Всё будет хорошо

      Маленький мальчик со светлыми волосами подбежал к Драко, протягивая белого вязанного зайца, и радостно спросил: «Папа, ты всё-таки нашёл маму?». Драко подхватил сына на руки и, смеясь, ему ответил: «Конечно, и теперь я её не отпущу». А дальше картинку покрывало туманом и сон заканчивался, оставляя своего владельца гадать, почему же уже привычная печальная вымышленная история в этот раз изменила свой ход.       Малфой проснулся один в комнате от яркого солнечного света, заполнявшего всю комнату, со странным тёплым ощущением то ли от солнца, то ли от увиденного сна, то ли от произошедшего вечером. От упоминания последнего Драко резко побледнел и не стал вдаваться в подробности своего сна, а просто подскочил на кровати и лихорадочно стал вспоминать всё, что произошло в его постели. Оглянувшись по сторонам, он стал вспоминать, что постель, как и комната, вовсе не принадлежали ему. Быстро встав с кровати и найдя свои вещи, Малфой не стал дожидаться владелицы комнаты и просто удалился к себе через общую террасу.       Затем его утро превратилось в 3 часа хождения из одного угла комнаты в другой с беспорядочными мыслями, которые он озвучивал через каждые пару шагов. Драко пытался понять, как же мимолетный порыв превратился в то, что никак не могло даже на секунду возникнуть в его голове. Как один поцелуй, за который он уничтожал себя, обвиняя себя в измене Астории, мог вылиться в целый страстный водоворот чувств и секс. Удивительно, но сейчас он не проклинал себя, он просто не хотел в это верить, хотел отделить себя сейчас от себя вчерашнего, совершенно точно помутневшего сознанием. Драко знал, что Астория не была бы зла на него, если бы узнала, что он будет иметь связь после ее смерти с какой-либо девушкой, даже если это была бы Грейнджер. Но каждый раз думая об этом, он верил, что не может иметь с кем-то связь потому, что это было бы предательством памяти жены, своего рода изменой, хотя, конечно же, часть его прекрасно понимала, что это не так. И эта понимающая часть его раньше была такой ничтожной, такой маленькой, что сдавалась под его принципами вечной любви и памяти, под его самоотречением от попытки обрести заново счастье. Но теперь, почувствовав мимолетное тепло, очень похожее на то, что когда-то пробуждала Астория, эта часть подсознания Драко стала распускаться, как спящий бутон, стала тихо, но продолжительно кричать своему владельцу, что не готова сдаться и умереть в вечных страданиях, а попытается обрести это тепло снова и снова. Как бы иронично или печально это не звучало, но это желаемое частью Драко тепло вызвала в нём Гермиона Грейнджер. Слизеринец понимал, что из этих противоречивых мыслей и желаний не может выйти ничего хорошего. И поскольку его трезвая и холодная часть подсознания была все ещё в большинстве, то он решил попытаться подавить в себе это желание вновь почувствовать это тепло, эту связь, так похожую на его любовь к жене. Поэтому лучшим решением для подавления этих внезапных чувств было избегание Грейнджер, избегание личных разговоров с ней, обычный образ жизни, формальное общение двух взрослых неблизких друг другу людей. Приняв такое логичное решение, Драко решил больше не разбираться в этом вопросе и пошёл в столовую на завтрак. К своему счастью и небольшому удивлению он не обнаружил Грейнджер ни за их общим столом, ни в целом в столовой, поэтому молча провел свой завтрак в лёгких раздумьях о предстоящих процедурах.

***

      Гермиона проснулась на пару часов раньше Драко от того, что мужская рука ласково притянула ее в свои объятия. Быстро осознав, что это не мог быть Рон, так как Гермиона объявила ему о разводе, и он был в тысячах километров от неё, Грейнджер открыла глаза и вспомнила вечернее событие. Не желая разбираться рано утром в произошедшем и устраивать самоанализ, Гермиона тихо встала и пошла в сквер у больницы, чтобы проветриться и избавиться от назойливых мыслей. Грейнджер поняла, что вдаваться в причины возникшего желания бесполезно, и решила просто отречься от того, что что-то произошло. Она подумала, что можно списать это на лёгкое помутнение, неудачное стечение обстоятельств, которое произошло не с ней сегодняшней здравомыслящей Гермионой, а со вчерашней запутавшейся и испуганной женщиной в неловкой ситуации.       Гермиона подошла к домашнему эльфу, ухаживающему за кустом роз, и вежливо попросила принести ей чашку чая и книгу из ее комнаты, не побеспокоив при этом молодого человека, если тот ещё был в ее комнате. Через пару минут Гермиона сидела за столиком в сквере, наслаждалась легким ветерком, который приносил с собой свежий аромат роз, пила крепкий чёрный чай и читала статьи о различных психических заболеваниях из сборника магической психиатрии.       «Поскольку волшебников от маглов отличает лишь наличие магического потенциала и способностей, а физически и те, и другие являются представителями человеческого рода, то логично утверждать, что психическим болезням в равной степени подвержены и волшебники, и маглы. Одним из страшных последствий различных психологических травм или последствием физических болезней мы считаем утрату человеком его души, чувственности, «духа жизни», самоощущения и смысла жизни и, как следствие, приобретение безразличия ко всему окружающему. Такая реакция психики человека (волшебника или магла) может существовать при общем сохранении здравомыслия, правильно функционирующих органов и систем, что, конечно, ещё больше расстраивает колдомедиков и маглов-врачей, потому что при здоровом организме душу человека уже не удаётся спасти.       В истории волшебной медицины были случаи так называемых врачебных ошибок, когда вышеуказанную «потерю души» можно было наблюдать не из-за возникшей травмы или заболевания, а, наоборот, вследствие кошмарной ошибки в лечении. Наблюдалось два случая, когда после проведения такого сложного лечения, как введение в магическую кому с целью исправления памяти пациента, пациенты постепенно утрачивали свою «силу духа» и не только не вспоминали травмирующее событие, из-за которого они попали в больницу, но и не вспоминали своих близких, свои увлечения, страсти. Пациенты вели себя спокойно, внешне выглядели безмятежно, но их совершенно не беспокоила окружающая жизнь, потому что они не видели в ней смысла, для них все окружающее было одним единственным «всё хорошо». Именно поэтому с тех пор подобное лечение можно осуществлять только лицам со специальной подготовкой.»       На последних предложениях рука Гермионы с чашкой дрогнула, часть чая разлилась на страницы, каплями расползаясь по словам «всё хорошо», в глазах Гермионы потемнело, она стала задыхаться и потеряла сознание.       Через десять минут сестра Мэри нашла тело Гермионы без сознания и поспешила позвать на помощь доктора Ранвье. Добежав до кабинета доктора Ранвье, Мери, задыхаясь, постучала в дверь, и, когда та открылась, начала тараторить: - Доктор Ранвье, сотрудник Министерства Магии Великобритании, миссис Грейнджер без сознания в саду, - Мэри договорила и уже после заметила, что в кабинете была только Ванесса. - О, Мерлин, какой кошмар, пойдёмте же быстрее, нельзя терять ни минуты, - торопливо произнесла Ванесса, быстро зашагав к выходу, шелестя юбкой своего чёрного платья. - Но, Ванесса, а где же доктор Ранвье, разве его не нужно предупредить, это же не наша пациентка. - Мери, доктор Ранвье уехал на международную магическую медицинскую конференцию, он будет только через 3 дня, разве мы можем ждать, когда у нас в саду человек лежит без сознания?!       Через полчаса Гермиона лежала на кушетке, рядом с которой суетились Ванесса и сестра Мэри. - Мери, я думаю, вы можете идти, дальше я справлюсь сама, как видите, миссис Грейнджер не приходит в чувство ни от заклинаний, ни от зелий. Доктор Дюбуа говорил мне, что она запросто могла бы стать нашей пациенткой, потому что у неё не просто обычный стресс, возможно, старые травмы всплыли на поверхность под влиянием каких-то новых переживаний. Все-таки наша уже пациентка была героиней великой магической войны. - Но, Ванесса, разве вы справитесь? Возможно, нужно послать сову доктору Ранвье? - О, не нужно, мы подождём до конца вечера, если миссис Грейнджер не очнётся, то я пошлю сову доктору с прошением о погружении миссис Грейнджер в магическую кому, чтобы постараться достучаться до её подсознания и разбудить его. - Хорошо, Ванесса, тогда я пойду, если вам нужна будет помощь, позовите меня, - произнесла Мэри и вышла из палаты.       Гермиона лежала в полностью белой комнате с подключёнными к ней датчиками, считывающими ее биологическую и магическую активность. Ванесса улыбнулась своей устрашающей безжизненной улыбкой, глядя на спокойное бессознательное тело Гермионы. «Подождите до вечера, миссис Грейнджер, и вы навсегда избавитесь от всех забот, как и от своего магического потенциала и души,» - подумала Ванесса, оставляя Гермиону одну в палате и накладывая на дверь запирающие чары.