Всё будет хорошо

      Около пяти лет прошло после падения Волдеморта. Жизнь постепенно приходила в норму. Люди наконец-то занялись непосредственно проживанием своей жизни, а не её спасением. И это всех радовало. Всё становилось спокойным и поэтому таким непривычным, что до сих пор некоторые накладывали множество защитных заклинаний на дом, а сами спали с палочкой в руке. Конечно, существовала излишняя паранойя, но Министерство Магии надеялось, что всё рано или поздно пройдёт.       Драко Малфой сидел на полу в коридоре своего особняка, четко понимая какой сегодня день, но, не соображая, почему этот ночной кошмар, полный боли, начался год назад и никак не закончится. Он сидел на темном холодном камне, сжимая в руке стакан с огневиски, и молча смотрел в стену, будто там был ответ на все его вопросы или же конец всей его боли. Справа скрипнула дверь из темного дуба, и этого звука было достаточно, чтобы внутри что-то оборвалось. В следующий момент стакан в руке полетел в стену, разбившись на множество осколков. Он смотрел на острые куски стёкла и думал о том, какой по счету это был разбитый стакан и почему они ещё не кончились. Он встал и взглянул в щель приоткрывшейся двери, и это было ошибкой. Он знал это, потому что за весь год совершал её не раз. Рука аккуратно открыла дверь, чтобы дать глазам оглядеть всё и снова почувствовать знакомый ком в горле, который уже стал какой-то незаменимой частью его организма. Светлая комната была аккуратно обставлена такой же светлой мебелью. Большие окна выходили на сад, что добавляло красок на белый холст стен. Два шкафа были больших размеров, но совершенно незаметны. Небольшой диванчик и такой же крохотный столик были здесь исключительно для полезных целей. Ну и, конечно же, кроватка. Это была детская. Небольшая, но очень уютная детская, обставленная грамотной женской рукой. Её рукой. Эта комната так ждала своего жителя. Но так и не дождалась, потому что та, которая так умело расставляла здесь мебель, умерла год назад. Год. Целый год. Или же только вчера?       Почему судьба забирает молодых и счастливых? За какие грехи так расплачивался Драко Малфой? Он думал об этом весь этот год в те моменты, когда голова трезвела, и переставал думать, когда алкоголь забирал его в свое тихое пристанище. Он знал, что нельзя так сильно запивать горе, но он не мог иначе. Либо так, либо он просто бы лёг рядом с ней.       Всего год они были счастливыми молодоженами. Этот год после свадьбы был абсолютно самым счастливым годом в его жизни. Они наслаждались друг другом, планировали будущее, мечтали о детях. Астория готовила детскую в надежде что вот-вот судьба подарит им малыша. Но этого не произошло. Второй год их брака был одним из самых тяжелых в его жизни. Родовое проклятье Гринграсс решило отыграться на младшей дочери, и Астория начала увядать. Сначала она просто часто болела. Семейный доктор Малфоев переехал в особняк, чтобы быть ближе к больной даже тогда, когда казалось, что она уже выздоровела. Затем даже этот доктор перестал справляться. Астория лежала какое-то время в больнице Святого Мунго, но болезнь лишь ненадолго встала на паузу. После выписки всё нахлынуло вновь с удвоенной силой. Приезжали различные колдомедики из других стран, но никто не мог её вылечить. Все разводили руками и выписывали зелья, убирающие симптомы. Спустя полгода такого лечения она устроила скандал и почти угрозами заставила Драко перестать водить к ней врачей. Он смотрел на неё как на умалишённую, но ничего поделать не мог. После того, как их дом перестал быть местом для консилиумов врачей, она завела с ним разговор. - Драко, я хочу детей, - сказала она, лёжа на его коленях, как на подушке. Он удивленно посмотрел ей в лицо, продолжая гладить ее волосы. - Дорогая, ты же понимаешь... - он замялся, не зная как сказать о ее здоровье и не напороться на скандал. - Я знаю, что ты хочешь сказать. Я понимаю, что моего здоровья едва хватает, чтобы жить мне самой. Но я хочу, чтобы у тебя была часть меня, когда меня не станет.       Это был первый раз, когда они открыто говорили о том, что она умирает. После её слов внутренности Драко свернулись в такой узел, что едва он мог сделать хоть мелкий вздох. Но он согласился с ней, потому что хотел, чтобы всё время, что ей отведено, она прожила как можно счастливее.       Когда семейный врач услышал об их намерении, то едва удержался, чтобы не покрутить у виска. Но сдержавшись, начал мыслить здраво в этой безрассудной ситуации. То, что он им сказал, они потом лелеяли в своих головах и всячески надеялись на воплощение его предположения. - Теоретически, - задумчиво произнес доктор, - если вам действительно удастся забеременеть, то проносить плод можно всего полгода, дальше его развитие можно поддержать с помощью магии.       И после этих фраз они начали пытаться. Но проклятье Астории не просто забирало её здоровье, оно всячески мешало тому, чтобы в ней зародилась новая жизнь. Они пытались зачать ребёнка, она всё добавляла какие-то вещи в детскую, будто наличие детской предполагает появление ребёнка. Но светлая комнатка перед его глазами осталась пустовать, как и стала пустовать его спальня, как и чертовски пустовало теперь его сердце.       Раньше он считал себя невозмутимым, самовлюбленным и слишком гордым. Он думал, что ничего не может слишком сильно задеть его чувства. Но он ошибался. Мальчик, у которого не было выбора, мальчик, тщательно выращенный на идеалах отца, начал надламываться.       Первый надлом случился на шестом курсе. Он тщательно готовил то, что приказал ему Темный Лорд. Из раза в раз ходил в выручай-комнату к старинному исчезательному шкафу, пытаясь его починить. Он весь сосредоточился на этой цели, тщательно отгоняя от себя самое главное. Убийство. Он должен убить. До сих пор он помнит свой крик, превращающийся в истерику на глазах у Дамблдора. - Он выбрал меня! Я должен это сделать! - слова прилипали к горлу, склеивались с надрывным криком.       «Должен. Почему должен? Я не хочу убивать», - проносилось у него в голове. Но он был должен. Ради матери, ради отца, ради себя. Выбор был невелик, либо убей, либо умри. Он должен убить. Но так и не сделал этого. Да, обезоружил старого директора, будто тот собирался нападать на школьника. В глазах Дамблдора в тот день он почти не увидел страха, по крайней мере, в них не было страха за свою жизнь, словно он уже достаточно пожил и только и ждал смерти. В них был страх за другого человека. Неужели за Малфоя? За слизеринца, который ненавидел директора? Именно так. Мудрый старик не хотел, чтобы юная душа раскалывалась от такого греха, как убийство. Будто сама юная душа хотела этого. Безусловно, нет, но выбора не было, и вот занеся палочку над директором, Драко увидел темную фигуру рядом с собой, которая быстро вскинула древко вверх, поражающий зелёный луч нашёл свою цель, в ушах Драко стучали слова заклинания, и он выдохнул. Выдохнул и опустил руку, осознав, что он так и не стал убийцей. Этот первый надлом породил в нем сомнения относительно идеалов отца и мировосприятия Волдеморта. С той самой ночи мир Драко менялся. Да, он все также исполнял приказы отца и Темного Лорда. Но теперь он не был приверженцем этого всего, он боялся смерти, боялся за мать, поэтому выполнял всё, что приказывали. За исключением одного. Он не признал Поттера в том ужасном обличии, что подарила ему рука его подружки, пока они бежали от егерей. Он узнал его, но позволил ему остаться неузнанным, позволил бежать с его палочкой, потому что в глубине души он хотел, чтобы тот одолел Того-кого-нельзя-называть.       Жизнь с Асторией и вовсе изменила его до неузнаваемости. Он стал мягче и терпимее. Когда они мечтали о детях, они договорились, что не будут растить их в жуткой ненависти к магглам, и не будут такими приверженцами чистоты крови, какими были их предки. Они понимали, что глупо все время жениться на чистокровных, ведь в конце концов сестры будут выходить замуж за братьев, а это не приведёт ни к чему хорошему в генетическом плане.       Все эти надломы и изменения, безусловно, были в хорошую сторону. Он действительно чувствовал себя меньшей сволочью, чем раньше. Но после смерти жены он понял, что эти позитивные изменения в этой ситуации были ему не на пользу. Гораздо легче было бы быть сволочью, связать себя узами брака с нелюбимой, и после её смерти не испытывать ничего, кроме облегчения. Но все это было не так. К сожалению. Он всё чувствовал так, будто боль была не только его, но и всех людей в мире. Будто надгробная плита лежала не над могилой, а на его груди. Будто стекла от разбитого стакана сейчас лежали не на темном холодном полу, а прямо на его, когда-то темном и холодном, сердце. Он услышал треск огня в камине и понял, что кто-то пришёл, но не стал встречать гостя, а продолжал стоять и смотреть на светлую комнатку, в которой всё стояло так, будто никогда не будет использовано.       Тёплая рука коснулась его плеча, краем глаза он увидел её владельца, а затем услышал и его голос. - Друг, я всё понимаю, но ты не можешь всю свою жизнь прожить в горе и алкоголизме, - мягко сказал Забини. - Ты должен жить. Должен. Ради неё. И ради того, чтобы эта комнатка, - мулат кивнул головой в сторону, - обрела жильца. - Я не смогу, - еле слышно произнёс Малфой, - я не смогу жить, как ни в чем не бывало, а тем более думать о детях не от неё. - Послушай, я не прошу тебя забыть её, я прошу тебя продолжать жить. Просто жить. Или постараться жить. Пожалуйста, постарайся вылезти из этого всего, - Блейз легко потряс друга за плечо перед тем, как продолжить. - Слушай, я подумал, может тебе поехать во Францию? Там есть одна лечебница по типу курортного отеля. Приведёшь себя в порядок. - Хочешь упечь меня в психушку? - слабо усмехнулся Малфой. - Очень хорошо, что у тебя появляется проблески чувства юмора, я уж думал, оно не вернётся. - Ага, - отстранённо произнёс Малфой, явно думая не о том. - Возможно это неплохая идея, но ты забыл о моем приговоре?       Пять лет назад семья Малфой чудом избежала заточения в Азкабане благодаря тому, что в последний момент они решили отвернуться от Волдеморта и его приспешников. Да, оба Малфоя были Пожирателями смерти, но судьба, или если быть точнее Визенгамот, сжалились над ними, приговорив семью лишь к ограничению в передвижении на десять лет. Родители Драко были высланы в Италию, где вели обычную жизнь. Им позволялось приезжать в Англию только к сыну и не чаще нескольких раз в год. Малфой-младший жил в Мэноре сначала один, затем с женой и не должен был покидать территорию Англии. - Я думаю наше дражайшее Министерство сделает для тебя исключение в связи с положением и целью посещения другой страны, - спокойно произнёс Забини, понимая, что нынешнее Министерство готово пойти на уступки, ради сохранения здоровья своих сограждан. - Я могу сам подать прошение за тебя, если хочешь. - Не нужно, я справлюсь сам, - вежливо произнес Драко, постепенно приходя в себя после своих мыслей, разбитого стакана и светлой комнатки. - Но спасибо за идею, думаю, в этом что-то есть, - сказал он, резко оттолкнувшись от дверного проема одной рукой и закрывая дверь другой.