Всё будет хорошо

      Семья Грейнджер-Уизли жила в квартире в небольшом доме в центре магического Лондона, отсюда было удобно добираться как до Министерства, так и до Косого переулка. Дойдя до небольшого торгового центра, куда она иногда выбиралась за продуктами или другими нужными вещами, Гермиона зашла в маленькое неприметное магическое кафе.       Она кивнула знакомому бармену и прошла в узкий коридорчик, прикрытый занавеской. Свернув налево, она вышла из кафе через чёрный ход и наткнулась на высокую стену из красного кирпича. Трижды постучав палочкой по определенному камню, она начала ждать, когда стена перед ней образует проход. Да, все эти стены-двери в магический мир были почти одинаковыми независимо от того, где именно они находились. Спустя пару мгновений Гермиона стояла на тротуаре известной магической улочки, где находился её дом. Плавно двигаясь вдоль дорожки, она разглядывала соседние дома, в которых то тут, то там загорался свет. Гриффиндорка шла медленно, словно оттягивала то, что предстояло ей дома. Разговор. Разговор с Роном. Конечно, после новости о командировке она надеялась, что сегодня сделает крохотный шаг к их примирению, а не разорвёт всё, что было, как собиралась ещё утром. Но надежда на благоприятный исход разговора размывалась неприятным ощущением, что это не поможет.       Гермиона поднялась на 3 этаж своего дома, произнесла отпирающее заклинание и легко толкнула дверь. Темное пространство поглотило её взгляд, и она немного поежилась. Его дома нет. Заклинанием она зажгла свет и прошла вглубь квартиры, на ходу снимая тесный рабочий пиджак и расстегивая пуговки на блузке. Через некоторое время, когда она сидела с чашкой чая на кухне в своём большом мягком халате с слегка влажными после мытья волосами, она услышала скрип входной двери и тихие шаги в прихожей. - Привет, Рон! - громко и радостно, хотя и немного наигранно, крикнула она, привлекая его внимание к тому, что она на кухне. - Привет, Гермиона, - спокойно произнёс он, заходя на кухню, погладив её по волосам и поцеловав в макушку. Несколько заученный, но всё еще слишком милый жест. - Как дела в магазине? - спросила она, решив начать свой разговор издалека. - Ох, - он вздохнул, будто не знал с чего начать, - вроде ничего особенного. Сегодня привезли новую партию наборов Уизли, столько бумажной волокиты, ты бы знала. - Да, ты поздновато вернулся, - задумавшись, произнесла девушка. - Как насчёт ужина? - Что? - непонимающе спросил он. - А, ужин, нет, спасибо, я зашёл к Джорджу и уже поужинал. Извини. - Ничего, я всё равно не хотела готовить. Думала заказать что-то, если бы ты был голоден, но так даже удобнее, - они говорили о каких-то мелочах, находясь в одной комнате, но словно говорили на разных языках и с разных планет. Наконец, Гермиона собрала всю свою волю в кулак и решила начать разговор. - Слушай, Рон. Нам нужно поговорить. Подожди... - она остановила его попытку ответить своей рукой. - Дай мне договорить. Ты сам знаешь, что последний год у нас совсем не клеится. Что-то идёт не так, - конечно, она понимала, что именно произошло, но всё ещё пыталась вернуть к жизни труп их отношений. Поэтому она продолжала. - Уже несколько недель я хочу поговорить с тобой о нас. Да, о нас. Мы... - она немного запнулась, так как почувствовала, что теперь это «мы» было более чужим, чем когда-то. - Мы перестали быть супругами, - быстро произнесла она, будто но скорости речи количество причиняемой обоим боли уменьшится. - Да, Рон. Мы уже долгое время живём, как два старых хогвартских друга. Что-то ушло из нашего брака. И я думаю нам надо его спасать. Знаешь, я уезжаю в командировку во Францию и предлагаю тебе поехать со мной, чтобы разобраться в наших отношениях в такой романтичной стране. - Ох, Гермиона, ты так начала разговор, что я думал, что ты меня бросаешь, - облегченно произнёс он, словно не понял смысла её слов. Словно не осознал, что именно это и могла она сделать, если бы не шанс поехать во Францию. - Совместная поездка? Что ж, это неплохая идея. Думаю, я мог бы оставить все дела на Джорджа. А когда ты собралась ехать? - Через два дня, - ответила она, почти уверенная, что этот разговор и сама поездка всё спасёт. - Два дня? - вскрикнул он, словно испугавшись. - Но это же так скоро! Я думал недели через две, ну максимум через неделю, - Рон немного перевел дух, чтобы продолжить. - Гермиона, - очень тихо и несколько извиняюще позвал он её, - я не смогу поехать с тобой. Клянусь, если бы знал, хотя бы за неделю, тут же бы собрал чемодан. Но сейчас. Я не могу оставить дела, хотя даже если бы мог, через два дня я иду на матч по квиддичу. Билеты достались в последний момент с таким трудом, я не могу пропустить. Ты должна меня понять, я никак не смогу. Но давай завтра сходим в какой-нибудь ресторан, проведём время вдвоём перед твоим отъездом?       Его извиняющийся тон долго звучал в голове Гермионы, пока она осмысливала услышанное. Он делал так всегда. Извинялся, дарил цветы, ходил с ней в ресторан. Он так пытался ей угодить, забывая о том, что ей не нужны рестораны и цветы, ей нужно просто его время. Время, подаренное просто так, а не в качестве извинения. Ей нужно было внимание, искреннее, а не по просьбе. Ей нужна была любовь. Множество эмоций сменилось на лице гриффиндорки перед тем, как она что-либо ответила ему. Сначала в глазах было недопонимание, словно он только что извинялся и отказывал ей на русалочьем языке, а не английском. Потом на какой-то миг появились слёзы обиды на то, что он всегда ставил её второй. Второй после работы. После квиддича. А проблемы их отношений вообще не ставил в этот список, потому что считал, что их нет. Затем обида в её глазах заменилась на гнев. Яркий, как галстуки Гриффиндора, чистый, как разум когтевранцев, и холодный, как амбициозность Слизерина. Гермиона вскочила с кресла так резво, что её влажные кудри сделали небольшой пируэт, задев своими кончиками плечо Рона. - Знаешь что, Рональд Уизли, - растянуто и со злобой произнесла она, - с меня хватит! Довольно. Я устала спасать наши отношения, наш брак. Всё идёт к черту так давно, а ты так упорно это отрицаешь, что это просто немыслимо! Я думала, я надеялась, что мы поедем вместе, проведём время вдали от быта. Мерлин, как же было глупо предполагать, что обстановка что-то спасёт! Ничего уже не поможет. Всё остыло. Всё. Абсолютно. Если и была какая-то любовь, то она уже похоронена нами. Мы сами бросали ей на гроб комочки земли, когда начали отдаляться, начали углубляться в быт и жизнь, забывая о чувствах. Я всегда думала, что разум - главное оружие. Но он никак не поможет, если искры больше нет. А её больше нет, Рон.       Последние фразы она выкрикивала так, будто если они чуть-чуть задержатся, она почувствует боль. На последнем предложении эмоции захлестнули её, она снова села и произнесла предложение так тихо и надрывно, будто голос покинул её вместе с этими словами. «А её больше нет, Рон.»       Рон смотрел на жену, которую потряхивало от рыданий, и не мог понять, как это произошло. Как они отдалились? Почему она говорит, что искры больше нет? Он всегда считал, что в его браке всё так ровно и гладко, будто это поверхность стола, за которым они ужинали каждый день. Он ничего не замечал, а все их скандалы списывал на её плохое настроение и усталость из-за работы. Но теперь парень просто не мог поверить своим ушам. - Ты хочешь развестись со мной? - произнёс тихий и уставший голос. - Да, Рон. Когда я вернусь, мы подадим на развод, - Гермиона прекратила плакать и лишь изредка всхлипывала. - Прости меня, что так вышло. Это и моя вина, - она посмотрела на его побелевшее лицо, пытаясь различить какие-то эмоции, но ничего не видела. Он выглядел так, словно всю его жизнь только что разбили о каменный пол, а он смотрел и не понимал, что эти осколки когда-то были его жизнью. Он чувствовал пустоту, образовавшуюся внутри, но вместе с ней и что-то другое. Облегчение? Возможно. - Что? - переспросил он, будто её голос доносился до него лишь обрывками из-под толщи воды. - Вина? Да, вина. Я виноват. Прости. Думаю, мне стоит сегодня ночевать не дома, кхм-кхм, не здесь...       Он ошарашенно посмотрел на неё, оглядел кухню, сухо кивнул и вышел.