давно прекративший крутиться, быстрым движением перезарядил арбалет и вновь направил его на Серану и Цицерона.       — Пошли же, вампирша, вставай! У тебя ноги отнялись? Или голова?!       В голосе Цицерона звучал неподдельный страх. Непонятно только, чего он так разнервничался, будто центурионов никогда не видел… И внезапно первый центурион очутился прямо перед ними, перегораживая проход и задевая огромным «телом» каменные стены. Несколько камней ненавязчиво свалились сверху, падая на центуриона, не оставляя на нем ни царапины и заваливая выход. Шут и вампирша были уже совсем близко, намереваясь прошмыгнуть у него между ступнями, но тут он чуть согнулся и с шипением подул на них мощной струей горячего пара. Серана и Цицерон закричали от нестерпимой боли и бездумно бросились прочь прямо на второго центуриона. Тот со всего размаху ударил по ним рукой с колом. Земля под ногами дрогнула, оглушительно загудели запертые врата, а на каменном полу образовалась вмятина глубиной в пару метров. Спутники шарахнулись к воротам и выставили перед собой мечи, понимая, что это как никогда бесполезно.       «Умный план, ничего не скажешь» — злобно думала Серана.       Очередная сумасшедшая мысль пришла ей в голову, за которую, она была уверена, потом снова будет корить себя, но выбора нет. Вампирша собрала в руке глыбу льда и швырнула эту глыбу в стену, у которой стоял центурион. Повалились камни, но совсем небольшие. С бешено стучащим сердцем девушка повторила этот маневр еще, а потом еще и еще, пока достаточно большие валуны не посыпались на голову гиганта. Он направил арбалет на Серану и стрельнул. Она быстро отскочила, а потом, прокричав что-то непонятное Цицерону, кинулась к выходу. Центурион направил на нее арбалет в последний раз и именно в этот момент большой валун свалился ему прямо на голову. Сердечник заморгал, но прежде чем кто-либо что-то сообразил, Серана и Цицерон скрылись в проходе. Вслед им прилетел еще один болт, посланный вторым центурионом и приколовший к стене шутовской колпак и клок волос Дурака Червей.       Вампирша и шут привалились к стене недалеко от прохода и не могли отдышаться. Серана дрожала. Сердце било прямо у горла, а сил не было практически ни на что. Проход, как ни странно, не завалило, завалило только центуриона, который, увидев, что чужаки сбежали, бесстрастно отодвинулся от входа и принялся мерно вышагивать вдоль ворот.       Ну и что теперь делать? Если раньше у них были шансы пробраться мимо центурионов, то теперь они их только зря активировали, ничего при этом не добившись. Серана задавала себе один вопрос: что она сделала не так? Может, тот центурион отключился от разряда, потому что веками лежал в воде и, если можно так выразиться, ржавел?..       — Ну, что дальше, крово… ух…пийца? — вытирая пот со лба, спросил Цицерон. Кажется, единственное, что его не устраивало во всей сложившейся ситуации, это намертво прибитый к стене головной убор. Шут тщетно пытался вырвать копье, тяжело дыша и то и дело поглядывая в проход, где бродили центурионы. Лицо и руки его покрылись красными волдырями после атаки паром, и Серана, глянув на свои ладони, убедилась, что выглядит не лучше.       — Я была уверена, что это хорошая альтернатива, — нахмурилась она, наблюдая за занятием шута. — Но теперь-то выбора нет: придется собрать армию сфер и баллист и устроить тут настоящую войну с центурионами.       — Даа, и завалить проход? С первого раза-то у тебя не получилось, но со второго обязательно сможешь, да направит тебя наш Отец… — кряхтел Цицерон.       Серана поджала губы. Риски велики, конечно, но она-то пытается хоть что-то сделать, вместо того, чтобы просто стенать.       — А ты что предлагаешь?       Шут перевел взгляд на ее требовательное лицо. Страдальчески вздохнув, он произнес, сложив руки на поясе и чуть наклонившись вперед, полностью сымитировав позу вампирши:       — А Цицерон считает, что целая армия мелких сфер никому здесь не уперлась, и нужно просто иметь личного гигант-двемера.       Серана фыркнула.       — Ну и зачем нам «личный гигант-двемер»? — саркастически передразнила она.       — А чтобы расколошматить ворота! И всё, вампирша, всё, побежим домой! — развел шут руками, будто это очевидно и снова принялся к вытаскиванию копья, что-то при этом бормоча и хиихикая.       Вампирша задумалась. А ведь это интересная идея. Зачем пытаться сломать центурионов, отбирать у них ключи и то не факт, что они у них окажутся, если можно просто разбить ворота?       — Цицерон, это отличная мысль, — сказала она, наконец. — Первая и последняя, наверное…       — Хо-хо-хо, ха-ха-ха, какой Цицерон молодец! Может, на радостях, расцелуешь Хранителя-спасителя?.. — шут уже оперся двумя ногами на стену и тянул болт изо всех силенок.       Серана подошла к колпаку и рывком сорвала его со стены, отчего один бубенчик отвалился и укатился к центурионам. Шут молча принял убор, бездумно глядя на рваную ткань.       — Обойдешься, — ответила Серана. Она предполагала нечто подобное. — Если твой план сработает, можешь в далеком будущем расцеловать свою Мать Ночи, — с усмешкой добавила она.       Реакция не заставила себя ждать.       — Ах ты безбожная кровососка! Никто не смеет осквернять прекрасное тело Матери, тем более Хранитель, как самое доверенное лицо! Наша добрая госпожа… дева, матерь… и старуха… Ситис приказал ухаживать за ее беззащитным телом, а вампирша…       Не слушая его, Серана первая пошла в сторону университета, и на лице ее задумчивость смешивалась со странным восторгом. Она знала, что надо делать.