Всё будет хорошо

      Драко Малфой стоял на пороге комнаты, прижавшись плечом к дверному проему и засунув руки в карманы домашних брюк. Он выглядел молодо и свежо, его расслабленная поза никак не отражала то, что этот парень на самом деле серьезный и холодный человек. Он смотрел, как его жена пришивает вязанное ухо белому игрушечному зайцу. Эту игрушку она делала две недели и сейчас радостно разглядывала результат своих трудов, сидя на пушистом ковре и, кажется, совсем не замечая мужа. - У тебя очень красиво получается мастерить даже без магии, - ласково произнёс Драко, глядя, как Астория резко развернулась и улыбнулась.       Она плавно встала с ковра, подошла к мужу и прислонила ладонь к его щеке. Он инстинктивно потянулся к ней, чувствуя мягкую прохладу её руки. Драко уже хотел поцеловать кожу на её запястье, но она убрала руку, взяла игрушечного зайца в обе руки и протянула его мужу, побуждая того забрать игрушку. - Пожалуйста, будь счастлив без меня, - Астория вновь протянула ладони к лицу Драко, мягко заглянув в его глаза. Она смотрела в них, не отрываясь, а он боялся их прикрыть, будто если закроет их, то все это исчезнет. Кажется прошла целая вечность прежде, чем она отвела взгляд от его серых глаз, бегло прошлась им по его лицу, а потом легко поцеловала его в щеку. Драко прикрыл глаза, замирая в спокойном удовольствии. А затем картинка сменилась.       Драко Малфой опять стоял на пороге этой комнаты в той же позе и с такой же нежностью, с которой он смотрел на Асторию, теперь он смотрел на маленького светловолосого мальчика, который сидел на том же ковре и играл с белым игрушечным зайцем. Мальчик повернулся на шум в дверях и улыбнулся. - Папа, - радостно воскликнул мальчик, встал с ковра и подошёл ближе к нему. - Ты нашёл маму? - с надеждой и грустью спросил малыш, а Малфою сложнее всего было слышать этот голос и этот вопрос. Это была самая сложная часть, а затем он просыпался. И вот опять.       Проснувшись, он резко сел на кровати и бегло оглядывал комнату. Футболка прилипла к мокрому от пота телу, руки крепко вцепились в темную ткань простыни, светлые волосы спадали на бледный лоб, а на лице не выражалось ничего кроме страха. Он видел этот кошмар уже 367 раз, хотя каждый раз принимал зелье сна без сновидений. Которое не помогало. Никогда. Точнее оно помогало спать всю ночь без кошмаров, но затем наступало утро, и приходил этот страх. Не сказать, что Малфой боялся этого сна, но каждый раз он просыпался с таким чувством, будто снова и снова видел смерть своей жены, а не её улыбку и маленького мальчика. Что мог значить этот мальчик? Этот вопрос каждый раз возникал в его голове. Он мог объяснить себе присутствие Астории, так как это было реальностью, этот разговор действительно был, как был и белый заяц в детской. Но что значил мальчик? Будущее? Или просто его сумасшедшее воображение и страшная тоска по жене? 367 раз во сне он был отцом, у него был сын, который спрашивал его о матери. Каждый раз Драко хотел ему ответить, что не может вернуть его мать, так как она умерла. Но он никогда не мог этого сказать, сон заканчивался, а слова обрывались, так и не прозвучав. Иногда ему казалось, что тот Драко из сна вовсе не хотел сказать того, что каждый раз пытался произнести он настоящий. Ему казалось, что тот нереальный он был таким беззаботным и так ласково смотрел на мальчишку, будто действительно знал ответ, который не был связан с чем-то плохим, а тем более со смертью. Но все эти предположения так выводили его нервную систему из строя, что он предпочитал не думать о значении этого сна, а просто ждал, когда он закончится, или даже надеялся на скорое пробуждение.       В этот раз он не мог позволить себе долго сидеть на постели и привыкать к реальности. Сегодня в 10:00 он должен перенестись во Францию через порт-ключ вместе с Грейнджер. Драко повернул голову и ещё раз посмотрел на письмо на прикроватной тумбочке. Он так часто его разглядывал, будто боялся забыть о нём и о всей поездке, будто если он забудет, то другого шанса к возрождению его жизни больше не появится. Он перечитал несколько строк о месте встречи, выведенных аккуратным почерком гриффиндорки, резко встал с кровати и начал собираться.

***

      Чёрные брюки, чёрная рубашка с парой расстёгнутых сверху пуговиц, начищенные чёрные ботинки. Драко Малфой стоял в арке между домами, прислонившись спиной к стене. Поза его была расслаблена, хотя сам он на самом деле злился. Она опаздывает. Гермиона Грейнджер уже опаздывает на 10 минут, как будто это ему надо, чтобы она за ним следовала.       Гермиона добежала до угла цветочного магазина и решила отдышаться. Она не думала, что будет опаздывать, так как не любила это дело. Но судьба решила всё за неё. Вчера она опять проплакала из-за расставания с Роном, из-за того, что не смогла спасти брак, и из-за слов Малфоя, которые были обидными, но стояли не первой причиной её слёз, а лишь добивали начало истерики. Так бывает, когда ты долго терпишь и копишь в себе всю боль, обиду и слёзы, а затем у тебя рвутся колготки, или тебя толкают в транспорте, и это служит таким пусковым механизмом, что ты начинаешь реветь так, будто это были колготки, купленные твоей прабабушкой и передававшиеся, как реликвия, или человек, толкнувший тебя, помимо этого наслал на тебя порчу, отдавил ноги и нахамил в троекратном размере. Вчерашняя истерика была такой сильной, что после неё началась головная боль, и Гермиону выключило из реальности так крепко, что никакой будильник утром не дозвонился сквозь толщу сна. Она вскочила 30 минут назад и, впопыхах закидывая все приготовленные вещи в одну сумку, трансгрессировала в трёх домах от назначенного места. Гермиона бежала, как могла, лишь бы успеть к 10 и не выслушивать гневное ворчание Малфоя. Но она не успела. Переведя дух, гриффиндорка спокойно дошла до арки, где её уже дожидался слизеринец. - Грейнджер, тебя разве не учили, что опаздывать невежливо? - с укором произнёс он, подкидывая в руке золотой галеон. - Не твоего ума дело, Малфой! - огрызнулась она, хотя явно была не в том положении, чтобы предъявлять претензии. - Наша заучка любит дерзить? Я-то думал, что министерская работа принесёт больше деликатности в твою речь. Но ты все такая же доставучая, - он сказал это просто, чтобы позлить ее и сорваться из-за её опоздания. Хотя в принципе он всегда любил её доставать, как и любых гриффиндорцев. Но её в особенности, так как она всегда была золотой девочкой, самой способной на курсе и от этого самой раздражающей, ведь не проходил ни один день, чтобы он не видел ее поднятой на уроке руки. Кроме, конечно, тех дней на втором курсе, когда она лежала в лазарете после нападения Василиска. - О, Малфой, отвали. Давай просто перенесемся во Францию и будем заниматься своими делами, будто не знакомы, - с раздражением бросила она. - Ты не извинилась за опоздание. Я ждал 10 минут, - Драко не унимался доставать её, а видя, как легко она выходит из себя, просто решил наслаждаться этим процессом подольше. - Не дури, Малфой. Твоя поездка в моих руках, - насмешливо сказала она, надеясь, что их перепалка кончится, так как моральных сил уже не оставалось. - Ошибаешься, Грейнджер. Я мог бы купить эту поездку, но решил порадовать вас своей законопослушностью, - спокойно и почти по слогам произнёс он, всем видом показывая, что этот разговор должен закончится. - А по поводу твоего предложения, я согласен. Давай разберёмся с этой формальной чепухой, и я займусь более важными делами, чем находиться рядом с тобой. - О, не сомневаюсь, что ваше высокое происхождение способно купить что угодно, - с сарказмом бросила слова ему в лицо. - Так, нам нужен предмет, который является порт-ключом, - уже спокойнее произнесла она, призывая Малфоя искать предмет. - То есть ты не знаешь, что это? Это так теперь работают в Министерстве? - ядовито спросил он прежде, чем приступить к поискам. - Нашла! - громко крикнула Гермиона, повертев в руках небольшой невзрачный предмет.       Это был старый треснувший цветочный горшок, частично с кусочками земли, чтобы не привлекал внимания. Хотя кому нужен разбитый горшок? Гермиона осматривала предмет в руках, думая о своём разбитом браке. Драко таким же взглядом оценивал предмет, и чувствовал нахлынувшую волну страха, потому что этот небольшой кусок керамики был похож на его жизнь. Разбитый горшок. Разбитая душа. В такой предмет мог бы поместиться его крестраж, если бы он их создавал. Говорят, что крестраж можно создать только убив кого-то, ведь при убийстве душа раскалывается надвое. Пора бы пересмотреть основы данной магии, разве при потере своей любви, при смерти любимого не раскалывается душа? Драко, задумавшись, смотрел на предмет, а затем медленно потянул к нему руку, и уже в следующее мгновение знакомый крюк аппарации подхватил их за рёбра.       Малфой приземлился ровно так, как и стоял, будто и не двигался вовсе, Грейнджер же слегка пошатнулась и чуть не упала на колени, если бы её вовремя не подхватила под локоть крепкая мужская рука. Перед ними предстал кованый металлический забор, за которым находился огромный белый особняк в стиле барокко, весь утопающий в зелени и цветах различной окраски. Навстречу к ним засеменила молодая девушка, судя по одежде сотрудник лечебницы, но не врач. Она остановилась и внимательно осмотрела посетителей. - Здравствуйте! Рады вас видеть! Не могли бы вы назвать ваши имена? - ласково произнесла она, глядя им в глаза. - Мистер Малфой и Миссис Грейнджер, - ответила Гермиона, всё ещё оглядывая окрестности. - А, пациент и министерский сотрудник. О вашем приезде было доложено вчера главному врачу. Сейчас необходимо пройти к нему для уточнения вопросов лечения и проживания. Чувствуйте себя, как дома, это полезно для выздоровления.       Они молча проследовали за ней, рассматривая аллеи, растянувшиеся перед зданием, по которым гуляли вполне счастливые люди. Гермиона не знала, от чего Малфой приехал лечиться, а он, разумеется, не собирался ей сообщать. Поэтому она была несколько в недоумении, когда увидела обычных людей, отдыхающих на курорте, а не пациентов больницы. Внутри здание также мало напоминало больницу. Схожесть давало только обилие белого цвета в интерьере и просторный холл со стойкой, за которой сидели девушки, вежливо улыбаясь и объясняя пациентам местонахождения того или иного кабинета. По сути больница была больше похожа на отель. Большие окна, длинные светлые диваны в холле, несколько коридоров, ведущих в жилое крыло и лечебное отделение. Люди не лежали здесь в палатах, они жили в просторных номерах, обедали в ресторане на первом этаже, и лишь иногда посещали лечебное крыло, где действительно находились несколько кабинетов с оборудованием. Было в лечебном крыле и отделение для тяжелобольных, это единственное место, где люди лежали в палатах, но они лежали тут недолго, как только они приходили в сознание их переводили в жилые комнаты под присмотр медсестёр. По убранству лечебницы Гермиона не смогла догадаться о её профиле, но надеялась это выведать при разговоре с главным врачом, куда их так любезно проводила медсестра. - Добрый день, мистер Малфой, миссис Грейнджер, - взрослый мужчина с густыми, но уже седыми волосами, и такой же серебристой немного отросшей щетиной коротко кивнул им обоим. - Меня зовут доктор Ранвье. Очень ждал вас. Мистер Малфой, ваше лечение будет уточнено после прохождения нескольких процедур сразу после обеда, - он внимательно посмотрел своими синими живыми глазами на Малфоя и, дождавшись кивка, продолжил, обращаясь уже к Гермиона. - Миссис Грейнджер, вы можете пройти профилактический курс, раз вы уж остаётесь здесь вынужденно и на определённое время. Никто из моих пациентов, или лучше сказать отдыхающих, не должен находиться здесь в ощущении неволи. Поэтому я даже настаиваю на составлении вам индивидуальной программы. Уверен, ваше начальство в Министерстве Магии Великобритании не будет против, - он улыбнулся Гермионе, и она заметила, что несмотря на седину, этот человек не был старым. Всё его существо так и горело живым огнём молодости. Это выдавали его глаза, его улыбка, даже телосложение было достаточно крепким, чтобы говорить о молодости, а не о старости. - Очень приятно познакомиться, доктор Ранвье, - Гермиона улыбнулась в ответ. - Но о профилактическом курсе какого рода идёт речь? - мозг гриффиндорки ещё с хогвартских времён не терпел состояние непонимания и незнания, поэтому сейчас уже добрых 20 минут, она просто слушала информацию вокруг, пытаясь догадаться, о чем идёт речь. - Мистер Малфой разве не сказал вам? - смеясь, произнёс доктор Ранвье. - Молодой человек, я думал вы посвятите в курс дела вашего, так сказать, надзирателя, - шутя, сказал он, переводя взгляд с Гермионы на серьезного Малфоя. - Я считал, что Министерству не обязательно знать о личных проблемах каждого человека, - огрызнулся Малфой больше на Грейнджер, чем на доктора. - Ну-ну, мистер Малфой, в вашей проблеме нет ничего постыдного или того, что нужно было бы умалчивать. В конце концов вы же не находитесь в отделении для тяжелобольных после ситуаций, о которых даже страшно говорить. Но даже там люди после перевода в комнаты начинают говорить о случившемся, - он спокойно говорил об этом, будто не придавая значения печали Малфоя, но на самом деле это был один из методов принятия ситуаций - говорить о них. - Миссис Грейнджер, наша лечебница специализируется на восстановлении душевных сил, на лечении внутренних травм и реабилитации души после потрясений.       Сказать, что она удивилась, ничего не сказать. У Малфоя - душевные проблемы? У человека со стальным сердцем, если оно вообще есть? Гермиона бы поверила в то, что во всей больнице лечат белок, а не в то, что Малфой здесь из-за какой-то душевной травмы. Конечно, она не смеялась над ним. Просто пребывала в некотором шоке, а когда немного отошла от него, ей стало искренне жаль Драко, так как она понимала, что должно было случиться что-то настолько серьезное, чтобы сломать этого парня. - Спасибо, что уточнили профиль вашей больницы. И спасибо, что предложили мне профилактический курс. Думаю, следует обсудить это после обеда, как и лечение мистера Малфоя. Я напишу письмо на работу с уведомлением о вашем предложении. - Вот и отлично, - доктор по-детски хлопнул в ладоши, - тогда предлагаю вам спускаться на обед, он как раз начнётся через 20 минут. Ваши вещи уже отправлены в ваши комнаты. После обеда вас проводят туда, вы сможете осмотреться и после сразу приходите ко мне, я вас отведу на осмотр.       Они втроём вышли из кабинета и отправились на первый этаж в ресторан. Гермиона шла и оглядывалась на Малфоя в надежде разглядеть его эмоции, но он молча шёл, сосредоточив всё внимание на своих шагах. Драко действительно уже устал от нахождения в обществе и ждал минуты, когда он останется один и его затянет та тьма, которая не покидала его в течение всего года. Удивительно, как хорошо ему удавалось играть довольного жизнью парня, пока одиночество не било своей безысходностью по его голове. Драко улыбался, шутил, самодовольно ухмылялся, но все лишь до того момента, когда за ним закрывалась дверь его дома. Дальше улыбка исчезала не только с губ, но и пропадала из глаз так, будто её никогда и не было в них. - Что ж, это ваш столик. Номер 3. В нашей больнице принято правило принимать пищу не в одиночестве. Поскольку вы прибыли вместе, мы решили не подсаживать вас к другим пациентам. На этом я с вами ненадолго прощаюсь. Приятного аппетита, - доктор посмотрел на них, ответил на кивок Малфоя и удалился. - Да уж, Грейнджер, ты теперь действительно мой надзиратель. Будешь даже в рот мне заглядывать. А вдруг я вместе с яичницей на завтрак передам тайное темное послание последователям Темного Лорда? - он усмехнулся, хотя морально это были последние радостные действия, которые он мог осуществить. Удивительно, но Гермиона заметила что-то грустное в его глазах, или же просто пожалела его из-за его проблем? - Ох, Малфой. Конечно, это всё формальности, но это не даёт тебе право действительно заниматься чем-то непотребным. Поэтому, если что, я смогу дать тебе отпор.       Гермиона не хотела с ним спорить, потому что сама уже устала от этих перепалок и склок. Ей просто хотелось отдохнуть, и, возможно, командировка даст ей этот шанс. Драко удивлённо вскинул брови, но не стал ничего ей отвечать. Весь обед они молча ели, разглядывая пищу в тарелке и окружающих, но только не друг друга.